Жизнь - хороша!

      — Ты чересчур спокойна, — хмуро заметила сидящая рядом с Юрико Саблезубая.       Японка в ответ только прошлась по Виктории нечитаемым взглядом.       Салон Х-Джета был переполнен спасёнными мутантами и одной из учёных комплекса. Семнадцать человек спасённых — многовато для транспорта мутантов, благо грузоподъёмность позволяла не беспокоиться за безопасность полёта. Наёмники добирались самостоятельно, как и вампиры, со своей оплатой. Сообщество не хотело светить свой транспорт лишний раз.       — Потерь нет, мутанты спасены, вся информация уничтожена, следы затёрты. — проговорила японка.       — Пацан пропал, — раздраженно рыкнула Крид.       — Он вернётся, — японка пристально посмотрела в глаза Саблезубой, а потом чуть приподняла левый уголок губ в усмешке. — Скорее всего с женщиной.       — Юрико, он устроил бойню… — продолжала напирать Виктория.       — Оправданно устроил бойню, — повысила голос Ояма, зло блеснув глазами, которые были секунду назад холодно-равнодушными.       Тихие разговоры спасённых притихли, а японка обвела салон пронзительным взглядом, и снова развернулась к Саблезубой.       — Если бы не он, то все, кто здесь сидят — были бы трупами. Ты! — Юрико ткнула пальцем в девушку, которая держала купол. — Сколько, говоришь, ты ещё могла держать защиту?       Темноволосая, кареглазая девушка, сильно исхудавшая, как, впрочем, и все пленники, панически забегала взглядом по пространству.       — М-минуту, может две, максимум. Я не могу долго держать купол.       Японка удовлетворённо кивнула, снова посмотрев на Крид.       — Если бы не парень, Виктория, их бы всех перестреляли. И освободили бы мы только ту мелкую пародию на Логана. Может кто-то ушел бы порталом, который открывается непонятно куда. Онрё пятнадцать, и ради них он не просто испачкал руки — он искупался в крови. Поэтому, прежде чем заикаться про бойню или резню, подумай об альтернативах.       Несколько секунд она вглядывалась в глаза Саблезубой, потом обожгла совсем не привычно-безразличным взглядом ребёнка, открывшего портал.       — Воительницы должны думать, именно поэтому я не обвиняю в пропаже парня эту девочку. Она действовала так, как считала правильным, спасая единственного человека, который относился к мутантам не как к скоту, — лёгкий кивок Кинни. — Онрё кинулся на неё, потому что считал врагом, девочка её спасла. Вопрос закрыт.       — Простите, — прошептала совсем ещё малышка-портальщица лет девяти, повесив нос. Ребёнок выглядел хуже всех. Тонкие ручки и ножки, впалый живот, огромные тёмные круги под глазами, масса синяков и кровоподтёков по всему телу.       — Нет нужды в извинениях, — вновь холодно и спокойно проговорила японка. — Ты всё сделала правильно. Мой Ученик, — последнее слово японка выделила голосом. — Вернётся. Рано или поздно он должен был научиться самостоятельности. Воздух, чтобы дышать, там есть, а с его силами всё остальное — трудности, которые нужно преодолеть и стать сильнее.       — Мне бы твою уверенность, — вполголоса проговорила Крид, когда японка снова откинулась на кресле.       К её удивлению Юрико негромко и спокойно ответила, в голосе японки была даже капля участия.       — Я его тренирую, Виктория. Тренирую так, как не всякая женщина выдержит. Он не ноет, не просит о снижении нагрузок. Молодой мужчина, которого вы считаете ребёнком, более женственный чем многие девушки его возраста — он вернётся. В конце концов он пережил Халк.       На лицо Саблезубой вылезла кривая, ироничная ухмылка.       — Ты тоже нервничаешь, — произнесла она, издав короткий смешок. Японка приподняла бровь, кинув на собеседницу вопросительный взгляд. — Ты СЛИШКОМ говорливая.       На это Ояма только прикрыла глаза, расслабленно откидываясь на сиденье.       Женщина была уверенна, что Тобиас вернётся. Но не знала, каким он станет. Тот разговор с Блейз… нервировал. Себе она не врала — такого срыва Ояма не ожидала. Добавить парню цинизма, немного убрать мягкости из характера — да. Он должен был обеспечивать прорывы на трудных участках в роли тяжело бронированного пехотинца, позволяя штурмовикам подойти к противнику на расстояние достаточное, для выведения из строя. Знать, что персонал базы погибнет, а после просмотра материалов из лабораторий, принять их судьбу, как наказание. Он должен был стать жестче, по-настоящему понять, что такое бытие воином в текущих реалиях. И либо принять это, либо сойти с пути.       Юрико всегда оставляла ему путь к отступлению. Молодая женщина наслаждалась изменениями парня, но не хотела, чтобы он стал Смертельным Ударом для врагов какой-то госпожи, тем более, вопреки своей воле, как она когда-то. Её мать делала оружие, которому нет необходимости искать истину: только указание на цель, только путь до жертвы, только удар. Смертельный Удар.       Её дочь действовала не так. Она давала свободу выбора, она прислушивалась к его словам. Она создавала оружие, которому не нужна направляющая рука, из заготовки, которая сама хочет стать орудием убийства. Чтобы он сам выбирал цели, сам принимал решения, сам стал тем, кем желает. Ради того, что ему важно. Да, ей нравился процесс, ей нравилось, как Онрё растёт, ей доставлял наслаждение прогресс Ученика. Но.       Он мог отказаться от тренировок, мог отказаться от миссий, не ходить в патрулирование, не убивать Клетуса. Любое его решение — было бы верным. Своеобразный вызов ей, как наставнику — получить нужный результат ДОБРОВОЛЬНО. И молодой мужчина шел по пути становления клинком, а ковка…       Ковка хорошего клинка — ответственный процесс, в котором нет места спешке. Успокаивало только то, что Онрё хоть как-то, но контролировал себя. Возможно, заготовка не загублена. Если проблемы его сознания не критичны, то это даже хорошо. Она сама ненормальна, и не видела в лёгком сумасшествии ничего дурного.       Та же Уилсон оказалась довольно приятной девушкой с забавным чувством юмора, заставив японку пару раз сдерживать улыбку. Чересчур шебутной, но в рамках. Она, на взгляд Юрико, слишком одержима Тобиасом, но в ней вообще довольно много «слишком». Которые, как ни странно, пока не вызывают у Ояма сильных опасений. Японка, помня о своих проблемах с сознанием, не торопилась судить других. Хоть та «гостья» наёмницы и… напрягла немного, но Юрико уважала право на месть других людей.       В конце концов, она мечтала сделать чучело из головы матери, а это тоже нельзя назвать нормальным. В широком смысле этого слова.       Виктория слегка удивилась, разглядев на безмятежном лице соседки довольно приятную, мечтательную улыбку. «Вокруг меня одни психи», подумала она, но потом вспомнила, как всучила телефон Джеймса вампирам, и расплылась в злорадном оскале, на секунду забыв о плохом настроении. Братишке должно понравиться.       ***       Магнето буравила Саблезубую и Ояма злым взглядом. Первая смотрела в ответ хмуро, вторая безразлично. Все трое находились в кабинете Ксавье, сидя на стульях-креслах для гостей.       — Пока Шарлин общается со спасёнными, и узнаёт в деталях что произошло своими методами, — заговорила одна из матриархов сообщества. — Объясните мне подробно, пожалуйста, что за… накладка произошла.       Ноздри Эрики зло раздувались, выдавая, каких трудов ей стоило сдерживать резкие выражения.       Рассказ о произошедшем занял немного времени. Говорила в основном Виктория, а японка только изредка вставляла комментарии.       — Сара Кинни, та учёная, воспользовалась суматохой, чтобы освободить мутантов от блокираторов. Пока Лаура — её дочь, нарочно медленно вскрывала двери в эвакуационный тоннель, она сняла блокиратор с девушки, которая может проецировать защитный купол. К сожалению, это заметили, и их план, задержать уходящих военных дал трещину. Лаура, чтобы отвлечь внимание от основной группы, атаковала ближайших вояк. В этот момент доктор Кинни освободила девочку, которая может открывать порталы куда попало, по словам ребёнка — не на Землю. Девочка не умеет контролировать точку выхода, поэтому пленные планировали использовать его не для побега, а для защиты от огня.       — Порталы не на Землю? И на ней ставили опыты? — Эрика была поражена настолько, что на секунду забыла о своей злости.       — Портал живёт максимум несколько минут, потом схлопывается, либо девочка его закрывает по желанию, — пояснила Виктория. — По словам Кинни, её планировали… «научить» контролировать силу. В начале экспериментов была потеряна группа исследователей — у ребёнка не получилось открыть путь в то же место.       — Обучение включало в себя пытки голодом, жаждой, перманентные избиения, психологическое давление и применение разнообразной химии, — равнодушно добавила Ояма. — Последний раз, на глазах у девочки, убили её подругу, с которой они сидели в соседних клетках. Пытались давить на то, что это из-за неумения портальщицы контролировать силу.       С каждым словом Юрико, на лицо Магнето ложилась всё более глубокая тень ярости. Металлические предметы в комнате мелко задрожали, заставив женщину закрыть глаза, и глубоко задышать, успокаиваясь. Несколько секунд в кабинете царило молчание, а потом Леншерр слабо, но признательно улыбнулась.       — Спасибо, Шарлин, — беззвучно проговорила она, открыв глаза и требовательно глянула на сидящих напротив мутанток. — Дальше.       — Дальше часть вояк сосредоточили огонь на Лауре, выведя её из строя. Именно в этот момент туда ворвался Тобиас и начал вырезать всех не мутантов, — говорящая Виктория заметила лёгкую, злорадную улыбку на губах патрона. Саблезубая не сомневалась, что Эрика, будь она там, без сомнений убила бы всех причастных к делам в комплексе. — Сара, пользуясь тем, что все сосредоточены на новом противнике, кинулась к дочери. Тоби, скорее всего, воспринял это агрессией к мутантке и бросился на Кинни. Ну а мелкая портальщица попыталась защитить ту, кто относился к ней по-человечески. В итоге: Тоби сиганул в портал, который она сразу же захлопнула.       Леншерр, задумавшись на несколько секунд, побарабанила пальцами по столику.       — Видеозаписи? Данные серверов комплекса?       — Всё или у нас, или уничтожено. Перед тем, как покинуть место, активировали систему самоуничтожения. Там теперь могила, глубиной в пять этажей под землю.       — Хорошо. Наёмники?       — Получили свою оплату и свалили. Дедпул точно будет молчать: у неё нездоровая страсть к Тобиасу. Касл тоже не захочет с нами связываться — ей хватает тёрок с криминалом. Ну, а вампиры — это вампиры. Тем более они явно опасались нашего парня.       — На всякий случай я ещё поговорю с Роуз, — кивнула Эрика. — Она старушка умная, да и отношения у нас неплохие. Дальше. Тобиас впал в ярость. Из-за чего, я могу понять, но почему его превратило в…       Магнето не закончила фразы, неопределённо махнув рукой.       — Понятия не имею, но подозреваю, что это из-за сил Призрачной Гонщицы, часть которых он позаимствовал некоторое время назад, — ответила Виктория.       Эрика посмотрела на Юрико, предлагая той высказаться.       — Они встречались с ней недавно, но я не сидела с ними рядом, — её действительно не было с ними за столиком. Если её Ученик не счёл нужным рассказывать о встрече с Блейз мутантам, то она тем более не будет выдавать тайны парня. Ояма сомневалась, что Джоан Блейз оценит её говорливость. Тем более Призрачную Гонщицу можно найти и самостоятельно.       ***       Мы… Я! Я, мать твою!!! Я! Сука, как тяжело было начать нормально думать. Чем-то это напоминало начало наш… моей жизни в этом мире. В голове творился хаос. Помнил, что произошло в комплексе, помнил, как под действием ярости сознание двоилось, оставаясь единым. Тяжело объяснить, это даже осознать для самого себя тяжело. Помнил, но соображал, как… как бешеный пёс-шизофреник.       Эти «мы-я» преследуют уже много дней. С огромным трудом от них избавляемся. Избавляюсь! Говорить о себе, как какой-то король Запердосии уже надоело до оскомины.       Что за хрень со мной произошла — неведомо, но это не классическая одержимость, как я её понимаю. Подозреваю самодемонизацию, но доказательств нет. Возможно слияние моей души с Пламенем, потому что я его больше не чувствую… отдельной сущностью. В пользу того, что не одержим говорит отсутствие пассажира, шепчущего: «воруй, убивай, еби гусей», то есть ещё одного сознания не ощущается.       Просто самые жестокие варианты действий кажутся самыми разумными, и одновременно, отвратительными. Что проще: зарезать противника, или обезвредить его и связать? Первое, конечно. И это действительно разумно! Мертвец не вернётся на кривую дорожку, не начнёт мстить, при условии, что рядом нет некроманта, конечно.       Логично, но, блин, не по-людски. Угрызения совести? Не слышали. Моральные терзания? А что это? Как будто с большей части меня слезло всё то, что вкладывает в человека общество. То же восхищение красотой бойни: если абстрагироваться от всего человеческого — это действительно красиво. Вот только я не хочу терять свою человечность. Поэтому только и занимаюсь тем, что «натягиваю» её обратно. Получается… с трудом.       И да, я знал, что прошел по охренительно тонкому льду: помогли мне начать возвращать себе приемлемый ментальный облик нормальным темпом три вещи. Привязанность к тем, кто остался на Земле — о них я помнил даже в состоянии безумия. Моя любовь к комфорту, которого зверила страшная, наслаждающаяся состоянием перманентной злобности была бы лишена. Ну, кроме трона из черепов и всякой подобной бубуйни. И Сиськи!!! Мои вкусы, благо, остались прежними, и не тянуло на всяких крокозябр даже в этом облике. А в комплекте с тем, что я не хотел причинять вреда той же Пенни, или Кристи, мысль о похищении и постоянном сексуальном насилии была отброшена очень легко.       Наряду с ментальными проблемами, вернуться в наш… свой прежний физический облик я пока не могу. Очень надеюсь, что это всё же не постоянная форма, а аналог демонического оборота. Возможно, что когда мой разум станет более человечным, то и внешность получится вернуть?       Перманентное бешенство перестало затмевать разум, как будто мы… да мать его! Как будто я привык к нему. Через время стало ещё легче, состояние «Леопольд под озверином» отпустило, но я всё равно оставался чересчур агрессивным: приступ безумной злости мог накатить из-за любой мелочи. И осложнялось это тем, что каждая потеря контроля меня тоже безумно БЕСИЛА!       Рычу в никуда, выражая окружающему миру своё недовольство. Вообще, в данный момент, меня выводило из себя абсолютно всё. Этот мир, который точно не Земля, небо, солнце, отсутствие луны, эта сраная пустошь, почва под ногами, отсутствие соли, вкус местной живности, редкость источников воды, и даже камни, сука!       Вчера, помню, меня взбесила встреченная по дороге небольшая скала. Я на неё сначала с полминуты орал, рычал, визжал, а потом как ненормальный начал её пиздить. Вот… Просто так, мать её. Я избил скалу, нахерачил на ней глубоких царапин когтями, несколько раз ударил хвостом. И нет, это был не элементаль земли. Это был просто большой кусок камня! Когда чуть отпустило, почувствовал себя персидским палачом, который «наказывал» море.       — Ебучий Кхорн, — проскрежетал я в никуда. Говорить членораздельно получалось. Даже без особого труда, но пасть совсем не была предназначена для общения. Функцию речевого аппарата исполняло горло, поэтому, всё сказанное мной, выглядело, как чревовещание.              Вообще, больше всего я себе напоминал тиранида-ксеноморфа-кхорнита-орка. Внешность, постоянная злость на всё вокруг, желание устроить мощный пастук, переходящий в ВААГХ. И всё это во имя Императора, естественно.       Я издал серию щелчков-смешков, представив, как на подобную мне ебалу прореагировал бы любой лоялист. А если ещё орать: «Во имя Империума и Императора», то я точно сломаю мозги некоторым личностям. Хотя… скорее всего тупо примут за Тзинчита-долбоёба и размажут в тонкий блин.       Новая серия мрачно-весёлых щелчков огласила пространство.       Но вообще, расту. В смысле — расту над собой. Несколько дней назад концепция юмора была для меня ещё труднопонимаема в привычном понимании. В то время было весело думать о том, как смешно-отвратительно извивался бы человек, если лишить его всех конечностей. Сейчас это уже не кажется уморительным, но всё ещё забавным-мерзким. Это говорит о том, что над собой ещё надо работать. Впрочем, как и злость. Как и не пришедшая в норму человечность в целом.       В голове появилось много дополнительных знаний, которые явно были не человеческой природы. Например, модифицировалось моё энергозрение: в спокойном состоянии «видел» я теперь метров на двадцать, а под яростью на всю сотню, наверное. И не только обычные энергии, но и жизнь, наполняющую живых существ. Что это именно жизненная сила я знал твёрдо, но само знание появилось из ниоткуда. Бегали тут, на гибриды крыс и ящериц похожие — мой основной рацион. Убиваешь зверушку, и эта… ну пусть будет вита-энергия, высвобождается. Наша… моя способность её впитывает, насыщая контейнер и даря бодрость телу.       Недостаток запаса в контейнере теперь чувствовался, как голод. Было очень неприятно, когда расходовалось больше трети: хотелось «пожрать», благо с зарядкой особых проблем не было. Натащить сушняка, подпалить, и сесть в костёр. Минус только в том, что топливо чахлое и прогорает быстро.       Шел я всегда в ту сторону, откуда вставало местное солнце. Уже долго шел. Несколько недель. То место, куда меня выбросило, я покинул в состоянии помутнения разума, потом вернулся, не нашел никаких следов, кроме своих. Притащил булыжник, написал возможным спасателям послание, что мне нужно прийти в себя, и свалил: не был я уверен в том, что смогу контролировать тогда ещё постоянное состояние ярости.       Если кто придёт, то по следам меня смогут найти, или послание оставить. Там была приметная скала, да и с чувством направления у меня теперь всё в порядке. Найду, когда в себя приду.       Отвлёк меня от размышлений далёкий яростный рык. Даже, наверное, рёв, похожий на рёв животного. За ним последовал уже крик испуганный, и явно человеческий.       «Любопытно, что там. Злит, что сбили с мысли. Радует, что можно кому-то вломить», примерно так можно охарактеризовать моё состояние, когда я на скорости рванул в сторону, откуда донеслись потревожившие меня звуки.