Срывая покровы

Вторая копия — это нечто, ходящее нечто. У Маски не было подходящих слов, чтобы описать подобный… нонсенс. Он и поверить не мог, что Доктор мог вести себя настолько по-детски дерзко и задорно. Даже не так. Он поверить не мог, что Доктор скрывал в себе маленькую бунтарскую заразу! Да, его птаха порой творила неведомое, вела себя непозволительно, особенно когда он был Лордом, но это!.. Выше всех сил! Пришлось буквально тащить копию силой к злосчастному офису, а после изо всех сил стараться убедить проявить немного покорности. И всё ради чего? Чтобы этот Доктор не двигался. Разве он многого просил? — Сядь на этот чёртов стул. Немедленно, — Маска взмахнул рукой, указывая на стул, покрытый лёгким слоем пыли от копии-предшественника. — Нет! — Хорошо, не садись. — Я сяду!.. Но на другой! Доктор вызывающе и показательно медленно уселся на соседний стул, скрещивая руки. Что с ним было не так? Он взглянул на нахмуренную Саффрон, что успела открыть следующую пачку чипсов. — Это был мой стул… — с досадой пролепетала она. Саффрон, как и Маска, не ожидали, что следующим характером копии Доктора будет абсолютно ворчливый дед, делающий всё наперекосяк. Лишь бы задеть. Однако это могло сыграть на руку, главное — понять какое воздействие требовалось проявить на этого Доктора, чтобы заставить его повиноваться. Если бы Маска мог, точно бы хитро сощурился. — Тогда не смей одевать этот ошейник на себя, злюка. Понял? — строго приказал он, и Доктор шумно вдохнул оглядываясь. Он очень удачно держал SCP-010 в руках, и копия, заметив чугунный предмет, резко выхватила его из рук. — Хватит меня так называть, — раздражённо прошипел Доктор, цепляя на себя объект. — И как же мне тебя называть? — Никак! Если быть честным, вы достали меня постоянными прозвищами. Маска обхватил пульт от ошейников, повторяя изученные комбинации, которые он успел переписать на листок, прежде чем уйди в прошлый раз. — Это совершенно не тактично, например, называть меня злюкой или птахой, потому что… — нравоучительно продолжил Доктор, и ему пришлось вмешаться, затыкая человека холодной ладонью на губах. Ему совершенно не хотелось слушать надоедливый бубнёж, которого и от привычного Доктора хватало сполна, и он тем более не намеревался терпеть его от заумной версии, желающей Маске одних страданий. — Помолчи, ехидна, зануда, ворчун и недоношенный птенец. Ты слишком много болтаешь. На глазах череп птицы преобразовался в человеческое лицо с выделяющимися рыжими волосами с ушками, которые раздражённо прижались к макушке. Доктор резко вырвался, сбрасывая с себя чужое прикосновение, и гневно уставился на носителя Маски. — Я же вам сказал! Вы меня не слушаете. — А должен? — пожал плечами Маска. — Ты меня не слушаешь, а требуешь того же в ответ. Спокойствие. Слова Саффрон кое-что прояснили: да, он разговаривал лишь с пародиями, но с пародиями его Доктора, имеющие воспоминания, связанные с ним, которые каждый воспринимал по-разному. В любом случае он не мог подарить им любовь, но в той или иной степени был ответственен за происходящее, чтобы обеспечить каждой копии нормальные условия, вот только… — Жёлтый Лорд бы послушал, он бы вообще не называл бы меня глупыми прозвищами. Может вам стоило бы поучиться у него? — нагло поинтересовался Доктор. … Такое поведение безумно раздражало. Он же решил побыть «хорошим», но как таким быть, если тебя нагло стараются вывести из себя? — О-о, а кто такой Жёлтый Лорд? Я надеюсь это не Лорд каких-нибудь… сомнительных жидкостей, особенно заметных зимой? — спросила Саффрон, буквально влетая в беседу. — Нет, честно, вы бы видели… зимой такое происходит, я иногда задаюсь вопросом: а точно ли в этом живописном жёлтом виноваты только собаки?.. Ещё лучше. — Ох, я думаю это самый прекрасный Лорд в Алагадде! — противно засмеялся Доктор, разворачиваясь лицом к Саффрон, но не сводя пронзительный взгляд с померкшего в лице Маски. — Не тратит время на оригами, как минимум. Сплошная провокация. Он был уверен на все сто процентов, что Доктор говорил так по одной причине — задеть за живое его мёртвое сердце. Знал ведь, как сильно он не любил Жёлтого Лорда. Маске до противного скрежета хотелось впиться в его вечно недовольную гримасу и закупить настойку пустырника, чтобы влить в его тело. Авось перестал бы отравлять своим присутствием Алагадду и научился банально слушать. И почему на Земле оказался не Жёлтый Лорд? Наверное, потому что он тупой. А безмозглых на троне холят и лелеют — удобно управлять, как никак. — Он замечательный. Я даже жалею, что оказался у Чёрного Лорда, — продолжила копия, трагично выдыхая и подпирая подбородок. — Господи, что за Лорды вообще… о чём ты? У меня на ум только темнокожий властитель и обосыш приходит, один такой хлестает всех в стрингах, а другой ссыт каждому в карман, — Саффрон искренне не понимала объяснений Доктора, зато Маска всё прекрасно осознавал. Эти ответы предназначались ему, хотя отвечали на вопросы Саффрон. — О мой Жёлтый Лорд, — пропел Доктор, обхватывая себя за шею и начиная качаться в разные стороны. — Как же я хочу к вам, чтобы не видеть странную маску перед собой сейчас. Он едва поборол желание схватить человека перед собой и как следует встряхнуть. Напомнить, как бредово звучали данные просьбы. Или вмазать в лицо, потому что тот посмел заикнуться о том, чтобы уйти от него. Маска прямо сейчас совершал практически невозможное, и всё ради Доктора, а тот говорил откровенную ересь! Нет, не он. Его копия. В любом случае — это слишком. Зрелище выглядело настолько наигранно театрально, что Маска мог поклясться — ещё немного, и он бы заставил сделать Доктора что-нибудь неправильное. Заставил бы помолчать настолько провоцирующую копию, возможно, самым неприятным методом. Лишь бы не сталкиваться с такой невозмутимой грубостью в свой адрес. Но разве он не вёл себя также с предыдущей копией? — Я разозлил вас? — невинно спросил человек, замечая, как чёрные слёзы стали быстрее стекать по фарфору. — Прошу простить. — Dios! Vas а callarte? — неопределённо ответил Маска, будучи осведомлённым о знаниях Доктора в иностранных языках. Тот лишь нахально улыбнулся, ощущая полную победу в их странном конфликте, и не придал значения, когда Маска резко двинулся к столу, подхватывая листок с ручкой. — А ну да, так-то гораздо понятнее, — фыркнула Саффрон, внимательно следя за уверенными движениями его носителя. — Я тоже так могу: муму ме баба бе. Он спиной чувствовал прожигающий взгляд Доктора, блуждающий, в надежде найти больше недостатков в нём и «учтиво» обсудить их, словно хищный зверь, собирающийся с новыми силами пуститься в нападение, дай только повод. Но Маска не двигался, в раздумьях оглядывая чистый лист, что в конце концов надоело человеку. Доктор нехотя развернулся к «более лёгкой» добыче — Саффрон, в жалких попытках пытавшуюся открыть очередной шелестящий пакет. — Вы очень глупы, как я вижу. Это не осмысленная речь, — Доктор прищурился, одаривая девушку самым надменным взглядом из возможных. — А в чём смысл от твоей речи? — сразу встрепенулась Саффрон, поддаваясь на провокацию. — Её хотя бы можно понять. — Меня тоже можно понять, просто ты такого языка не знаешь! — И как же называется ваш язык? Я непременно отдамся в его изучение, — нарочито заинтересованно ответил Доктор. Маска оглянулся и внезапно понял, что замечательно знал, как заткнуть самоуверенную птаху, пока та бесповоротно не выкопала себе могилу. Была одна общая тема, которую, как он был уверен, старалась избегать каждая часть личности Доктора. Если бы тот заткнулся, выбирать лицо оказалось бы гораздо проще. Вот только Маска сам сомневался в своём решении, хотя бы потому, что не желал видеть конечный результат. Но кто если не бывший Чёрный Лорд примет неверное решение, а потом будет разбираться с последствиями опрометчивых поступков? — Называется!.. Э… — замялась Саффрон. — Что и требовалось доказать: вы глупы и много врёте, — перебил Доктор усмехаясь. — Хотя это доказывать не надо — всемирно известная аксиома. Разговор с вами невероятно непродуктивен и утомителен. Он оскалился, пока Саффрон в тщетных попытках старалась придумать оправдание и не нашла решения лучше, чем начать возмущённо жевать, показушно громко хрустя чипсами. Они долго переглядывались, вероятно, испытывая жгучее желание коснуться и оборвать ничтожные жизни друг друга. А Маска, понимая, что весь накал страстей, произошёл, когда он отвернулся, принял вполне разумное решение — не отворачиваться никогда. По крайней мере до тех пор, пока Саффрон не свалит, а копия не распадётся на миличастицы. — Знаешь, Док, ты слишком много говоришь для того, кто… Проклятье. Он не дал Саффрон договорить, стремительно уменьшая расстояние между ними и одёргивая её за плечо на полуслове. Маска проигнорировал прерывистый вздох девушки от столь грубого действия, вместо этого концентрируясь за скептично настроенном Докторе, с подозрением оглядывающего предметы в его руках. — Так ты у нас Жёлтого Лорда любишь, да? — самодовольно сказал Маска, меняя тему разговора. Он с удовольствием заметил, как человек от подобных заявлений опешил. — Я такого не… — Замечательно. Рисуй, — с этими словами Маска всунул чистый лист в руки человека. — Хентай. Ты и Жёлтый Лорд. Я знаю, что ты помнишь это слово. Следующее выражение лица стоило бы внести в список самых удивительных эмоций, показываемых человеком — недоверие, гнев и смущение. Ну что за прекрасный спектр? На глазах противная усмешка превратилась в плотно поджатые губы, а брови удивлённо свелись в переносице. — Что? — прокашлялся Доктор. — Нет, вы меня неправильно поняли, я никогда не… — А что это мы сразу слова забираем? — погрустнел Маска. — Это не просьба. — Хватит меня перебивать! Вы… — Начинай рисовать, — он хмыкнул, садясь напротив человека. — Ехидна. — Да как вы смеете! Доктор не двигался, упёрто глядя вперёд. Даже лисьи уши поджал от смущения. Ну что за прелесть? Пришлось силой заставлять творить, что для Маски не являлось проблемой, учитывая телепатические способности. Вот только копия была с этим явно не согласна: пока одна рука начинала вырисовывать круг, вторая тщетно пыталась её остановить. В конце концов Доктор сдался, раздражённо выдыхая и позволяя телу подчиняться чужому приказу. Это позволило Маске спокойно зажимать кнопки, наслаждаясь абсолютно невинной в своей злости копии Доктора, что периодически с тоской отворачивался, а иногда морщился от смущения. Как бы то ни было, рыжие волосы он заменил на светлые короткие, а глаза приобрели более голубоватый цвет. — Тьфу на тебя, мужик, испортил прекрасный птичий череп, — пробурчала Саффрон, не переставая есть. — А вообще в чём толк мне тут находиться, если ты и так нашёл нужные пимпочки? Я теперь вас почти не различаю. Почти. У тебя уродский череп. Ещё одна комбинация — и светлые пряди заменились на ярко-огненные, черты лица стали более мягкими. — Можешь уходить, — он даже не взглянул в сторону девушки. Саффрон дёрнулась, как от удара, и замахала руками. — Не-не! Знаешь, чел, у меня в планах всё равно ничегонеделание, а тут ты со своим странным Докторёнком. С вами хотя бы весело, тем более… как я обратно пойду? Ты меня сюда привёл! Думаешь я дорогу помню? «Докторёнок»? Интересное прозвище. — А ещё как я оставлю этих несчастных, безумно красивых Докторят, когда ты их так мучаешь? «Докторята»? Он невольно представил маленьких, нелепо топающих птенчиков, одетых в костюмы чумных докторов. Постоянно липнущих, с длинными чёрными рукавами, плетущимися по полу. — Лицемеришь, — Маска перевёл взгляд на нахмуренное лицо Доктора, что аккуратно вырисовывал волнистые линии. Маске так хотелось сказать Саффрон, что он к ней не прислушивался и с мнением не считался, но это бы являлось отчасти ложью. Лишь отчасти, и только из-за бессмысленной философской фразы про собак. — Чья бы корова мычала! Он вновь изменил лицо птахи, победно встречаясь с чёрными волосами, но излишне длинным, и синими глазами, а после заметил, как Доктор остановился, оглядывая свой рисунок. Издалека уже можно было заметить тонкие синие линии, выведенные ручкой, и образовывающие нечто похожее на эскиз, а также невероятно пышные одеяния Жёлтого Лорда. Как у петуха. Ему подходит. — Я сделал, — обречённо выдохнул человек. — А ты теперь не язвишь, замечательно, — умилился Маска, подходя ближе. Он взял лист в руки и замер, удивлённо осматривая получившуюся картину. — Только не домогайтесь до меня больше со своими безумными идеями! — возмущённо пожаловался Доктор. — Нет, правда. С чего вы решили, что… — Это что. Маска всмотрелся в обнажённого Доктора, нарисованного… слишком реалистично. Конечно, тот ведь просто изумительно хорошо рисовал! Его руки были крепко сцеплены над головой отростками и прижаты к стене, пока Жёлтый Лорд, эта вечная недовольная скотина, вцепилась когтями в бока человека, оставляя следы. Свои отметины. — Вы заставили меня рисовать подобный ужас, — недовольно поделился Доктор. — Я ещё не лишился памяти. Он посмотрел ниже. Туда, где щупальца обвили тонкие ноги и скрылись под разорванной одеждой. — И что вам теперь не нравится? Я не понимаю, как можно быть настолько непостоянным. Мне кажется, что даже Красный Лорд не стал бы вести себя настолько… как ребёнок! Всё. Всё не нравилось. Даже собственная идея, реализация Доктора. Рисунок хотелось сжечь. Вот и долгожданные последствия, которых Маска так любезно дожидался. — Дай глянуть… — с интересом проговорила Саффрон, выглядывая из-за плеча Маски. — О Боги, срань господня! — выкрикнула она в следующий момент, отшатываясь со скоростью света. — Что за фигня?! — Не выражайся, — безучастно отмахнулся Маска, продолжая сверлить Жёлтого Лорда убийственным взглядом, надеясь, что настоящий Лорд ощутит негодование, а лучше испепелится под его ненавистью. — Вы позволите увидеть это бесстыдство ребёнку?! — возмутился Доктор, также подскакивая с места. — Да вы даже хуже, чем… — Что я увидела! — непонимающе кричала девушка, схватившись за свои тёмные волосы. Доктор стыдливо отвёл взгляд, не ожидая, что его творение настигнет взгляд невинных детских глаз, а Саффрон чуть ли не каталась по комнате от ужаса. Наигранного ужаса. Маска мельком взглянул на растерянное лицо копии, с которого сошло мнимое превосходство и уверенность в своих силах, ощущая немыслимое желание улыбнуться по-настоящему. Он мог сказать, что находился на грани получения идеала, когда наглым образом любовался результатом: пускай и чересчур длинными волосами, и слишком тёмными глазами. Это было не важно, когда оставалось всего лишь несколько комбинаций. Маска мог оставить всё как есть, но ему хотелось приблизить образ к настоящему, даже с осознанием, что в точности скопировать внешность Доктора из воспоминаний не получится. — Перестань притворяться, — серьёзно проговорил Маска, раздражаясь от импульсивных действий девчонки. Саффрон замолчала, с некой обидой глядя на носителя Маски. — Даже немного не смешно? — Нет. — Ладно, чувак, — Саффрон собралась, возвращая себе привычный улыбчивый вид. — Простите, сеньор, но я не испытываю чувство возбуждения к скелетам. Это вам к фанатам Андертейла. Во, тут даже какой-то импровизированный хер есть. Они обрадуются. Доктор ничего не понял, но облегчённо выдохнул, гордо распрямляясь. — Раз мы закончили, я хочу сообщить, что устал сидеть здесь и хочу прогуляться, — продолжил тот как ни в чём не бывало. Доктор попробовал сдвинуться, но был прерван грубой хваткой на плече, что силой заставила его упасть обратно на стул. Он недовольный, весь разозлённый, вызывающе поднял голову к носителю Маски, готовясь хоть сражаться, но выбраться любой ценой, и столкнулся с равнодушием в пустых прорезях напротив. — Некачественный рисунок, — пренебрежительно цокнул Маска. — У тебя все руки на месте. Это неправдоподобно. — Начнём с того, что голый я и Жёлтый Лорд — уже неправдоподобно! — воскликнул Доктор. — Почему же? Если тебя сломить, то вполне, — он наклонился, чтобы обхватить подбородок человека и дерзко отодвинуть его в сторону. — Будешь игрушкой для плотских утех, разве не прекрасно? — Я — врач, а не подстилка, — процедил Доктор, вырываясь от неприятных касаний. — Ой, какое несчастье. Ты был врачом. У Чёрного Лорда, но мы же говорим о твоём любимом Лорде. Не думаю, что Жёлтый Лорд оценит подобное, безусловно, благородное стремление всем помочь, — язвительно заметил Маска. Он не понимал, почему продолжал вести бессмысленные разговоры и терять время на несуразный бред. У него была иная цель, на которую следовало потратить все оставшиеся минуты, но рядом с такой копией… это казалось непосильной задачей. — Или я не прав? Доктор затих, показывая всем своим видом, что Маска перешёл черту и разговаривать с ним в ближайшее время он не собирается. Возможно, из-за того, что пятнадцать минут подходило к концу, и у него не было сил перечить, но Доктор наконец расслабился, позволяя беспрепятственно и в относительной тишине закончить начатое: укоротить чёрные волосы, сделать глаза более светлыми, а черты лица смягчить, ибо с каждой последующей попыткой Доктор больше напоминал заморенного узника в тюрьме, нежели кого-то другого. Тот даже не лез к Саффрон, предпочитая лениво отвечать на её невозможно глупые вопросы, которые в здравом уме не задал бы взрослый человек, чему Маска поражался. Всё-таки этот Доктор, может быть, и не был настолько плохим, как он думал. Всего лишь чересчур дерзким и вспыльчивым, но, пожалуй, адекватным. Он отстранился, вглядываясь в получившееся лицо, и смутно ощутил тепло в душе. Этот образ, внешность ему симпатизировала, он поймал себя на мысли, что был готов пойти на многое, лишь бы иметь возможность зарыться пальцами в тёмных прядях и очертить каждый изгиб такого… совершенного лица. И всё же стоило подождать, о чём Маска не переставал себе напоминать. Это — не его Доктор, а, следовательно, плевать какие милые, очаровательные, несравненные щёчки у него… Чёрт. Он был благодарен, когда Доктор перед распадом ни о чём не попросил его: ни прикосновений, ни ласковых слов. В его мыслях таилась жгучая ненависть, порицание всех поступков Маски, злость, но он промолчал, хмуря брови и сжимая губы. Не произнёс ни слова, в какой-то момент распыляясь на мелкий порошок, от чего Маске… стало немного легче, что отсутствующая совесть не продолжит попыток зародиться в его погибшем носителе. — Ты молодец, — внезапно сказала Саффрон, когда копия Доктора испарилась. Маске пришлось обернуться, чтобы встретиться недоумевающим взглядом со спокойной девушкой. На удивление, она не смеялась в своей привычной манере и лишь пожала плечами. — Очень оригинально заткнул ту копию, я имею в виду, — объяснила она. — Я бы просто выгнала его. — Не ты ли мне говорила, что каждой собаке нужен свой дом, даже злой и ворчливой? — усмехнулся Маска, ловя задумчивый взгляд Саффрон. — Ну так, я тебе говорила! И вообще, я не страдаю комплексом супергероя, чтобы всех спасать, этот Доктор… он… по-моему, он меня тупой назвал! — Тебе показалось. Кажется, Саффрон не поверила, но Маска не испытывал острого желания кинуться утешать её, предпочитая с особой яростью смять рисунок Доктора, порвать его на маленькие части и выкинуть в самый отдалённый угол офиса — подальше от глаз и неприятных напоминаний. Он понял, что лицо не единственная деталь, которую хотелось вернуть, когда частицы бумаги медленно осели на пол, а значит «эксперимент» нужно было продолжить. — Я пойду… за едой схожу ещё, есть хочу — мама не горюй, — Саффрон размяла плечи после непродолжительного отдыха и устремилась к выходу. Маска взглядом проводил девушку, а после оглянул своего носителя, понимая, что в таком виде возвращаться к Доктору — очень плохая идея, если он, конечно, не хотел столкнуться с множеством вопросов, на которые вряд ли возможно дать ответ без раскрытия его «деятельности». Всё же человеческие тела невероятно слабые…