Теплая, как лето, бесконечная, как вселенная

Холодный ветер, обжигающий лицо Заполнил сердце наше. Уже ты не вздохнешь сполна, Ведь задохнешься точно. А вот любить становиться все легче, Ведь ты прекрасна, словно сон. И задохнусь не в ветре я, А в заполняющих чувствах сердце.

***

      Хлопья снега валили на асфальт. Феликс обожал зиму. Постоянно таскал куда-то Хенджина. Плевать, что холодно. Плевать, что заболеть он мог он простого вдоха холодного воздуха. Все равно бежал на улицу.       Где-то в кармане валялись сигареты. сейчас не до них. Хван не любит, когда его чудо с сигаретами. Не вяжется его образ с этим ужасным табаком. Да и за здоровье его переживал, но запретить не мог - нельзя так.       Оба укатаны в шарфы и куртку. Но им, можно было выйти и в футболках. Все равно согреются от любви друг к другу.       Хенджину очень шли шарфы, а Ликс покупал ему их или вязал сам. Каждую зиму новенькие. А сам ходил в когда-то давно купленном шарфике с котами.       Хен предлагал купить новый, но тот всегда вертел носом. —Я купил его тогда, когда встретил тебя. В том самом городе. Я никогда его не поменяю.       Иногда его чрезмерная привязанность к вещам пугала.       Щеку обжигало дыхание. Феликс целовал много и везде. Вряд ли на Джинни остался нецелованный кусочек. Рыжий очень любил целоваться. А Хван не мог отказаться от его сладких губ.       Феликс специально съедал вишневые конфеты перед поцелуем. Но на губах была не вишня. Там был вкус остатков зубной пасты и вкус бесконечной любви.       Руки сцеплены в замок. Перчаток нет, а зачем они? Блондин бы отругал, сказал бы что тот отморозит руки. Но сегодня он сам забыл рукавицы. У одного руки вечно холодные, а у другого горячие. Феликс грел в замке ладонь Хенджина, перебирая его руки. Подносил ко рту, выдыхал горячий воздух. Иногда целовал кисти.

А Хван Хенджин в это время умирал и ловил звезды перед глазами.

      Эти звезды непонятно что. Может снежинки, а может счастье.       Оба варианта верны.       Ликс ловил снежинки на рукав, показывал их красоту, у него кажется даже глаза светились, а Джинни лишь наблюдал, не в силах отвести глаз.       Хватая за руки, он бежит в сторону какой-то кафе. Оно точно станет любимым. Не важно то, если они сюда никогда не вернутся. Все места где они были вместе будут любимыми. Он заказывает чай на двоих, заваливает Хвана на диваны.       Устраивается на плече и тянется в карман за наушниками, втыкает в телефон и протягивает один наушник парню. В них играют уже наизусть выученные песни. Одну они недавно пели на очередную годовщину. Хенджин смущался, его парень как обычно заморочился даже в мелочах, а он. Он просто подарил то, что хотел. Да и какая разница. Ликс тогда плакал от радости.       Тепло. Нет, не из-за помещения, а из-за близости друг к другу.       Дождавшись горячий напиток они пьют, обжигают языки, долго смеются. Кажется, ещё немного и их выгонят отсюда. Да и плевать. Главное вместе. Они дурачатся, разваливаются на диванах так, как только могут. Места мало.       В карманах Хенджина много-много фантиков из под сладостей, а у Феликса много этих самых сладостей для него. Блондин был готов душу продать за шоколад. И продавал. Только не дьяволу, солнышку с веснушкам. Снова тянется, в кажется бездонный карман и достаёт шоколадку. Та растаяла, поломалась, но это совершенно не важно. Парень пачкается в шоколаде, другой вытирает щеки салфеткой, переключает музыку. Что-то напевает под нос, смеётся.       Живой. Он точно ангел, точно с небес. Только чем Хенджин это заслужил, он не догадывался.       Слишком хорошо и тепло. Допивают напитки, лениво завязывают шарфы. Точнее Хенджин закутывает своего парня так, что одни глазам торчат. Даже целовать негде. Тот хлопает блестящими глазками и сквозь ткань все равно целует куда-то в район губ. И вот топают домой. Оба уставшие.       Они завялятся спать как только переступят порог. Заснут не без друг друга. Будут долго обниматься, а на утро задарят друг друга своими поцелуями. Больше для счастья ничего и не нужно.