Я искал тебя тысячу лет

Сотую луну подряд Нетландию грубо обнимала до треска ледяная корка. Об небо над сказочным островом какой-то великан вытер свои грязные пальцы и размазал по некогда голубому куполу мазут и сажу, принявшие форму рваных туч и тёмно-серых кучевых облаков, то и дело изрыгающих из себя чумазые снежные хлопья. Ветер свистел промеж замёрзших деревьев, точно мальчишка, безустали играющий на губной гармошке, но звуки у него выходили ужасающе заунывные. Свирепые воины племени Пиканини впервые за всю свою историю позволили себе крайне неподобающее для чтящих традиции индейцев поведение: они впали в спячку! Прижимаясь друг к другу, образуя цельный организм, они, точно большая неуклюжая медведица, занимали глубокую берлогу, которую предварительно выкопали специально для этой цели. Облачко пара от единого дыхания сотни ноздрей то и дело взлетало над землёй и тут же растворялось, подхваченное ледяным ветром. Дикие звери поступили точно так же, но в пещерах Нетландии, гномы в норах, а феи – глубоко под корнями своего волшебного дерева. Однако, кое-кто на острове продолжал бодрствовать. Пожалуй, если бы не истощились запасы сигар да рома, ни один даже самый инициативный пират и не подумал бы добровольно сходить с корабля в такую лютую стужу. Еду-то худо-бедно они добывали: конечно, бурение подручными средствами и подлёдная ловля дело нудное, кропотливое, но, по крайней мере, нехитрое. Не растолстеешь, однако и с голоду не помрёшь. Другой вопрос – ром! Сначала закончились бочки. Потом запасные бочки. Потом неприкосновенные бочки. Потом личный запас капитана. А потом и его секретный запас. Ещё никогда в своей никчёмной пиратской жизни верные псы Крюка не были ему так преданы, как сейчас, ведь все свои ромовые сбережения (а также вина, виски, херес, бренди и пару бутылок славного кальвадоса) капитан без колебаний вынес экипажу, как благосклонный и понимающий лидер. Он мог также и вспороть кому-то брюхо, не моргнув глазом, если кто-то жадничал и пил больше других, но то было поделом, и ещё больше укрепляло всеобщее восхищение и уважение. Впрочем, как бы то ни было, ром закончился, а сигары ещё до него. Поэтому моряки уже несколько раз совершали вылазки с корабля в негостеприимные сугробы Нетландии. Первую из них Капитан Крюк помнил, как сегодня. Буквально сразу же потеряли красавчика Чекко: этот остолоп поскользнулся на внешней лестнице и угодил черепушкой прямо на замёрзшее остриё якоря. Там он и поныне висел, как бы напоминая быть внимательнее с ногами и крепче держаться за поручни и канаты. Затем Старки провалился под лёд, и, несмотря на то, что капитан самолично пытался изловить его своим крюком, точно рыбину, рискуя отморозить остаток руки до плеча, он так и не выплыл. Тем не менее, ценой этих двух жизней был обнаружен безопасный путь на сушу, которым команда Весёлого Роджера и пользовалась по сей день. Крюк вёл своих людей в Чёрный замок, из старых погребов которого намеревался прикатить столько бочек с ромом, сколько получится за один раз. С трудом переставляя ноги по льду, сотрясая замёрзший воздух клубочками дыхания, состоящего из отборной ругани, пираты медленно двигались к своей цели. На удивление и радость моряков, доски на бочках не треснули, а ром не замёрз, хотя температура в Нетландии в последние луны ощущалась, как минус пятьдесят. – Куда?! - рявкнул Крюк какому-то незадачливому задохлику, собирающемуся было пробить в крышке отверстие, чтобы зачерпнуть горячительного. – Но, капитан… – Пушки-черепушки! А катить ты её потом как будешь, дурень? Или на плечах понесёшь? – А… ну да… – Кретин. Кажется, он жаждет встречи с тобой, да, дружок? - последнее он адресовал шёпотом своему крюку, – Но не сейчас, не сейчас. Сейчас нам нужны руки. Капитан хохотнул в усы, оценив иронию собственной фразы, и, договорившись со своим крюком никого не убивать, пока они снова не ступят на палубу брига, подозвал к себе своего помощника. – Сми!!! – Тут, кэп! - пожилой боцман прибежал к нему настолько быстро, насколько позволяли его короткие ножки. – Распорядись, чтобы две трети людей занимались доставкой бочек. А треть вызови сюда. – Есть распределить людей, кэп! Сми деловито поправил очки и сделал, как было велено. – Понежнее там!!! - сверкнул крюком капитан вдогонку воодушевлённым пиратам, покатившим бочки к Весёлому Роджеру. Затем он обратился к горстке моряков перед собой. – Мы отправляемся на охоту. Мелочь не интересует, будем искать дичь покрупнее, зуб даю, они все нынче спят в пещерах, замёрзшие, и видят, как окажутся хорошенько подогретыми у нас за столом. За мной! – Есть, капитан, - ответили сразу несколько грубоватых мужицких голосов. Пираты чуть ли не вприпрыжку поскакали за своим обожаемым лидером, явно довольные перспективой перекусить чем-то более сытным и жирным, чем отмороженная рыба. Путь в пещеры лежал через старую полянку, где располагалось подземное убежище Питера Пена. Сейчас это место больше было похоже на кладбище мёрзлых кольев: тут и там торчали острые ветки кустов и деревьев, голые без листвы, обледенелые. Снег валил, как бешеный, застилая глаза, и пираты, точно слепые котята, глупо натыкались то друг на друга, то на колючие древесные остовы. – Разделимся, - предложил капитан, – я и Сми останемся проверить подземный дом мелких негодяев. Крюк мой истосковался по славной битве! А вы идите в пещеры и без как минимум четырёх жирных туш не возвращайтесь! – Авось, повезёт нам с капитаном, тогда на обед у нас ещё будет несколько Потерянных мальчишек! Поджарим их, как следует! - весело добавил Сми. Неизвестно, был ли он серьёзен на этот счёт, или выразился метафорически, но Крюк, достаточно стройный, чтобы воспользоваться для входа в секретное убежище деревом того толстого ребёнка, вылез наружу с потерянным видом и покачал головой, придерживая побледневший лоб, как бы говоря: «пусто». Сми в ответ с досадой пожал плечами, вернул капитану шляпу и толстую меховую накидку, за которыми любовно присматривал, пока Крюк исчезал в потайном лазу, и они вместе отправились обратно на Весёлый Роджер ни с чем. Так и закончилась первая зимняя вылазка, за которой их последовала целая череда. Сегодня схема осталась прежней: часть команды занималась доставкой бочек из замёрзших погребов Чёрного замка, запасы которого, кстати, серьёзно истощились, часть караулила сонных диких зверей в пещерах. Крюк был среди охотников: не катать же бочки храброму воину, когда есть возможность принять пусть даже мало-мальский бой с заспанным тигром! Но капитанским мечтам о поединке не суждено было реализоваться, так как вместо какого-нибудь продрогшего хищника его поджидал совсем другой сюрприз. – Э, Рыжий! Гляди-ка! - просипел высокий и тощий седой плотник по имени Щепка Тони своему дружку, надо заметить, абсолютно лысому, но с густыми ржавыми бровями и такими же ресницами. – Чё-й там? – Сюда гляди! Тони поманил Рыжего костлявым пальцем, обнажил зверский коричневый оскал, и его лицо расплылось в жутком подобии радостной улыбки. Лысый пират, парусных дел мастер, нехотя подвалил ближе на разъезжающихся по льду ногах, укутываясь по пути в штопаную старую парусину. Когда он увидел, куда показывает Тони, то издал противный чмокающий звук и облизнулся. – Везуха-а-а! - по пещере эхом разлетался сухой звук прихлопывающих ладошей. Под выступом в верхней части стены пещеры прямо на льду распласталась молодая девушка, уже немного синюшная. Она была одета в серо-голубое с длинными рукавами, но совсем не зимнее корсетное платье, декольте широко открывало тонкую шею, линию ключиц и худенькие плечи. У несчастной была сильно изранена левая рука и явно сломано запястье, голова странно повёрнута вбок, на лбу виднелась большая рана. Кровавые подтёки застыли, а волосы слиплись и полностью закрывали лицо. Подол её платья был обильно заляпан, кровь от глубокого рассечения на руке промочила его насквозь. – Какая, ну! Э, Щепка, а я, кажется, согрелся! - Рыжий задорно толкнул Тони локтем в бок и активно запыхтел на свои руки, – Посмотрим, что у неё для нас есть? Отогретые тухлым дыханием пальцы вцепились в юбку и умело разорвали ткань по боковому шву до самой талии, и точно также поступили с длинными, до середины голени, панталонами, которые тоже успели пропитаться кровью. Щепка Тони хрипло ухмыльнулся, наблюдая за происходящим из-за плеча Рыжего, а Рыжий тем временем вовсю теребил представшие их жадному взору обнажённые колени. Швы же в зоне декольте не стали так легко сдавать позиции варварским пальцам, как юбка, да и потайные пуговки были слишком хитро спрятаны для скудного пиратского ума, поэтому в дело пошёл мелкий портновский ножик. Рыжий особо не церемонился, он почти сразу же раскроил вместе с тканью белую кожу в самом центре декольте, вспарывая корсет и, одновременно, бельё под ним, чем случайно вернул девушку из небытия: она вздрогнула от боли и резко задышала, хотя её голосовые связки совсем замёрзли, и были не способны издать какой-нибудь звук. Она не пришла в полное сознание, лишь подала последние признаки жизни. – Ба, да она живая, - прокомментировал Тони, – и юная ещё, гля, не как те, что обычно! – И вы думали развлекаться с ней вперёд меня, безмозглые псы? - прогремел у него за спиной голос капитана, – А ну, руки прочь! Крюк отпихнул старого Тони ногой так, что тот поскользнулся и плюхнулся на свой костлявый зад с жалостливым ойканьем. – Капитан, капитан… - залебезил Рыжий, - мы только проверяли, жива, нет, чтобы преподнести Вам… – Враньё. Капитан подцепил лысого пирата за шкирку крюком и поднял над землёй, словно тот вообще ничего не весил. Рыжий забрыкался в воздухе, но мгновенно утих, как только почувствовал у своего подбородка длинное обжигающее дуло пистолета. – Пожалуйста, пожалуйста, - жалобно пропищал Рыжий, – мы только проверяли… для Вас… – Лжец. Крюк едва не выпустил пулю прямо в омерзительную лысую голову, но девушка сипло застонала от боли и отвлекла его. Автоматически опустив глаза к источнику слабого звука, капитан замер с курком, выжатым чуть меньше, чем до половины. Медленно Рыжий был опущен на землю, откуда он молниеносно стартовал к выходу из пещеры, прихватив с собой Щепку Тони, как будто вместо скользкого льда под его сапогами были самые обычные сухие камни, а пистолет был спрятан обратно в кобуру. Капитан наклонился к несчастной с искалеченной рукой, навскидку оценивая ущерб, и не упуская возможности рассмотреть её миниатюрную фигуру. Пальцем он тронул точку пульса на шее. За его спиной послышались опасливые голоса, – это кучка оставшихся пиратов кралась посмотреть, от чего, как оголтелые, бежали Рыжий и Щепка Тони. – Я вижу капитана. Он кого-то убил, - сообщил мужлан, возглавляющий процессию. Группа двинулась быстрее. – Эй, да это девчонка! – Вас не отвлекать, кэп? – Я следующий! – Нет, я! – Нет, я! – А НУ ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ!!! Голос капитана ураганом сотряс каменные стены пещеры, кое-где даже лёд треснул. Крюком он отлепил от лица девушки склеенные в крови волосы и внимательно всмотрелся в её черты. – Поняли, всё, не отвлекаем… Идёмте… давайте, организуйте очередь, как всегда… - донёсся еле слышный шепоток Сми. Капитан выпрямился во весь свой рост и медленно развернулся к поджавшей хвосты команде. – Если кто-то. Тронет её. Хоть пальцем. Я убью всех. Затем он снова наклонился, снял с себя меховую накидку и завернул в неё девушку. Капитан аккуратно поднял её, легко удерживая в руке с крюком одновременно спину и ноги. Здоровой рукой он сохранял в безопасном положении сломанное запястье. Его команда продолжала в недоумении толпиться в пещере, и он презрительно рявкнул им: – Брысь! Теперь все моряки точно так же, как ранее Рыжий и Щепка Тони, бросились наутёк из пещеры, напрочь позабыв, что у них под ногами лёд. Крюк в одиночестве отправился вслед за ними, крепко держа свою неожиданную хрупкую ношу. В могильной тишине встретил своего капитана Весёлый Роджер и его экипаж. Крюк грозовой тучей проплыл между пиратов, боязливо кидающих секундные взгляды на виднеющиеся из-под меха в его руках грациозные лодыжки и плечи, и скрылся из виду в личных покоях, не проронив ни слова. Его голова и здоровая рука появились в палубном окошке через минуту, пальцем он подозвал к себе Сми и снова исчез. Боцман глянул на недоумевающих моряков, почесал затылок, пожал плечами и скрылся за капитанской дверью. Шторка на окошке задёрнулась. – Капитан? - неуверенно начал боцман. – Подойди, Сми, я должен удостовериться. Уложив пострадавшую рядом с небольшой жаровней в кормовой части, не разворачивая меховой накидки, в которой её тело утонуло, точно в одеяле, капитан жестом предложил своему помощнику приблизиться. Ярко-голубые глаза сверкнули в лицо Сми и тут же вернулись к девушке. Капитан кивнул в её сторону и снова собрал крюком слипшиеся пепельно-русые волосы. – Посмотри внимательно, - шёпотом сказал он. Сми сглотнул, ощущая некую фатальность момента, дрожащей рукой снял свои запотевшие с мороза очки, протёр их специальным платочком, который всегда был при нём и являлся, очевидно, самым чистым кусочком ткани из всех боцманских лохмотьев, нацепил их обратно на нос, сглотнул ещё раз и подошёл к капитану на цыпочках. Крюк выжидающе уставился на него. Боцман вгляделся в черты девичьего лица. – Капитан… но..? Не может быть… неужели..? – Выходит, мне не показалось. Крюк поднялся, снял с себя свой бордовый шерстяной сюртук с декоративными золотыми нашивками и укрыл им девушку прямо поверх толстого медвежьего меха. Затем он подкинул в жаровеньку побольше углей, поворошил их крюком, уселся на пуф перед клавесином спиной к боцману, указал пальцем на свои длинные чёрные кудри и властно произнёс: – Заплети. Сми засуетился, в его руках откуда-то возникла расчёска, какой-то бальзам и красивая ленточка, он кинулся к капитану и принялся за его шевелюру. Крюк заскрежетал зубами. – Мне не укладка нужна, идиот!!! Просто заплети как-нибудь, чтобы не мешали! – Понял, понял! Расчёска и бальзам исчезли также внезапно, как и появились, но, воспользовавшись тем, что капитану было не видно, быструю косу на его затылке Сми не удержался и повязал чёрной лентой на бантик. – Распорядись, чтоб подали воду. И скажи, пусть выпьют из новой партии, сколько хотят. До утра все уволены. Боцман откланялся и побежал к двери. – Сначала воду, БЫСТРО!!! Потом выпивка!!! - гаркнул ему вдогонку Крюк. Капитан вытащил из-под софы пыльную складную ширму, которой сроду не пользовался, и отгородил ей часть каюты с жаровней. Через несколько минут постучали два рослых моряка и затащили большую плоскую бочку с водой, едва проходившую через узкий коридор перед каютой. Ещё через мгновение Сми, видимо, объявил о безлимитной выпивке, так как весь пиратский бриг сотрясся от радостных улюлюканий. Боцман приоткрыл дверь и заглянул к капитану: – Готово, сэр. Я могу ещё помочь? – Свободен. Дверь захлопнулась. С-секунду поразмыслив, капитан собрал ширму и перетащил к самому входу в каюту, где установил её прямо перед коридорным проёмом. Затем он вернулся и опустился на колени рядом с израненной девушкой. Он потрогал её холодный, но уже не ледяной лоб, пощупал пульс и кивнул сам себе: жаровня, медвежий мех и его сюртук делали своё дело, теперь она, по крайней мере, не умрёт от холода. При мысли о таком исходе капитана немного передёрнуло. Он зачерпнул в небольшую металлическую бадейку немного воды и поставил её в огонь, чтобы нагреть. Бочку с водой капитан также подтянул максимально близко к жаровне. Пока вода подогревалась, Крюк склонился буквально вплотную к своей гостье и послушал её дрожащее дыхание на предмет каких-нибудь сипов от внутренних повреждений. Очевидно, девчонка поскользнулась и упала с того выступа в пещере, иначе как ещё объяснишь такую серьёзную травму головы? И руку, видимо, рассекла об острую ледяную скалу. Можно было бы подумать, что на неё напали, но не в нынешних погодных условиях. Весь остров давно был в спячке, или вымер (капитана ещё раз передёрнуло), кроме Крюка и его команды. Капитан осторожными пальцами взял её руку и поднёс к глазам. Вся в ссадинах, сбоку на рукаве глубокий кровоточащий порез, а у самой кисти, где наиболее тонкое место на запястье, кости треснули под неестественным углом. Аккуратно, чтобы не задеть и не изрезать кожу ещё больше, Крюк распорол своим лезвием рукав до плеча. Перелом закрытый, и, скорее всего, заживёт, повезло, что кость не торчит наружу, тогда подвижность пальцев было бы точно не спасти! Но эта жуткая рана и кривой изгиб… капитан потёр висок гладкой стороной крюка. Понимая, что девушка продолжает терять кровь, он начал действовать быстро и решительно. Сми, уже немного выпивший, услышал, как ему свистнули из капитанского окошка. Покачиваясь, боцман моментально подлетел к каюте, всегда готовый услужить хозяину. – Принеси-ка мне кубок, Сми, и захвати у Рыжего его «дамскую сумочку». – Сию секунду, капитан! Капитан приоткрыл дверь и, не удосуживаясь показаться полностью из прогретой каюты, вытянул крюк навстречу боцману. Сми прибежал с кубрика, где гремели музыка и пьяные пляски, с порцией отменного пряного рома и привычным движением повесил идеального размера круглый кубок в капитанский крюк, а сундучок Рыжего сунул капитану в руку. Капитан снова опустился на колени перед бессознательной леди. Не желая тратить попусту ценный напиток (или не желая в спешке утопить девчонку в выпивке?), он достал из ящичка в столе крохотную ложку, которую использовал для приготовления своих ядовитых зелий, зачерпнул ей из кубка и влил содержимое, не превышающее двух миллилитров, в маленький бледный ротик. Такую процедуру он быстро повторил почти сотню раз, столько, сколько он посчитал равным примерно пяти-шести глоткам. Капитан забрал с неё свой сюртук, отбросил его на софу и развернул мех, словно это был подарочный свёрток. К его удовлетворению, девушка, бóльшая часть тела которой предстала перед ним из-под варварски разорванного платья и нижнего белья, обретала обычный человеческий вид: её кожа стала бледно-розовой, больше нигде не проглядывались мертвенно-синюшные оттенки, хотя её всё еще била едва заметная дрожь, и кровь из рассечения на руке бежала быстрее. Укоризненно покачав головой, капитан посмотрел на свежий порез в зоне декольте, – неглубокий, но шрам, скорее всего, останется. Крюк пообещал себе протащить Рыжего под килем при первой возможности, а пока, решив, что терять уже нечего, распорол своим лезвием остатки ткани. Быстро окинув взглядом всё её тело и обнаружив лишь мелкие царапины, ушибы, ссадины и омерзительные следы грязных рук на коленях, он снова укрыл её мехом, оставляя только доступ к порезу на груди и к запястью, дабы не искушать себя неподобающими мыслями и желаниями, которые, надо сказать, и так атаковали его уставший ум. Конечно, бриг, полный физически здоровых взрослых мужиков, регулярно навещал порт. Сам пиратский капитан, будучи человеком интеллектуальным, достойным и имеющим вкусы, не всегда присоединялся к экипажу, однако «не всегда» не значит «никогда», ведь он был ещё и просто мужчиной. Но с последней такой прогулки прошло уже, наверное, несколько сотен лун, плюс ещё сотню Весёлый Роджер и вовсе стоял, вмёрзший, в заледенелых водах Нетландии. Изредка, ещё реже, чем швартовка в порту, на острове появлялись потерянные женщины, неизвестно, за какие грехи, и, неизвестно, кем отправленные сюда. Их судьба всегда была одинакова: они либо попадали на пиратский корабль, где их пускали по кругу, а потом, рано или поздно, они погибали случайной смертью при нападениях Пена и мальчишек или выбирали прогулку по доске; либо сразу падали жертвами Пена и мальчишек, которым все взрослые, мужчины или нет, были в равной степени ненавистны. Может быть, кому-то из женщин повезло примкнуть к Пиканини до встречи с Крюком или с Пеном, но таких капитан не знал. В общем, вид обнажённой девицы, молоденькой, красивой, лежащей на полу у него в каюте приводил капитана в смятение. Великолепный план созрел у него в мозгу почти сразу, как он только узнал это нежное личико, и личные потребности, щекотавшие его чресла, были здесь совершенно ни к чему. Кроме того, взять девушку без сознания, леди, да ещё и, скорее всего, девственницу, было за гранью даже для пиратского капитана. Так что он помотал головой, обмакнул нагрудный платок в бадейку с тёплой водой (которую, между прочим не забывал регулярно, как только она закипит, выливать обратно в бочку, и набирать новую), и стал оттирать засохшую кровь с её лба. Капитан также промыл рану на груди и ополоснул покалеченную руку. Потом он налил на платок немного рома, обработал глубокие повреждения и, стараясь быть как можно более отстранённым, подцепил мех крюком, чтобы пройтись по всем остальным видимым ссадинам и царапинам. Мех лёг на своё место, кубок снова повис в крюке, и капитан повторил процедуру с мини-ложечкой, на этот раз отсчитав количество, равное, по его мнению, десяти глоткам. Ромом Крюк также омыл сломанное запястье и края длинного пореза. Затем он вынес из спальни чистую простынь и распорол её на большое количество длинных лоскутов. Один клочок капитан закрепил вокруг раны на голове, один на груди, а половину остальных намотал в несколько слоёв на свой крюк, обезопасив лезвие и создав из него подобие упругого полукольца, на глаз сверяя его с толщиной и формой запястья. Когда дело было готово, он без лишних раздумий взял руку девушки и с силой вставил её местом перелома в тугой захват. Кость с треском встала на место, или почти на место, этого капитан знать не мог, но когда он извлёк отёкшее запястье, оно выглядело достаточно ровным. Окровавленные куски ткани с капитанского крюка отправились в кучу к белью и платью, а сам крюк был опущен на минуту в кипящую воду. Капитан открыл пыльный сундук парусного мастера, называемый «дамской сумочкой», порылся там среди ржавых игл, мотков и катушек и извлёк из него самую тонкую леску, которую тщательно протёр ромом. В кубке ещё оставалось напитка на донышке, и капитан искупал в нём острый кончик крюка и свои пальцы. Действуя с максимально доступной скоростью на грани возможностей, Крюк глубоко вдохнул и с точностью, какой обладает не каждый хирург, проткнул игольчатым краешком своего лезвия вдоль краёв пореза около сорока микроскопических отверстий, щепетильно соблюдая одинаковое расстояние между ними. Затем он подцепил леску двумя пальцами, вдел её в дырочки по спирали, затянул шов, закрепил края и только потом выдохнул. Снова потерев висок гладкой стороной крюка, капитан не побрезговал допить тот глоток рома, что оставался в кубке. Крюк наложил свежие лоскуты на руку девушки от пальцев до самого локтя, пряча под ними перелом и длинный зашитый порез. Повязка получилась крепкой, но выглядела не слишком обнадёживающе, малейшее неосторожное давление могло легко снова повредить маленькую ручку. Однако, Крюк был бы не Крюк, если бы не являлся первоклассным изобретателем, ему потребовалось не более десяти секунд на то, чтобы сгенерировать прекрасную идею. Капитан попробовал воду в бочке, и, убедившись, что она нагрелась до температуры, выше чем его собственная, осторожно поднял девушку, как и раньше, придерживая её руку. Нагую, он погрузил её всю, кроме руки, в горячую воду по самые ключицы, стараясь не слишком засматриваться. А уже через пару часов капитан крепко-накрепко защёлкнул поверх тканевой перевязки железный манжет, смастерённый из куска подзорной трубы, коею пришлось принести в жертву ради спасения красоты и изящества девичьего запястья. Довольный проделанной работой, Крюк вытащил свою обмякшую и, наконец, полностью отогретую гостью из воды. Он уложил её на софу, ещё раз рассмотрел, – теперь она была почти здорового цвета, но, конечно, ещё бледная от потери крови, – и поспешил снова завернуть её в попавшийся под руку бордовый сюртук. Не желая оставлять девушку посреди каюты, где её защищала от возможных внезапных посетителей лишь символическая старая ширма, капитан в третий раз поднял её на руки и уложил в своей спальне поближе к стенке. Пираты внизу были уже почти в такой же отключке, как и маленькая гостья в капитанских покоях, когда Крюк спустился к ним поздним вечером. Все они стихли, как только заметили его статный силуэт. Капитан держал в крюке свой кубок, пустой, и кто-то тут же налил ему выпить. Блестящий крюк с ромом взлетел в воздух, и капитан торжественно заговорил: – Приближается час нашего триумфа! Девица на борту, которую мы отыскали, моя старая знакомая сказочница Венди Дарлинг, близкая подруга Питера Пена. При произнесении ненавистного имени у капитана скривился рот, и вся команда повторила за ним это выражение лица. – Мы с вами будем добры к ней… – Добры… - повторили пираты. – Будем гостеприимны… – Гостеприимны… – Вежливы… – Вежливы… – Она не пленница. Мы отпустим её, как только она того пожелает. А когда она найдёт Пена, тут-то мы и объявимся! Мы расскажем Пену, кто она, и как она предала его! Забыла его и стала взрослой, ха-ха! Это самое страшное, что она могла сделать! Пен расстроится, потеряет хватку, и тогда я убью его!!! В прошлый раз я был к этому так близок!!! И никакие «напёрстки» его больше не спасут, ведь его Птица-Венди выросла, и этого уже никак не исправить! Ха-ха-ха-ха! Предательница! Взрослая! – Взрослая! – Взрослая! – Предательница! – Ха-ха-ха-ха! Пираты крякающими пьяными звуками подхватили зловещий капитанский смех, а Крюк отсалютовал своему экипажу кубком и сквозь хищный оскал прошипел: – За будущий триумф! – За будущий триумф! - эхом отозвалась команда.