Я искал тебя тысячу лет

За бортом Весёлого Роджера тем временем Нетландию давно уже поджаривал летний полдень, экипаж бездельничал, умаянный жарой, моряки даже не развлекались разными состязаниями вроде перетягивания каната, а просто бродили варёные, по кубрику, в основном, так как на палубе было слишком душно. Сми притащил Джеймсу и Венди то, что впоследствии получило название «ленивый завтрак», – поднос с большим количеством разных угощений и напитков, которые можно было есть в течение дня, не отвлекаясь на традиционное застолье, хотя сейчас, конечно, застолье всё же имело место, ведь семнадцать лун, всё-таки, маловато для того, чтобы растягивать завтрак до вечера, по очереди валяясь поверх друг друга на диване. – Почему так жарко? - спросила Венди, утирая лоб платочком. – Пен с кем-то спорит. Наверное, поэтому у нас и появилась возможность улизнуть так быстро: когда Пен кому-то что-то доказывает, он вообще обо всём и всех забывает. – Кошмар. И часто такое? – Очень редко, разок в пару-тройку десятков лет. Обычно мальчишка чересчур рассеян, чтобы спорить, спор подразумевает наличие аргументов и внимание к сути… Могу предложить прогулку к водопаду. За ним всегда прохладно. Платье, правда, будет не слишком удобно… но у меня полный шкаф разных блуз. Если это приемлемо..? – Местные условия диктуют свои нормы поведения, не так ли? - улыбнулась ему Венди, и Джеймс тогда выбрал для неё красивую блузу изумрудно-синего цвета, а также широкий кожаный ремень, чтобы леди не чувствовала себя совсем уж нагой. Пиратский экипаж был распущен до заката, провизию и кое-какие предметы быта захватили с собой, Джеймс – сама вежливость! – уточнил, не будет ли миледи против, если он останется так, раздетым по пояс, и Венди, опустив взгляд, отшутилась, что даже завидует капитану, так как сама не может себе подобного позволить. До водопада добрались на шлюпке-малышке в считанные минуты, Джеймс лихо обошёл тяжёлые струи воды, плотным занавесом укрывающие от чужих глаз тайный вход в пещеру с пресным озером, и привязал лодочку к камню прямо за водопадом. Озерцо поблескивало рябью чуть глубже внутри, до него прошлись пешком, и Венди, как только капитан помог ей выбраться из шлюпки, облегчённо вдохнула, взбивая волосы: – Фу-ух! Как хорошо! Приятная прохлада обняла их со всех сторон, и, пока леди прогулялась, изучая местность, Джеймс быстро организовал у озера уютное место для отдыха, ему хватило ума даже взять с собой толстое одеяло, чтобы Венди не сидела на твёрдой поверхности, капитан расстелил его рядом с большим камнем, чтобы тот мог служить спинкой, как у дивана. Он открыл рот, подавая леди кисть, когда та подошла, чтобы опуститься около капитана на одеяло, запнулся, ухмыльнулся. – Что? - спросила у него Венди, удобно устраиваясь рядом. – Так странно говорить тебе «ты». Я, как будто, вижу очередной сон. Подобрав под себя ножки и начав собирать волосы в косу у плеча, за чем Джеймс тут же стал наблюдать, как загипнотизированный, Венди с улыбкой ответила: – Да уж… Знаешь, мысленно я всегда думала о тебе на «ты», с первой же секунды, как только тебя увидела, но непосредственно использовать такую форму в разговоре ощущается странно, это точно. Хотя, как будто бы, привычно, да? – Именно! А ещё, с тобой я чувствую, как своеобразно течёт время. Семнадцать дней, – о чём это в большом мире? Сколько раз мы бы увиделись за такой коротенький период? Мы бы встретились, раз, через день я зашёл бы в гости на часок, два, потом пригласил бы тебя на свидание на выходных, и мы провели бы ещё пару часов, катаясь по Лондону, или гуляя, если бы позволила погода, потом снова чай в твоей гостиной, да? И ещё прогулка? Так обычно бывает? – Да, думаю, примерно так, - посмеялась Венди, представляя себе Джеймса, одетого в свой самый пиратский старомодный наряд, в перьевой шляпе и со шпагой, у себя дома. – А здесь мы вместе с утра до вечера, что неудобно для тебя, разумеется, частного пространства практически нет, но это как будто сто свиданий подряд! В большом мире люди за какой срок успевают сходить на сто свиданий? За год? Венди не ответила капитану, она так искренне расхохоталась, что не в силах оказалась быстро сформулировать свои мысли. – Ох, - выдохнула она, – если думать об этом в подобном ключе, что мне в голову не приходило, выходит, и правда, мы вместе провели уже в пятьдесят раз больше времени, чем, например, мой отец с мамой, перед тем, как он сделал ей предложение! Ха-ха-ха-ха! Тут вдруг Венди округлила глаза, как будто её осенила внезапная неприятная мысль, резко вдохнула и зажала рот рукой: – О! О боже! Джеймс, да, нам обязательно нужно в Лондон… Ой… я только что поняла… Капитан повернулся к ней и приблизился, обозначая, что он весь внимание. – Мы ведь достаточно скромно жили, - объяснила Венди, – никаких краденых сокровищ… и папа теперь лежит в госпитале Святого Варфоломея – в общей палате! Вдруг он не встретит ту медсестру, Клэр? Ты помнишь Клэр? Ты точно должен помнить Эмили… я совсем о них забыла, только сейчас всплыло в голове… – Венди, - капитан взял её за руку и вздохнул, – Да, Эмили фигурировала и в моих видениях, сестрица-Анаконда, м? И Клэр, кажется, тоже. И множество других людей. Я… не знаю, как следует поступать. Сны показали мне, что у каждой жизни есть свой сценарий, и вмешиваться в чужие судьбы представляется мне очень опасным. Я нашёл тебя, да, но мы должны были быть рядом вне времени, мы оба видели друг друга задолго до встречи, нас раскидало по мирам по какой-то чудовищной ошибке, и… я убил подонка, хотя не следовало этого делать, моё счастье, что за его смерть мне не назначено наказание. Похоже, что за нами никто не следит, никого мы, слава богу, не интересуем, творим, что хотим, и где хотим, но вот так направлять других людей к судьбоносным встречам… не знаю. Не уверен, что это хорошая идея. Мысли об отце, который, возможно, так и останется одиноким, вызвали где-то в груди невыносимую боль, ведь Венди точно знала, и знала с того самого момента, как увидела бриг в порту, – она домой не вернётся, и, если папа не полюбит Клэр, то, вероятно, ещё долго будет мучим одиночеством… Она сглотнула. – Мы проведаем мистера Дарлинга, - сказал Джеймс, пригладив её щёчку, – а там посмотрим, ладно? Не расстраивайся, моя птичка. Ты, всё-таки, в праве распоряжаться своими решениями, как тебе хочется. Если захочешь рискнуть – рискнём. Значит, завтра на рассвете мы отправляемся в порт Венди-Лондон? – Венди-Лондон..? – Есть же ещё Джеймс-Лондон, мой город, в котором нет Дарлингов, но появился никому, кроме тебя, дорогая, не нужный отпрыск Деверё, - хохотнул капитан. – Ах… да… я пока путаюсь во всех этих пространственных делах, это ещё посложнее твоих бейдевиндов будет, - улыбка снова украсила юные щёчки и Джеймс, не в состоянии устоять, снова пригладил одну подушечкой пальца. – Моих бейдевиндов. Я так много лет думал, что удивить меня давно нечем, но ты удивляешь меня каждую луну, красавица. – Что ж, пусть так и останется, ибо я совершенно не помню, какой именно это ветер, который «в скулу», или который в корму, я вообще ничего знать не знаю, кроме кучи разных терминов, которые неизвестно, что обозначают. – Ха-ха-ха-ха! Я научу тебя, милая моя птичка, если захочешь! «Бей», - тут Джеймс весьма откровенно приблизился к личику Венди, наступая, как хищник, и леди, разомкнув губы, отклонилась назад на локти, позволяя капитану нависнуть над собой, как скале, – это «в скулу»… Он провёл губами по её скуле, не целуя, но изображая лёгкий ветерок, дошёл до самого ушка, выдохнул в него: – Это «галф»… легко запомнить… половинка… Затем он оперся на руку с крюком, нырнул кистью куда-то к талии, пощекотал Венди сквозь собственную блузу, чтобы она выгнулась ему навстречу, как парус, промурлыкал, что сзади дуют бакштаг и фордевинд, а потом добавил: – И последний… – «Роскошные-локоны-винд», - опередила его Венди, чуть дыша. – Да-а-а, - протянул Джеймс и с улыбкой, похожей на дерзкий оскал, тронул усами изящный прямой носик, – у него тоже есть имя, но, так как парусное судно идти против ветра не может, то курсом такой ветер не является… принято говорить… Взволнованная, Венди легла в крепкие, жаркие объятия, капитан склонился над ней ещё круче и сказал губы-в-губы: – «Положение… левенти-к… !…» Последнюю «к» девица перехватила губами и буквально украла себе в уста, её тело-парус ещё раз изогнулось, коснулось груди капитана, и он слился с ней в мягком, медлительном поцелуе. – Сладкая… нотка… девочка… моя птичка… мой попутный ветер… мой грот… - шептал он сквозь неторопливые выдохи, дразня её спинку игривым поглаживанием и заставляя выгибаться сильнее, – нежная моя… ласковая… С трудом заставив себя оторваться от карамельных и очень отзывчивых губ, Джеймс сел, взял пару сочных ягодок из запаса, который прихватил с собой с корабля, одну предложил Венди, а вторую подкинул в воздух и проворно поймал ртом. – Может, ты хочешь окунуться? Я могу пока сходить в подземелья, выбрать для нас бутылочку чего-нибудь лёгкого, если желаешь. – Да… можно… – Славно. Спешить не буду, наслаждайся прохладой, моя нимфа, здесь тебя никто не потревожит… кроме меня… – J’aime comment tu me dérange. Чмокнув её в тыльную сторону ладони, Джеймс не стал на всякий случай ей ничего говорить, и мы не будем описывать варианты острот, возникших полной энтузиазма толпой у него в голове в ответ на этот неоднозначный комментарий. Девчонка мучила его, специально, – стеснительная, робкая, уже чуть больше уверенная в себе, но очень, очень скромная, она, как будто изредка пробовала на секундочку дать волю кошачьей части своей природы: словно бы настоящая, не затравленная, озорная и вкрадчиво-соблазнительная Венди выглядывала в мир одним глазком и умышленно вонзала в капитана свои заводные коготки, как иголки в подушечку, проверяя, насколько Джеймс для неё безопасен. О! Джеймс был для неё абсолютно безопасен, он ждал её, чтобы лелеять и исцеловывать! Неторопливо прогулявшись вдоль длинных пыльных полок, задумчиво потирая крюк, капитан выбрал бутылку полусухого испанского вина и направился обратно, уже предвкушая, как Венди ещё подразнит его замечаниями вроде «Mm! Muy buena elección!», когда попробует напиток, и стараясь не воображать, как маленькая леди плещется в озере обнажённой. Но Венди вообще не плавала, когда он вернулся, постеснялась, наверное, раздеваться или мочить его блузу, она сидела к нему спиной на краю, опустив ножки в озеро, и умывала личико. Ну точно, что кошка, не иначе. – Я подхожу, - предупредил её Джеймс, и девочка обернулась на него с выражением лица, полным благодарности и восхищения. – А кроме погребов, в твоём замке есть тайное убежище? И сокровищница? - спросила Венди, пока капитан усаживался сбоку от неё и наливал вино. – А как же! - подмигнул Джеймс и протянул ей кубок, в который плеснул чуть меньше половинки на пробу, – Хочешь оценить, баснословно ли я для тебя богат? – Нет, - Венди жутко покраснела, и капитан расхохотался, – просто интересно… – Ха-х! Я шучу, дорогая. Да, всё имеется, и ты, должно быть, удивишься, когда увидишь состояние малых залов замка: оно… хм, сносное, сырости почти нет. Но я уж и не вспомню, когда последний раз устраивал себе в них досуг, мне ведь не приходится прятаться, я предпочёл обезопасить для себя весь остров, а не располагать одной крошечной норкой, как мышь. Джеймс поудобнее устроился лицом к маленькой леди, облокотился рукой с крюком на колено, другую ногу скинул в воду, попробовал вино, и Венди, последовав его примеру, тоже глотнула. – Похоже на тебя, - промурлыкал ей капитан, – с медовой ноткой! – Я почему-то думала, Рислинг – это французский сорт, - ответила Венди, улыбнувшись, разглядывая бутылку. – Я бы назвал его международным, он, должно быть, во всех винодельческих странах культивируется. ¿Cómo te gusta? – El vino es muy ligero y agradable, надеюсь, я буду в состоянии ходить, когда мы вернёмся на жару, - засмеялась Венди. – Нам незачем возвращаться днём, моя милая, экипаж я распустил до заката, мы можем провести здесь время, пока зной не спадёт, поплаваем или прогуляемся в замок. – В таком случае… - она подвинула Джеймсу полупустой кубок в знак того, что вполне оценила вино на вкус и готова выпить целую порцию, чуть было не добавив, что также готова позволить ему воспользоваться ситуацией, если начнёт терять голову. Пока они цедили вино, капитан рассказал о том, что спорит Пен чаще всего с Тигровой Лилией: малолетняя принцесса испытывает к мальчишке весьма сильное детское влечение и очень напориста (тут Венди расхохоталась, утверждая, что вполне её понимает), но, несмотря на то, что она помладше Пена, в некоторых вопросах она разбирается намного лучше, и когда мальчик выдвигает какое-нибудь совершенно глупое предположение, например, что Луна приклеена к небу, и зажигается каждую ночь, как фонарь, по расписанию, Тигровая Лилия не может удержаться от того, чтобы с пеной у рта начать доказывать ему устройство небосвода. – Но на острове и правда ведь всё не так, как на большой земле? Знаешь, если бы нетландская Луна, у которой – и тут я тоже готова поспорить – есть лицо, была прибита к небосводу гвоздями, я бы ни капли не удивилась, клянусь! – Да уж, - ухмыльнулся капитан, – здесь всё, как будто… преображено, да? Но я привык. Почти не замечаю. Просто любуюсь местными красотами. И – пользуюсь тоже. Где ещё в мире найдётся остров, на котором все плоды растут всегда спелыми, тяжёлые ранения заживают за ночь, а запас добрых вин насчитывает такое множество бутылок и бочек, что и сосчитать невозможно? Джеймс осушил свой кубок, повернулся к озеру, окунул вторую ногу, а потом спрыгнул в воду с головой, вынырнул и, закидывая потяжелевшие волосы за спину, устроился подбородком на руках неподалёку от Венди. – Вода всегда тёплая, камни всегда сухие, гладкие, трава мягкая, всё, как в сказках, невероятно удобно. Да, мой дом имеет свои… особенности… но жить здесь – одно удовольствие. Одна чёрная прядь зацепилась за металлический декор эполета, Венди подвинулась ближе, чтобы распутать её, и капитан тогда переместил свой подбородок ей на колени и блаженно закрыл глаза. – А так… - добавил он, – и вовсе, рай. Перебрав длинные локоны, Венди хотела расправить их и отпустить, но слова Джеймса о тяжёлых ранениях вдруг натолкнули её на одно воспоминание, она собрала мокрую капитанскую гриву и убрала в сторону. Его спина заблестела на неё своими мускулами, шрамов на ней было намного меньше, чем представляла себе Венди, лишь несколько порезов, парочка глубоких, один, самый большой, по диагонали, одна клякса от пули, почти нет колотых ран, и – ни одного ожога от топора, ни одной дырки от отравленных стрел. Мягкая, как сама нежность, ладошка, пригладила эти непострадавшие места, капитан удивлённо распахнул ресницы, улыбнулся, вытянулся, подставляясь Венди поудобнее. – О… - выдохнул он и продолжил свою мысль, – я бы даже сказал, что слова «рай» слишком мало… Догадавшись, о чём думает маленькая леди, Джеймс обронил пёрышком миниатюрный поцелуй, который лёг Венди на коленку, вынырнул полностью и жестом предложил леди вложить ему в кисть левую ручку. Она подняла на него глаза с немым вопросом, и капитан тогда, не слишком заботясь о том, чтобы не испортить ткань, подцепил крюком широкий манжет своей блузы и потянул его вверх до локтя. На него взглянула нежнейшая, похожая на шёлк кожа девичьего запястья, которое Джеймс любовно покрутил в пальцах. – Некоторых травм и тебе удалось избежать, не правда ли? - он отпустил манжет и провёл вдоль того места, где мог бы быть шов, гладкой стороной крюка, который леди сразу же поймала, как только он достиг её ладошки. – Должно же было и мне в чём-то повезти, - хмыкнула Венди, и почувствовала, что краснеет, проследив направление взгляда капитана. Джеймс случайно скользнул глазами по тому месту, где хорошо помнил ещё один шрам, оставленный гадским портновским ножиком. Примечательно, что Рыжего за неповиновение капитан назначил губернатором острова (другого острова, конечно же, крохотного, где ни души, ни деревца), вручив ему однозарядный пистоль, ещё до того, как впервые разглядел его лицо в своих снах, и потом долго жалел, что не может казнить его заново, выбрав для мерзавца что-то более мучительное, чем голодуха или, тем более, самоубийство. Но в эту самую секунду капитан вспоминал, конечно же, не о Рыжем, а о том, как полночи целовал это место, и у Венди аж поплыло перед глазами от такого сладострастного его взгляда. – Прости, - невинно улыбнулся ей Джеймс, заметив, что смущает её, и что ей это явно нравится, скользнул рукой к вороту и картинно затянул на нём верёвочку потуже. Они ещё перекусили, закончили вино, побеседовали, а потом Джеймс предложил леди экскурсию к малым подземным залам Чёрного замка, прикидывая, что, пока они пройдутся, жара закончится. Путь через пещеру оказался длиннее, чем представляла себе Венди, и от того как-то даже романтичнее: где ещё прогуляешься в таких необычных условиях? – Ого… - её голос прокатился мелодичным эхом вдоль старинных каменных стен, когда очередной поворот превратил природный туннель в коридор огромного винного погреба. – Впечатляет, да? - отозвался Джеймс и, взглянув искоса на Венди, поднёс руку ко рту, – Гляди! Он вдохнул и звонко свистнул. Яркий звук улетел вдоль многоэтажных рядов бочек далеко вперёд, на километры, наверное, и Венди только ещё раз восхищённо выдохнула: – Ничего себе… а до лестницы в залы замка также далеко идти? – Не настолько, моя птичка, но и не слишком близко. Ты не устала? Как твоя ножка? – О, всё в порядке, спасибо. Просто удивительно… когда разглядываешь Нетландию с борта твоего корабля, она кажется небольшой, а на самом деле: такие расстояния, и это малая часть! – Ха-х! Да, ты права, но с бригом ведь та же ситуация, да? Когда ты видишь его с берега, кажется, что палубу можно пересечь в пару шагов, а у меня только ширина каюты девять метров. Джеймс предложил Венди локоть, за который она охотно зацепилась, и в неторопливой манере они достигли арки, за которой пряталась винтовая лестница, через пятнадцать минут. В коридорах было темно, хоть глаз выколи, но на удивление тепло и сухо, капитан зажёг систему факелов и провёл свою спутницу по нескольким залам, весьма уютным и богато обставленным, Венди буквально осыпала его восторженными комментариями и комплиментами. – Условия королевские! - восклицала она, – Как тебе удаётся сохранять тут всё в таком прекрасном состоянии? – Мне просто повезло, это крыло замка не пострадало при разрушении, вода сюда не поднималась, сохранилась система вентиляции. Лично я здесь, по большому счёту, не при чём. Идём, покажу тебе сокровищницу, посмотрим, впечатлит ли тебя моё состояние… - Джеймс снова протянул своей леди локоть, отмечая, как зарумянились её щёчки. То, что капитан называл «сокровищницей», оказалось огромным залом, в котором горы золота, сундуки с монетами и драгоценными камнями были беспорядочно навалены, как мусор, и занимали едва ли не всё пространство помещения. – То есть, тебе наплевать не только на золотое руно… - открыв рот и чуть шевеля губами промямлила Венди, – Ты хоть, не знаю, считал, сколько здесь..? – Нет, - беспечно прыснул Джеймс, - а зачем? Всё удовольствие в том, как я это добываю, и ещё немного в том, чтобы тратить, а вести учёт… Какой толк? Пока меня не настигла какая-нибудь трагедия, чего я искренне стараюсь избежать, я – вечен, и казна моя вечно пополняется. Даже если я уйду в отпуск ещё на тысячу лет, я продолжу богатеть, это, пожалуй, одно из преимуществ, где время на моей стороне: чем больше его будет проходить, тем древнее и, следовательно, дороже, будет становиться этот хлам. Ну что, моя птичка, ты впечатлена? Как думаешь, сумеешь разорить меня на нарядах, парфюме и украшениях? – Джеймс!.. - мм, снова интонация Венди-кошечки, в которой кроме очаровательного смущения звучит ещё и вызов. Гулкий хохот сотряс толстые стены Чёрного замка, и капитан заявил, что разориться для него будет тем ещё приключением. А потом добавил, что вся его казна не стоит и волосинки на чудной головке главного его сокровища, предложил леди вложить кисть к нему в ладонь и повёл её обратно к погребу и к водопаду. Как он и предполагал, небо уже успело подёрнуться сумерками, зной спал, так что остаток вечера было решено провести на бриге за книгами и игрой на клавесине. * Встревоженная предстоящим путешествием, Венди спала плохо, проснулась до рассвета, а когда услышала, что Джеймс тоже встал, постучалась из спальни и выглянула в каюту: – Эм-м… доброе утро..? – Первый раз слышу, как стучат не чтобы войти, а чтобы выйти, - сонно усмехнулся Джеймс, – Это, по-моему, высшая степень вежливости и уважения. Доброе утро, моя Аврора. Ты встала, чтобы осветить мне путь на повороте? – Похоже, что да. Можно? – Всегда. Джеймс сидел на пуфе у зеркала и пытался прочесать мятые со сна дикие кудри, у которых, очевидно, были свои представления об укладке, категорически не совпадающие с капитанскими. – Поможешь с ними договориться, м? - Джеймс зевнул и протянул ей расчёску. Утренние сборы заняли совсем мало времени, завтракать Венди отказалась, так что всего через полчаса капитан взошёл вместе со своей леди на квартердек, где она заняла место у него за спиной. С собой у него был пузырёк с волшебной пыльцой, Джеймс посыпал ей штурвал и повернулся к Венди: – Смотри, - он широким жестом указал крюком на море вокруг, – мой любимый вид: линия бесконечного морского горизонта под первой звездой, позади меня остров превращается в точку, а впереди – новое плавание, которое несёт надежды и неизвестность. – Джеймс… а как мы попадём именно в мой город, с помощью той тайм-штуки? Ты говорил, она настроена на 1921 год… это значит, мы всегда будем возвращаться в одно и то же время? Где мой бывший муж ещё жив..? И… моя семья, получается, больше меня не увидит..? Венди была такая бледная, что капитан поспешил обнять её и успокоить: – Нет, моя птичка! Та тайм-штука мне больше не пригодится. Я лишь открывал ей проход в другие миры, и, может быть, если бы я делал это на большой земле, всё работало бы иначе, но мы на волшебном острове, не забывай! Мне думается, Нетландия запоминает каждую мою дорожку для побега, и, после того, как проход открыт, я использую только пыльцу, чтобы задать направление. Таймпад ещё нужен был для того, чтобы искать тебя в 1921-м году, тут ты права, но без него время в твоём мире будет течь, как положено. Медленнее, чем здесь, да, но неумолимо. – Откуда ты знаешь? – О, у меня были столетия, чтобы всё изучить! Ты готова, моя милая? Держись..? Развернувшись к ней боком, капитан жестом предложил уцепиться за его талию покрепче, снова встал к штурвалу, привычно укладывая крюк на рукоять, и едва ли не запел от умильного ощущения, как маленький носик ткнулся ему куда-то под лопатки, а верное судно захлопало парусиной, закряхтело и также медленно, как солнце выкатывается из морских волн, повалилось на левый борт. Порт Лондон выглядел так же, как если бы Венди покинула город каких-то пару часов назад. Хоть Джеймс и был намерен выкупить для Венди чуть ли не весь Хэрродс, она, всё-таки, уговорила проводить её домой, чтобы, наконец, переодеться, захватить некоторые бытовые и туалетные принадлежности, а также в шутку попричитала на тему того, что капитан хоть и был одет, конечно, намного богаче и роскошнее простых зевак, но всё же в соответствии со временем. – А ты представляла себе, как будешь щеголять по улицам XX-го столетия с персонажем из 1600-х годов? – Вообще-то, да, - смеялась она. – Что ж… это я могу с лёгкостью тебе устроить, - шевелил усами сильно довольный собой Джеймс. Переживания Венди по поводу отца, как выяснилось, были напрасны: как и её саму к капитану, Клэр притянуло к мистеру Дарлингу невидимым магнитом, и, когда Венди зашла его проведать, медсестричка порхала над ним на зависть всем другим пациентам. Венди не стала говорить отцу обо всём, она обнаружила, что не может пока простить его до конца, но их недолгая беседа закончилась тем, что мистер Дарлинг взял её за руку, извинился, сказав, что горе ослепляло его, как глупого котёнка, поклялся больше не препятствовать планам дочери, и изъявил скромную надежду на то, что однажды она сможет его понять. Венди ответила, что в скором времени ей тоже понадобится всё его великодушие и понимание, и мистер Дарлинг не понял, конечно, что она имела ввиду, но обещал поддержать дочку, ибо только сейчас он осознал, как жалок был в своём поведении, и как важно, чтобы рядом находился тот человек, которого выбирает сердце. Венди поцеловала его лоб на прощание. В следующий раз она увидит его в канун Рождества – и поведает не только о том, как вынуждена была страдать, но и о том, как обрела, наконец, долгожданное счастье. В Лондоне бриг не простоял и суток: как только дела были окончены, Венди попросила капитана лечь на курс до любого другого города, и Джеймс не увидел лучшего варианта, кроме как пересечь Ла-Манш. Их первое путешествие вышло разнообразным, наполненным впечатлениями: вверх от Булони до Брюгге и выше, к Гааге, и только там Венди перестала слишком сильно сопротивляться покупкам и подаркам, позволяя себе насладиться новыми возможностями и ухаживаниями капитана. – Ты балуешь меня слишком сильно, - приластилась к Джеймсу маленькая леди, когда они сидели за клавишами после долгой ночной прогулки вдоль Схевенингена, – Я бы тоже хотела тебя побаловать… Она сразу же смутилась, и капитан улыбнулся, приподняв пальцами её подбородок: – Это очень мило с твоей стороны, моя нотка, и очень заманчиво, но мне бы не хотелось, чтобы ты делала это из чувства долга. Ты понимаешь, что я балую тебя не с конкретной целью, а просто, чтобы тебя порадовать? И потому, что меня это радует не меньше? Только молю тебя не настаивать, сладкая моя девочка, устоять перед твоей красотой и так тяжело, а если ты надумаешь меня переубеждать, – то противиться я буду не в силах! Джеймс с самым сахарным своим оскалом щёлкнул перед ней зубами, и Венди, уже зная, что хищная улыбка за секунду сменится выражением лица, полным райской неги, пригладила его бороду, затем причесала её коготками («м-м-м, сирена», - замурчал Джеймс) и потянула капитана к себе, чтобы поцеловать. Он открыл губы ей навстречу, но неожиданно поймал ими только воздух, так как леди на полпути передумала, решила прильнуть к его щеке и спуститься ниже, на колючую шею, не забывая дополнительно потереться о щетину носиком перед каждым следующим поцелуем. – О… о! - выдохнул капитан, позволяя леди немного с ним поиграть, – Да… сопротивляться не стану… м-м! Одетый в свободную блузу и без портупеи, Джеймс запустил обе руки Венди за талию и под чудное «ах!» придвинул её к себе, раздумывая, унести ли девицу на диван, или оставить всё, как есть. Пока он думал (а мысли так и ускользали из его головы, как он ни пытался ухватить их за хвостики), Венди оторвалась от него, чтобы вдохнуть, и Джеймс использовал эту возможность, отодвинул пуф от клавесина и усадил девочку себе на руки. – Моя очередь, - коварно прошептал он и сразу же сомкнул губы в самой глубокой точке декольте, какую предлагал изящный вырез. – Ой!.. Ах… - пропела Венди, изгибаясь так страстно, что капитан сразу же засомневался как в том, что сумеет вовремя её отпустить, так и в том, что ему вообще следует останавливаться: девчонка руководствовалась явно не чувством долга, когда заявляла о своих намерениях. – Может… - попробовал он уцепиться за последнюю соломинку, – это я побалую тебя ещё, м-м? Сладкая нотка… ты бы мне разрешила?.. Ведомый всё нарастающим желанием, Джеймс посадил её через чур близко к себе и теперь очень интимно касался её бедра, отчего Венди ещё больше извивалась и страстно сжимала ножки. Следуя инстинктам и истинно пиратской игривости, капитан вдруг лизнул её грудь в самом очевидном месте прямо сквозь блузочку. Венди вскрикнула. – Джеймс!.. Да… о… о!.. Да… – Я разверну тебя спинкой, красавица, - мягко обозначил он, продолжая целовать эту чувствительную точку, – Не обижу… Расставив ноги пошире, Джеймс немного бессовестно усадил её в центр пуфика, положил руку на трепетный животик и приласкал его, ожидая реакции на такое положение. – А-ах! - напрягая бёдра, Венди припала лопатками к его груди, опьянённая стальным мужским желанием, требовательно упирающимся в её поясницу. Заключив, что ей не страшно, Джеймс погулял пальцами вдоль живота, задевая пуговки, поднимаясь иногда к груди, пощекотал её ушко усами и выдохнул: – М-м… девочка… нежная малышка… я хочу потрогать тебя… - капитан прижал её к себе ещё крепче и медленно опустил руку ниже, туда, где Венди горела умопомрачительным жаром, – моя… красавица… раздвинь, пожалуйста, ножки? Я буду аккуратным, обещаю… Он остановил пальцы, которые уже успели пробраться под юбку и под кружево белья, ожидая, будет ли ему дозволено прикоснуться ко всем своим самым сокровенным мечтам и фантазиям. Чуть дыша, Венди прогнулась ему навстречу, застонала, слабо впилась коготками в рельефные мужские бёдра («боги..» – выдохнул Джеймс, и бриджи его едва не разошлись по швам от возбуждения) и приоткрыла коленки. – Боги, девочка… - снова вымолвил капитан, - прекрасней тебя нет ничего в мире… ты похожа на розочку… я сейчас сойду с ума… нежная моя, мягкая малышка… такая горячая… сладкая… мм! М! Капитан почти не касался её, одного лишь крохотного контакта хватило, чтобы девушка сладострастно вскрикнула и уронила с уст его имя. – О… о… - Джеймс чуть не задохнулся, ощущая, как от Венди тянутся к подушечкам его пальцев скользкие ниточки женского вожделения, – ты тоже хочешь меня… м… м… чёрт… ты… идеальная… - он ласково перебрал нежные розовые лепестки, действуя очень бережно, не вторгаясь, и, с трудом сдерживая желание откровенно тереться об неё сзади, тронул самую сумасбродную и электрическую точку, – у тебя есть одно место… оно придумано для тебя, моя сладкая… чтобы тебе было хорошо… вот оно… Джеймс приласкал это место мокрыми пальцами, девица сжала коленки, забирая в плен капитанскую кисть, и закричала. Постепенно теряющий связь с реальностью капитан не хотел дразнить её, но касался так деликатно, как если бы в руку к нему попало редчайшее сокровище, нажимая совсем немножко, что девочка неотчётливо тянулась к нему навстречу, желая продлить этот похожий на вспышку контакт. – Ах… - простонала она, – ах… ах!.. – Венди… Мм-кхм! Мм! - он поперхнулся, когда девица, задыхаясь, перехватила его за руку над локтем и сама приласкалась к нему, – Девочка… тебе хорошо? Тебе нравится?.. Пальцы теперь выписывали вокруг и вдоль точки сумасбродства миниатюрные невесомые круги, иногда немного утопая под сдавленные вздохи. – Да, Джеймс..! Да-а.. а! А! – М… - капитан начал-таки попеременно вжиматься ей в поясницу, не в силах совладать с собой, и сам едва не застонал, когда Венди выгнулась попкой ему навстречу, – Чёрт… чёрт! Запястье без портупеи, прижимавшее всё это время Венди к капитанской груди под рёбра, скользнуло вбок и выше к плечу и линии шеи, продвигаясь так бережно, как только было возможно, и Джеймс, у которого уже сильно кружилась голова, прошептал: – Я уберу твои волосы… не бойся… ты так нежно и приятно пахнешь… м-м! М! - он закусил губу, а Венди всё пела и продолжала ритмично прижиматься к нему поясницей, – разреши… целовать здесь… умоляю… Сбившееся частое дыхание окатило нежную шейку сзади, прожурчало водопадом, ниспадая с плеча и отозвалось мурашками, весело проскакавшими вдоль позвоночника вниз к самому копчику. Должно быть, Венди сделала какое-то особенно страстное движение, так как теперь Джеймс сжал её ноги своими бёдрами и что-то невнятно прорычал. Его усы и губы случайно коснулись той точки у основания шеи, где виднелся раньше край жёлто-коричневой гематомы, капитан замер на секунду, только его пальцы продолжали неустанно запускать в девичье тело сладострастные импульсы, и Венди, разгорячённая, одурманенная и чуть-чуть не теряющая рассудок, медленно отклонила голову вбок, позволяя колючим губам исследовать её бархатистую кожу. – Спасибо… спасибо… - капитан смелее прильнул к её шее, покрывая её всей возможной нежностью, на какую только был способен, – Венди… моя сказка… сладкая, волшебная сказка… м..! Мм! Мм! Поцелуи, полные любви и восхищения, быстро сменились открытыми в хриплых вздохах губами, скользящими где-то за ушком, вся воля и выдержка потребовалась Джеймсу, чтобы сдерживать свой самой искренний мужской восторг, который неумолимо просился наружу, Венди под его рукой извивалась, мокрая, раскалённая, явно готовая сорваться с края. С трудом формулируя слова, капитан вложил ей в ушко: – Слаще… чем вкус твоей кожи… нет ничего, клянусь… я бы целовал тебя… вечно… каждый миллиметр… я бы попробовал… всё… что ты позволишь… целовал бы тебя… здесь… – он вдруг убрал руку, которую Венди давно уже весьма жадно прижимала к себе промеж бёдер, и оставил лишь один палец в той самой точке, что у дрожащей девицы искры посыпались из глаз, – да-а… место, придуманное только для тебя… чтобы я мог доставить тебе удовольствие… и здесь… - он медлительно скользнул пальцем ниже, глубже, и впервые позволил себе чуть-чуть нарушить границы податливой женской мягкости, – я бы целовал тебя здесь, да… это место придумано… для меня… чтобы ты тоже могла доставить удовольствие мне… когда захочешь… а до тех пор я просто целовал бы тебя… такую нежную… шёлковую… о..! О! О! Спазмы накрыли Венди, она вдруг вся напряглась, вытянула одну ножку, капитан почувствовал, как затанцевали вокруг пальца её мышцы, и девица, уже улетая в пропасть, смогла выдохнуть лишь: – Укуси… укуси же… Джеймс… ну… И капитан (который и сам едва тут же не взорвался) с силой сомкнул зубы на тот самом месте, где шея переходила в плечо. – О, боже… о боже!!! О БОЖЕ!!! Джеймс!!! ДЖЕЙМС!!! О… о… о… о… Джеймс… Джеймс… Джеймс… о… Джеймс… Сама не своя в экстазе, Венди обмякла, отходя от искромётной конвульсии, и тряпичной куколкой облокотилась на вздымающуюся мужскую грудь. Джеймс ещё вжимался ей в копчик, тяжело дыша, и удовольствие от этого ощущения не утихало, а, напротив, растекалось тёплой рекой по всему её телу, щекотало нервные окончания, опьяняло, капитан неспешно прекратил ласкать Венди пальцами и теперь просто прижимал девочку к себе, держа между ножек. – Джеймс… - улыбалась она, её щёки горели, – Джеймс… Венди только сейчас обратила внимание, что до сих пор была полностью одета, лишь бельё валялось где-то под ногами, видимо, сползло в процессе, но не успела она и подумать о том, чтобы пошевелиться, как заботливые руки вдруг подхватили её, и через секунду укладывали на уютное одеяло в кровать. – Малышка… - выдохнул Джеймс, оставляя лёгкий поцелуй у неё на ключице… – как ты хороша… божественная… Он думал уйти, наверное, но томная и женственная, как никогда, леди потянула его к себе и слилась с ним губами в неторопливом, но глубоком поцелуе, изредка прерываемым на её чудные «ах!» и «м-мм» капитана, а так же на попытки не потерять друг в друге жизненно необходимый вдох. Возбуждённый до безумия, но крепко держащий себя в узде Джеймс не рассчитывал, конечно, на что-то большее ни когда Венди каким-то образом усадила его рядом с собой, ни когда облокотила на подушки, ни даже когда сняла с него истинно пиратскую чёрного цвета блузу, поэтому удивление, запоздало взметнувшее крылатые брови к кудрям в момент, когда девичьи ручки расстегнули кнопки на его бриджах и потянули их вниз, было самым искренним. Он по инерции приподнялся, помог стащить с себя и бельё тоже, и только тогда опомнился, ухватив девчонку за руку. Уже открыв рот, чтобы сказать что-то вроде, что она не обязана торопить события, капитан так и застыл, уронив челюсть. Позабыв обо всём на свете, Венди откровенно рассматривала Джеймса с таким выражением лица, какое ясно давало понять: она считала его очень желанным и привлекательным. Осторожный пальчик приблизился, коснулся, провёл вдоль, и капитан закусил губу, пропуская высокий стон. К пальчику тогда присоединилась вся ладонь, робкая, но любопытная, и бедный Джеймс уже хотел было умолять девицу взять его покрепче, но снова ничего не сказал, так как свободной рукой Венди вдруг потянулась к пуговкам на своей блузке, а затем и к замочку сбоку на юбке. Его глаза распахнулись. – Венди… Пришлось отпустить Джеймса, чтобы снять с себя блузку и юбку, медленно, немного неуверенно, но не оттого, что ей не хотелось – хотелось очень! – а потому, что капитан глядел на неё, как безумный. Сидя в подушках и буквально изнывая от желания, Джеймс подвинулся повыше, чтобы лучше рассмотреть самозабвенно обнажающуюся перед ним девицу, стройную, грациозную, такую красивую, что и слов не подобрать. Блузка скользнула с плеч, юбка раскрылась, Венди, зарумянившаяся, предстала перед ним абсолютно нагой, а потом сделала что-то такое, что заставило капитана задышать крайне вожделенно: она, словно кошка, подползла к нему по постели, перекинула ножку через его талию, взяла его за запястье и кисть и положила их на свои бёдра. – Венди… Прекрасное женское тело, оказавшееся у него в руках, вытянулось, немного опустилось, чтобы на мгновение ощутить самый потрясающий и интимный контакт из всех возможных, Венди ахнула, вздрогнула и поспешила опереться на мускулистые плечи, чтобы удержаться на весу. Капитан подхватил её, конечно, и тогда одна маленькая ручка снова скользнула вниз по его смуглому торсу, чтобы направить… – Венди!.. Её нежное тело было таким мягким и горячим, что Джеймс сразу бросил сдерживаться и откровенно застонал, постепенно притягивая девчонку к себе до упора. Чем глубже он оказывался, тем шире открывался её маленький чувственный ротик, целовать который, к сожалению, было никак невозможно, иначе они оба сию же секунду потеряли бы сознание от нехватки кислорода. Упав лбом куда-то капитану в плечо, Венди привстала, и капитан снова вернул её назад, и снова, и снова, действуя как можно медленнее, чтобы не слететь с катушек, к чему он, вообще-то, давно уже был готов. Лёгкая, как пёрышко, и текучая, как река, Венди почти не дышала, захваченная ощущением этой долгожданной близости, Джеймс обнимал её, забирал её себе, рычал и, как будто, становился ещё больше и твёрже, хотя куда уж дальше?.. – Венди… Венди… В какое-то мгновение Венди протяжно захныкала, удивлённо ускорилась, зажмурилась, неосознанно потянула взмокшие кудри, прижалась грудью к груди… одна её ножка снова вытянулась… и тогда Джеймс не выдержал. Он стиснул тонкую талию, опустил девицу на себя ещё несколько раз в весьма дерзкой манере, и разразился внутри неё таким бешеным пульсом, что Венди, уже пребывая где-то за гранью, окунулась в конвульсию ещё раз. Река стала морем, море – океаном, и весь мир потонул в сумасшествии и безудержных вспышках, простреливающих два слившихся вместе тела. – Чё-ё-ёрт… - отдышался Джеймс, с трудом приходя в себя, и прижимая сумасбродную девицу к себе вплотную, – чё-ё-ёрт, девочка… это было… неожиданно… и прекрасно… и не рассчитывай теперь сбежать от меня, красавица… ты – моя… Капитан почувствовал, как Венди улыбается ему в шею, и сполз с подушек в кровать так, чтобы девочка растянулась на его груди, а он мог бы укачать её и убаюкать. * Давайте снова позволим себе заглянуть в будущее, чтобы узнать, как станут развиваться события? Мы и так уже это примерно понимаем, не так ли, мы много наблюдали за Джеймсом и Венди, которые повидали сотню городов и провели вместе счастливые одиннадцать тысяч лун. Нам неизвестно доподлинно, будет ли их век бесконечно долог, или просто долог; будет ли капитан всегда странствовать на своём роскошном паруснике или сменит его однажды на что-то более современное; сколько раз Венди вернётся домой на Рождество и представит ли Дарлингам своего кавалера (лично нам, почему-то, такой поворот кажется неуместным, но мы предоставляем право Венди самой решить, как поступать); но мы уверены, что вы, дорогие читатели, хоть раз, да встречали Джеймса и Венди на улицах своих городов. Глядите! Это же Джеймс всегда подаёт леди руку, когда сопровождает её вверх или вниз по лестнице, это Венди сидит на лавочке, перекинув ножки через капитана, как дома, и весело шепчет ему что-то на ухо, это они плывут по бульвару так медленно, как будто сроду не слышали о том, что такое спешка, и никогда никуда не опаздывали, это они, наши герои, смотрят друг на друга, не замечая ничего вокруг. Мы не находим слов, чтобы передать, как нам грустно расставаться с ними, но эта нота – самая подходящая для прощания, и мы лишь скромно надеемся снова встретить Капитана Крюка и его возлюбленную птичку в других историях, поэтому, на всякий случай, скажем им: à bientôt!