Снежинки, падающие с неба, Твои раскрасневшиеся щеки. Целовал бы бесконечно, Только возьми за руку.
***
Холода не щадили. Метель только набирала обороты. Видимость была настолько снижена, что даже дома на против почти не было видно. Только свет из окон. Ликс сидит на подоконнике, наматывает на указательный палец гирлянду и грустит. Рисует узоры на запотевших окнах, оставляет отпечатки рук. Он обожал зиму и очень хотел пойти туда - валятся на снегу и делать снежных ангелов. Но его сдует, не успеет он из дома выйти. А может и дверь открыть не сможет, её ведь точно замело. Хенджин сидит на столом недалеко и медленно перебирает клавиши. Снова работает без устали. На нем подаренные Ликсом очки, безразмерная футболка, а на запястьях куча браслетов, тоже сплетенных парнем. Такой домашний. —Джинни, я хочу на улицу. Пожалуйста. —Я же уже сказал, нет. Маленький, тебя сдует, ты выйти не успеешь. Даже я еле дошел. Послезавтра уже ясная погода, потерпи немножко. —Два дня назад на сегодня тоже стояло ясно. —Но не я ведь прогноз составляю. Феликс надул щеки и облокотился головой о стекло. Этим заставил Хенджина встать и нависнуть над ним. Расположив руки по обе стороны от хрупкого тельца, а лицом приблизиться максимально близко. —Я волнуюсь. Тебе заболеть не стоит ничего. Ты воздух холодный вдохнешь и уже чихаешь. Мне не сложно тебя будет вылечить, но пойми же, со здоровьем так не шутят. Сначала простуды, а потом что? Ли смотрит стеклянными глазками. Он любил зиму.***
Постоянно таскал Хенджина на улицу. Они лепили снеговика, играли в снежки. Почему-то, снежки блондина всегда летели четко за шиворот, а брюнет из-за неприятных ощущений валялся где-то недалеко от игры в сугробе. А затем первый оказывался там же. Только уже лежа на парне. Хенджин тоже полюбил зиму. Бесконечные фотографии вместе с красными щеками. Он просто фотографировал Ликса. Тот гармонично смотрелся на фоне сугробов и летящих снежинок.Ангелочек.
Ходил без перчаток и после улицы руки болели. Хван ругал, давал свои, а тот терял их, а потом голыми руками выкапывал их из сугроба. —Ну зачем, оставь их, я новые куплю. —Нет! Ты же подарил, я достану их. —У тебя руки уже почти белые. Пойдем, ты отморозишь Феликс побеждал, все равно доставал рукавицы из снега.***
—Котенок. К ночи разъяснится, пойди поспи, я разбужу тебя и пойдем гулять. Ликси начинает светится, будто снежинка. Тут же целует. Нежно-нежно, но так чувственно. В животе отдает бабочками, которые он впускал с поцелуями, а маленькие пальчики мяли шею, которая затекла за компьютером. —Спасибо тебе, Джинни.***
Он разбудил его поздно-поздно. А небо было чистым. Снег валил крупными хлопьями, а на небе светились бесконечные звезды. —Ты и правда.—говорит Ли, потирая глаза. До последнего не верил, что они и правда пойдут гулять. —Я ведь обещал. Феликс собирается быстро как никогда. Натягивает теплый свитер, заплетает свои отросшие волосы. Виснет на Хване, что пьет кофе. Сказал Ликсу, что успел поспать, но соврал. А как тут по-другому. Улицы пустые. Шарфы завязаны на узел, а руки в крепком замке. Они дурачатся до рассвета и первых туч. Ветер доносит их до дома и они замершие и красные бегут пить какао и есть печеньки, что приготовил Ликс. А потом завалятся спать. В обнимку, под теплым пледом, как сердце Феликса.