Просите, и дано будет вам

      Уилл вышел из офиса доктора в, мягко говоря, взбудораженном состоянии. Чесапикский Потрошитель всегда был для него головоломкой наивысшей сложности, которую дико хотелось разгадать. Ганнибал же всегда стоял рядом, забавным образом не попадая в круг подозрений Уилла — для него всегда были «свои» и «чужие». Поэтому было невероятным шоком узнать истинную правду. Насколько же Уилл был слеп?! Настолько же он желал быть принятым Ганнибалом. Позволил себя обыграть, увлечь за собой. Словно маленькая наивная рыбёшка повёлся на свет глубоководного удильщика, оказавшегося в итоге прожорливым хищником с кучей длинных, острых как бритва зубов.              Он догадывался, что Ганнибал скрывает какую-то тайну, чувствовал в нём нечто тёмное и чрезвычайно соблазнительное, но даже не думал, что… С того самого дня в опере, когда женщина в красном платье упомянула Тобиаса Баджа, жизнь Уилла перевернулась с ног на голову. Сначала решив, что Ганнибала с Баджем связывало нечто романтическое, в нём вспыхнула ревность. Он даже отправился в Психиатрическую больницу для особо опасных преступников! Договорился с Чилтоном, сыграв на его честолюбии, и имел весьма странный разговор с Баджем. Тот не сказал напрямую, но намекнул о связи между Ганнибалом и Чесапикским Потрошителем, а дальше Уилл уже копал сам. Джеку почему-то решил не говорить о своих догадках — наверное, впервые надеялся, что окажется неправ.              Уилл всё так же продолжал звонить Ганнибалу. И чем сильнее крепли его подозрения, тем более интимными становились их разговоры. Кошмары вернулись, и первым делом Уилл позвонил их причине — доктору Лектеру, попросил его поиграть на пианино. Как бы то ни было, Ганнибал всегда старался помочь, пусть и в пределах своей извращённой морали.              Раньше Уилл думал, что невозможно отделить одно от другого: свет от тьмы, талант от самой личности или эмпатию от её побочек. Искренне считал, что своими страданиями замаливает то, чего больше всего ненавидит в себе — желание убивать. Плохих людей или хороших — не столь важно, ведь и плохой человек может сотворить нечто прекрасное, а хороший — совершить ужасную ошибку. Поневоле он был волком в овечьей шкуре, и Ганнибал жестоко сорвал её, обнажив истинную натуру. Уилл потерял ориентир, но обрёл новый.              Придя в офис к доктору, он не до конца понимал, чего хочет и что сделает. И всё же не смог удержаться от игры «Угадай мой следующий шаг». Возможно, не будь Ганнибал так искренен в своём желании помочь Уиллу и обрести его признание, они с Джеком наверняка бы уже планировали его захват.              Палец завис над кнопкой вызова Джека. Уилл мог бы сказать, что заподозрил Ганнибала, когда был убит Диммонд — его предположительный партнёр. Мог даже признаться, что сгоряча пожелал его смерти из-за ревности. Джек наверняка бы поорал некоторое время и тут же предложил поймать Чесапикского Потрошителя с поличным. Уилл нервно облизнул губы. Мог бы, да… Смиренно вздохнул и убрал телефон в карман пальто. Нет, он не сможет этого сделать. Конечно, можно попытать удачу ещё раз в будущем, но к чему весь этот фарс? В глубине души Уилл уже всё решил, как только вошёл в кабинет Ганнибала. Назад дороги не было, и он даже был этому рад.              Следующая их встреча случилась через неделю. Весь город был занесён снегом. Деревья с нахлобученными белыми шапками клонились к мёрзлой земле, а уютные невысокие дома потихоньку наряжались в разноцветные гирлянды. В отличие от них, жилище Ганнибала нельзя было назвать уютным. Будто подземное царство Аида — мрачное и величественное, оно наводило на смертных томительное чувство обречённости.              — Voilà! — деловито провозгласил Ганнибал, поставив на стол блюдо, украшенное ярко-красными цветами «паучьей лилии». Глядя на неё, вспомнилось поверье, согласно которому, если человек встречает того, с кем суждено расстаться навсегда, на этом месте будет расти ликорис. Уилл не хотел бы его здесь видеть. — Сердце, фаршированное грибами и шпинатом.              Забавно, что он не уточнил, чьё именно. Впрочем, Уилл и так это знал и, как ни странно, ничего не имел против — Энтони Диммонд пошёл на благое дело.              Порезав мясо, Ганнибал разложил его по тарелкам и сел на своё место.              — Bon appétit! — поднял бокал и улыбнулся. В предвкушении лицо его светилось, как у ребёнка на Рождество.              Сделав глоток вина, Уилл наколол мясо на вилку и задумчиво рассмотрел.              — Ты приготовил для меня сердце, — тихо проговорил он и взглянул на доктора, что с нетерпением следил за каждым его движением. — Не пойму, это откровенное признание или просто забавное совпадение?              Ганнибал хмыкнул и смущённо опустил голову, отрезая кусочек на своей тарелке.              — В любви нет места совпадениям.              Уилл замер, не до конца веря в услышанное. Не отрывая глаз, поднёс вилку ко рту и положил мясо на язык. Смакуя его утончённый вкус и нежную текстуру, медленно прожевал, а затем сглотнул. Впрочем, томный взгляд Ганнибала приносил ему не меньшее удовольствие.              — Это… прекрасно, — прошептал Уилл, и улыбка напротив, точно выглянувшее из-за туч солнце, согрела его своими лучами.              Они продолжили есть запечённое сердце, запивая вином. Утоляли голод тела и разума, пожирая друг друга глазами. В мерцающем пламени свечей их поздний ужин, казалось, приобретал мистический оттенок. Перед Уиллом открылись врата Ада, и он собирался войти внутрь. Смело и без сожалений.              — Жертвоприношение, — произнёс он вслух, и Ганнибал в ожидании объяснения приподнял брови. — Ты убил ради меня человека, преподнёс мне его сердце и накормил им, словно я какое-то божество. Разве подобная идеализация не усложняет отношения?              Медленно прожевав пищу, Ганнибал усмехнулся себе под нос и пригубил вино.              — Ты бы предпочёл упростить наши отношения?              — Иногда.              — Что ж, — кивнул он, милостиво соглашаясь. — В любом случае, ничего не могу с собой поделать. Невозможно идеализировать того, кто уже является идеалом. И поверь, — Ганнибал чуть склонился вперёд, — на моих глазах нет завесы, я тебя вижу.              Облизнув губы, Уилл обвёл его взглядом, пытаясь прочитать. В карих глазах напротив читалось истинное восхищение без пелены. Его видели и принимали таким, какой он есть, со всеми плюсами и минусами. Любили. Разве можно отказаться от этого бесценного дара и не взять всё причитающееся тебе по праву?              — Мне нужно больше, — понизил голос Уилл.              — Какой ненасытный, жестокий бог! — восторженно заметил Ганнибал. — И чего же ты хочешь?              — Хочу трахнуть тебя прямо сейчас, — Уилл поднялся из-за стола, снял и повесил пиджак на спинку стула. Затем оглянулся на доктора, многозначительно вскинув бровь. — Ты идёшь?              Вид у Ганнибала был весьма приятный: потемневший от возбуждения взгляд, приоткрытый в изумлении рот и тело, замершее в позе готовности. Уилл едва не рассмеялся. Как долго тот, должно быть, ждал этого момента и сейчас просто не верил своим ушам!              Уилл уверенно зашагал в сторону спальни, попутно расстёгивая на себе рубашку. Он ждал этого не меньше. А возможно, даже больше, ведь он готовился к сегодняшней ночи. Раньше Уилл никогда не задумывался о сексе с мужчиной, хоть и не считал это чем-то предосудительным. Однако отношения с доктором развивались, и мысль об интимной составляющей естественным образом проскакивала всё чаще. Возможно, Уилл и оставил бы их отношения на уровне платонических, но маленькая искорка порока плотно засела в его разуме, разжигая там настоящий пожар. Хотелось узнать, каково это? Быть с мужчиной. Быть с Чесапикским Потрошителем. Быть с Ганнибалом.              Последние несколько дней он со всей серьёзностью, свойственной дотошному профайлеру из ФБР, изучал необходимые материалы, касающиеся гомосексуальных отношений: статьи, видео, форумы. Почерпнул для себя кучу полезных советов и довольно пугающих предостережений. Волновался ли Уилл? Да, немного. Доверял ли Ганнибалу? Безусловно.              А вот и спальня. Такая же мрачная и вычурная, как остальной дом: тёмно-серые стены и полуночно-синие потолки, бесчисленные картины, статуэтки и рога разных форм. Большая кровать с софой у изножья, камин и два кресла. Уилл осмотрелся и хмыкнул — со временем он привыкнет. Едва слышимые шаги за спиной заставили его обернуться. В дверном проёме стоял Ганнибал и задумчиво наблюдал за ним.              — Подойди ко мне, — мягко позвал Уилл. Когда доктор встал перед ним, подбадривающе улыбнулся и погладил того по щеке. — Не хочешь раздеть меня?              Никогда он не видел Ганнибала настолько сосредоточенным и молчаливым. Карие глаза блуждали по его лицу и телу, будто запоминая в мельчайших подробностях. Руки доктора неспешно сняли с него рубашку и кинули на кресло, огладили плечи и торс, спускаясь ниже. Расстёгивая ремень, Ганнибал опустился перед Уиллом на колени и поднял голову. Поза беспрекословного поклонения. Брюки упали вниз, и Ганнибал помог их снять, заботливо придерживая щиколотки. С благоговением прошёлся ладонью от стопы вверх, по икре и бедру, прижался щекой к низу живота и провёл по коже носом.              — Уилл, — выдохнул он, обдав жарким дыханием, и устремил взор к его глазам. — Я…              — Ш-ш-ш! — Уилл успокаивающе запустил пятерню в его шелковистые волосы, а другой рукой дотронулся до капризных губ. Он знал, что они хотели произнести, и не хотел как-то испортить этот момент.              Капризные губы приоткрылись, впуская внутрь, сомкнулись вокруг его пальцев. Горячий влажный язык коснулся подушечек. Чистое благоговение в глазах Ганнибала сменилось порочной жаждой. Вид того, как развязно тот облизывал его пальцы, вызвал по спине рой мурашек, отдаваясь возбуждением в паху. Уилл шумно вздохнул, и Ганнибал, словно это было призывом к действию, спустил с него белые боксеры. Внимательно осмотрел напряжённый член и прижался к нему губами. Проведя языком по всей длине, задержался у головки и вобрал её в рот. Уилл застонал, схватил доктора за волосы и притянул ближе, прикрыв глаза от удовольствия. Все лишние мысли мигом вылетели из головы.              Руки Ганнибала впивались в его бёдра и ягодицы. Ласкали мошонку и основание члена, пока головка погружалась в горячий жадный рот. Уилл дышал всё чаще, сладко постанывая, пока язык порхал по его чувствительной плоти. Всё крепче держал Ганнибала за голову, насаживая на себя до самого конца, заставляя его давиться и ронять густую слюну на дорогой паркет. Из-за долгого отсутствия секса Уилл мог кончить в любую минуту. Он хотел было уже остановиться, но Ганнибал вдруг проник пальцем в его анус, и Уилл с громким стоном излился ему на лицо.              — Твою мать, Ганнибал! — выругался он, грубо схватив доктора за подбородок. Тот лукаво улыбнулся, чертовски пошло слизывая с губ белёсые капли.              — Прости, я не знал, что ты был так близок, — проговорил Ганнибал с видом полнейшего самодовольства. Уилл даже не смог на него полноценно обидеться.              — У меня давно… никого не было, — пробурчал он и небрежно взмахнул рукой. — Иди сюда, негодяй! Ты только что испортил все мои планы.              Уилл помог ему подняться и заботливо убрал с его волос остатки спермы.              — И что теперь будем делать? — поинтересовался Ганнибал, вынимая из нагрудного кармана пиджака платок. Грациозно встряхнув им в воздухе, вытер свои лицо и руки.              — Импровизировать. К счастью, я хорошо подготовился, — улыбнулся Уилл и впервые поцеловал его, не обращая внимания на терпкий запах собственной спермы.              Он будто пометил доктора, как какое-нибудь животное. Впрочем, тот нисколечко не возражал. Казалось, ему приходилось по нраву всё, что бы Уилл с ним ни делал. В голове уже зрели мысли о том, как это использовать, но были отложены на потом. Желание трахнуть доктора каким бы то ни было способом являлось на сегодня основной целью.              Пальцы нервно перебирали бесконечные пуговицы, пытаясь поскорее избавить его от одежды. Когда пиджак был отброшен в сторону, а рубашка распахнута, Уилл усадил Ганнибала на софу и оседлал, попутно стянув с него брюки. Отстранился на мгновение и обвёл его взглядом. Как же он был прекрасен, с этим блядским беспорядком на голове и раскрасневшимися щеками! Хоть член у Уилла уже не стоял, внутренний голод подстёгивал к продолжению. От переизбытка чувств хотелось укусить его. Что Уилл и сделал, вонзившись зубами ему в шею. Ганнибал зашипел, но не отпрянул. Его пальцы стиснули бёдра Уилла, а член в шёлковом белье ощутимо дёрнулся. Чёрт возьми! А ведь это понравилось доктору!              Стянув с него рубашку, Уилл нежно помял волосатую грудь, чтобы потом обрушить на неё череду ненасытных укусов и двинуться вверх, по шее, скулам, подбородку, терзая загорелую кожу зубами и языком. Дразняще лизнул Ганнибала в приоткрытые губы и вовлёк в долгий пламенный поцелуй. Боже! Никогда в жизни Уилл не испытывал такого удовольствия от простого поцелуя! Он делал это жарко и бешено, а Ганнибал добавлял эстетики, что в целом позволяло им слиться в бурном потоке дьявольской чувственности.              Запустив пальцы в волосы доктора, Уилл откинул его голову назад. Потёрся задом о выступающую эрекцию и услышал довольное урчание. Но стоило ему высвободить член Ганнибала из трусов, как тот слегка отстранился, тяжело дыша.              — Уилл, ты уверен?.. — карие глаза сверкнули кроваво-красным огнём.              — Я же сказал, что хорошо сегодня подготовился, — ухмыльнулся Уилл и сплюнул в руку.              От возбуждения слюна оказалась довольно густой. Он хорошенько смазал ею член Ганнибала и приставил к своему заду. Лёгкое волнение обдало жаром, но отступать он не собирался — слишком много ночей провёл в фантазиях. Пора было уже их исполнить. Когда Уилл медленно опустился на головку, у обоих вырвался протяжный стон долгожданного удовлетворения. Ганнибал уткнулся лбом в его шею. Нежно поцеловал и погладил по голове, давая привыкнуть к непривычному растяжению.              Вскоре Уилл расслабился и заёрзал. Неприятные ощущения прошли, открыв новую палитру наслаждения. Задыхаясь от желания, он поднимался и опускался. Постепенно наращивал темп, пока Ганнибал ласкал его вновь набухающий член. Словно во сне Уилл чувствовал, как руки доктора гуляют по всему его телу: сжимают ягодицы, теребят соски, поглаживают бёдра и спину. Ганнибал казался многоруким богом, Шивой-творцом и Шивой-разрушителем.              Уилл перестал сдерживаться. Отпустил себя, в голос стеная о приближении пика. Ганнибал кончил первым. Прижавшись как можно ближе, судорожно дёрнулся и выпустил шумный вздох. Его плоть конвульсивно подрагивала внутри Уилла, выплёскивая горячие струи, и это истомное ощущение распирало, подталкивало через край. Продолжая двигаться на нём, Уилл сжал головку своего члена и, хрипло вскрикнув, взорвался мощным оргазмом.              Уже позже, когда они лежали в постели после не менее утомительного душа, Уилл лениво поглаживал Ганнибала по груди. Тот зарылся в его волосы на макушке и вдыхал запах. В голове царила приятная пустота. Само тело то ли парило в невесомости, то ли плавало в какой-то плотной субстанции и не тонуло. С закрытыми глазами Уилл словно летел куда-то в неизвестность, слившись со временем и пространством. В памяти вспыхивали картинки прошедшей ночи и тут же угасали. Только один момент был ярче остальных. Ганнибал хотел что-то сказать, но Уилл его тогда остановил.              — Я тоже, — сонно прошептал он.              Ганнибал немного подождал и, не услышав продолжения, вопросительно промычал:              — Мм?              — Тоже люблю тебя, — еле слышно проговорил Уилл и погрузился в ласковые воды сновидений, чувствуя, как его обнимают ещё крепче. Чувствуя себя по-настоящему любимым.