Просите, и дано будет вам

      Полное доверие всегда граничит с безумием. Ведь, чем больше ты доверяешь человеку, тем больший у него соблазн тебя предать — ты даёшь ему в руки нож, и надеешься, что им он тебя защитит, а не уничтожит. Совершив прыжок веры, Ганнибал в предвкушении ждал, когда же надёжные руки поймают его и спасут от падения. И всё же он никогда не мог просчитать Уилла до конца. В каком-то смысле это одна из причин, почему Ганнибал выбрал именно его, ведь в заранее продуманном мире жить слишком скучно.              Приближались холода. Несколько вечерних сеансов Уилл пропустил. Штаб-квартира ФБР в последние дни напоминал взбудораженный улей, и вся команда во главе с Джеком зашивалась по полной, расследуя дело о новом маньяке. Ганнибала в этот раз не позвали в качестве консультанта, что казалось немного странным. Может, они уже знают, что это он убил Диммонда, и строят план по его поимке? Или всё это часть одной большой стратегии? Уилл — отличный рыбак, прекрасно знающий, чем “соблазнить” рыбу, а Джек готов на всё, лишь бы достичь результата. Что ж, узнать об этом можно только постфактум. Ставки сделаны. Ставок больше нет.              Едва уловимое движение ветерка заставило отвлечься от размышлений. В кабинет негромко постучали, и Ганнибал впервые за день улыбнулся. Кажется, он научился определять Уилла не только по шагам, походке, голосу и запаху, но даже по манере стука. Поднявшись с кресла, он не торопясь подошёл к двери и распахнул её.              — Здравствуй, Уилл!              Он стоял спиной, разглядывая картины в приёмной. Ещё более прекрасный, чем когда-либо: в бордовой рубашке, подчёркивающей уверенно расправленные плечи, и строгих чёрных брюках, что так соблазнительно облегали упругий зад. Одна рука покоилась в кармане, а другая — держала аккуратно сложенное тёмно-серое пальто, в последнее время ставшее профайлеру неотъемлемым атрибутом. Развернувшись на голос, Уилл ответил долгим нечитаемым взглядом.              — Могу я войти? — наконец сказал он.              — Конечно, — вежливым жестом Ганнибал пропустил его в кабинет и посмотрел на наручные часы. — Ты как раз вовремя.              Уилл прошёл в центр комнаты и оглядел её так, будто видел впервые. Или же будто прощался с нею.              — Я должен разобраться с тобой, — проговорил он, не оборачиваясь. — И с моими чувствами к тебе.              — Сперва нужно понять, что именно изменилось, — предложил Ганнибал. То, какие обороты принимал их разговор, малость настораживало, и лучше было повременить с радикальными решениями.              — Я изменился, — Уилл повернулся и взглянул на него. — Ты изменил меня.              — А ты, в свою очередь, меня, — неожиданно для самого себя признал Ганнибал. Раньше он не думал об этом, но стоило произнести эти слова вскользь, всего лишь в качестве жеста вежливости, как он понял, что так и есть на самом деле. Изменения были глубже, чем ему казалось изначально. Теперь оставалось признать и всё остальное. — Той дружбы, которая у нас была, больше нет. Она трансформировалась вместе с нами, однако мы можем решить: в лучшую сторону или в худшую.              Задумчиво кивнув, Уилл положил пальто на кушетку. Сел в кресло, откинувшись на спинку, и широко расставил ноги — демонстрация силы и уверенности. Ганнибал расположился в кресле напротив, грациозно закинув одну ногу на другую. В эту короткую по времени, но длинную по ощущениям, паузу он надеялся, что последняя сказанная им фраза заставит Уилла изменить своё решение или хотя бы усомниться в нём. Нехорошее предчувствие повисло в воздухе.              — Я уже сделал свои выводы, Ганнибал, — произнёс тот, медленно прикрыв глаза, словно давая понять, что в курсе всех уловок. — Это наш последний сеанс.              Сердце в груди болезненно сжалось. Если бы Ганнибал не умел так хорошо контролировать свои эмоции, то несомненно вышел бы из себя. Возможно, сделал бы что-нибудь непоправимое, но сейчас лишь раздосадованно поджал губы. В душе ещё теплилась надежда, что окончание терапии не означает конец отношений.              — И я никак не могу повлиять на твоё решение?              — Не думаю, — Уилл покачал головой и прищурился. — Разве что… Ты можешь быть со мной откровенен.              — Я попробую.              — Ты доверяешь мне?              Ганнибал ненадолго задумался, потерев подбородок указательным пальцем. Его доверие было иного рода. Верил ли он, что Уилл никогда не предаст его, не вонзит нож в спину? Конечно нет, он ведь не идиот — они оба были опасны и непредсказуемы. Но верил ли, что Уилл наконец расправит крылья? Безусловно. Ради этого не жаль рискнуть и собственной свободой.              — Я верю, что ты примешь верное решение, — проговорил Ганнибал.              — Сомневаюсь, что такое вообще есть.              — Так чего же ты хочешь?              Уилл опустил подбородок и ответил пронзительным взглядом. Голос его зазвучал ещё более проникновенно, как если бы речь шла о чём-то интимном:              — Каково было убивать Энтони Диммонда?              Ганнибал моргнул и с грустью отвёл глаза. Прямой вопрос подразумевал прямой ответ, который можно было записать, чтобы использовать в качестве доказательства вины. Однако в руках Уилла телефона не было, в карманах не топорщился диктофон, а значит, прослушка могла быть прикреплена к телу.              — На мне ничего нет, — ухмыльнулся тот, заметив на себе ищущий взгляд. — Ну, кроме одежды.              Жучки могли спрятать и в самом кабинете. В любом случае, Ганнибал уже пообещал быть откровенным и отступить не мог. В конце концов, его хобби — говорить правду, но не выдавать себя с потрохами.              — Всегда приятно выполнить просьбу дорогого тебе человека, — увильнул он.              Этот тонкий ответ заставил Уилла усмехнуться.              — Почему именно удушение?              — Подумал, что ты бы выбрал более интимный способ. Ты любишь делать всё руками.              — Посвящение, — Уилл просмаковал это слово как редкий деликатес и победоносно улыбнулся. — Я так и подумал. А ты любишь ручную работу?              На эту двусмысленную фразу Ганнибал невинно приподнял брови, будто не понимал, куда он клонит.              — Смотря что ты имеешь в виду.              — Всё. Я хочу, чтобы ты открылся мне.              — Я не… — «понимаю» начал было Ганнибал, слегка нахмурясь, но Уилл не дал договорить.              — Буквально, — в его глазах зажглись адские огоньки. — Ты был очень послушным всё это время и заслужил небольшую награду. Под моим контролем, конечно.              От шока вперемешку с возбуждением, неспешно разливающимся по телу, Ганнибал приоткрыл рот. Это то, о чём он подумал? Да, других вариантов не было. Он потянулся к галстуку, намереваясь снять.              — Нет, оставь его, — мягко приказал Уилл и опустил взгляд ниже. — Приступай сразу к делу, у нас не так много времени.              Ганнибал разочарованно вздохнул. Всё-таки сдал… Впрочем, раз уж за ним скоро придут, было бы неплохо напоследок доставить себе удовольствие. Им обоим. Может, позже до Уилла дойдёт, что разделение — не то, что ему на самом деле нужно, к тому же совершенно невозможно, ведь нельзя избавиться от того, кто так глубоко поселился в твоём разуме.              Под внимательным взглядом синих глаз Ганнибал расставил ноги пошире. Зазвенел пряжкой ремня и, расстегнув ширинку, вытащил полувставший член. С жадностью рассматривая его, Уилл облизнул губы и проговорил:              — Когда ты целовал Диммонда, ты представлял меня?              — Да, — выдохнул Ганнибал и провёл ладонью по всей длине, оголяя набухающую головку. То, что брюки Уилла в области паха уже вздыбились, несомненно радовало, однако руки его оставались строго на подлокотниках кресла — не хотел оставлять улики? Джеку бы не понравилось, что его профайлер скрестил шпаги с тем, кого он арестует.              — Смочи палец слюной и помассируй уздечку, — сказал он.              Ганнибал изумлённо хмыкнул, но выполнил просьбу. Медленно засунул большой палец себе в рот и пососал, не отрывая взгляда от Уилла, который наблюдал с плохо скрываемым вожделением. Мокрой от слюны подушечкой пальца погладил уздечку, задевая отверстие уретры, и размазал выступившую каплю предэякулята по головке. Тело прошила волна удовольствия, заставив выпустить изо рта тихий выдох.              — А когда убивал его.. ты представлял, что душишь меня?              — Разумеется, мой мальчик, — лукаво улыбнулся Ганнибал, откидывая голову на подголовник. — Думаю, тебе бы понравилось.              — Да. Можешь прикоснуться к себе так, как тебе больше нравится, — вернул ему улыбку Уилл, а затем понизил голос. — Мне бы понравилось всё, что бы ты ни сделал со мной. Твои руки на моей шее, твои зубы на моей коже…              От этих слов яйца прижались к основанию члена, чему воспрепятствовала одежда. Вытащив мошонку из ширинки, Ганнибал обхватил ствол рукой и принялся мастурбировать.              — Я был бы нежен, — мечтательно произнёс он, что было правдой лишь наполовину. Вторая же половина включала в себя садистическое желание причинить боль и насладиться сладкими криками.              — Ну-ну, — усмехнулся Уилл, вытянув губы трубочкой, и ледяным тоном процедил: — Я же сказал, без вранья. Замедлись.              Ганнибал недовольно насупился, но подчинился. Значит, за неискренние ответы его ждало наказание в виде отдаления оргазма? Как жестоко!              — Я хотел бы показать тебе всё, — выдохнул он, еле сдерживая себя. На сей раз ответ Уиллу понравился.              — Хорошо. Можешь ускориться, — деловито разрешил он и опустил взгляд ниже. Судя по тому, как горели его глаза, а меж приоткрытых губ всё чаще мелькал кончик языка, увлажняя их, Уилл определённо наслаждался зрелищем. Сколько же усилий нужно приложить, чтобы даже не погладить себя в такой момент?              Сжав член у основания головки, Ганнибал задвигал рукой активнее. Пусть Уилл и не прикасался к нему, зато полностью контролировал ощущения, как если бы эта рука на члене Ганнибала принадлежала ему. Эта мысль лишь раззадорила, представ перед глазами яркой картиной.              — Уверен, ты бы смог выдержать идеальный баланс между грубостью и нежностью, — прошептал Уилл. Глаза его стали как никогда темны и притягательны. Их тьма манила к себе, словно квазар, что всасывал в себя всю окружающую материю, включая звёзды. — Я бы позволил тебе… Позволил быть собой. Это стало бы взаимным проникновением. Поглощением.              Томление внизу живота достигло пика. Взорвалось мощнейшим по силе удовольствием и обволокло всё тело. Невольно закатив глаза, Ганнибал задержал дыхание. Судорожно дёрнулся и кончил без единого стона, забрызгав свой дорогой жилет. Немного отдышавшись, облизнул иссушенные губы и сквозь упавшую на лоб чёлку взглянул на Уилла. Тот улыбался одними глазами.              — Спасибо, доктор Лектер! — бодро проговорил он, вставая. — Это было.. весьма увлекательно!              Напоследок Уилл окинул его взглядом, полным тепла и нежности. Забрал пальто с кушетки и направился к двери.              Словно очнувшись, Ганнибал наспех вытер жилет салфеткой, застегнул ширинку и вскочил с места, намереваясь проводить гостя. Неужели это конец? В целом, он уже был готов к тому, что в офис с минуты на минуту ворвётся спецназ и арестует его, такого раскрасневшегося и растрёпанного, пока Уилл будет стоять в стороне с довольным видом. Волновало другое. Он знал, что Ганнибал и есть Чесапикский Потрошитель или всё это было лишь иллюзией?              Прежде чем выйти за дверь, Уилл обернулся, и на губах его мелькнула улыбка — знал.                     За окном падал первый снег, покрывая безлюдные улицы мягким пушистым ковром. На город опустилась умиротворённая, мистическая тишина, и ничто этой ночью не смело её потревожить.