Жизнь - хороша!

      — Суровые тренировки в восточном стиле? — пожилая фройляйн насмешливо хмыкнула, иронично смотря на Элизабет. На её столе лежал экземпляр «Дейли Бьюгл», а на мониторе замерло в стоп-кадре изображение монстра с чёрными глазами. Монстра, который был её племянником. — В Адской Кухне?       — Про место он ничего не писал, — угрюмо ответила лейтенант полиции.       — Что по самому общению? Заметила что-нибудь странное?       — Нет. Как обычно. Разве что он был излишне весёлый для… — Элизабет нарисовала в воздухе неопределённую фигуру руками.       — Для парня, который превратился в чудовище, — закончила за неё аристократка. — Хороший мальчик — не хочет расстраивать маму.       Её собеседница только сморщилась, крутя обручальное кольцо на пальце.       — И судя по твоей реакции — правильно делает, — закончила пожилая собеседница, аккуратно сняв изящные очки и осуждающе покачав головой. — К чему эти гримасы, Бетти?       — Мне не нравится эта ситуация, — быстро ответила лейтенант, стараясь не смотреть в глаза сидящей за столом женщине.       — То есть, ты не рада, что мальчик жив и не сошел с ума?       — Рада, конечно, — Бетти тяжело вздохнула. — Но то, что он изменился… Что ты будешь теперь с ним делать?       Фройляйн, поняв причину плохого настроения своей воспитанницы, рассмеялась.       — Вот оно что. Ничего не буду делать, девочка, расслабься. В ближайшее время — точно, — она насмешливо глядела на лейтенанта полиции, в голосе была изрядная доля сарказма. — Мне сотня лет, Бетти, сотня! И большую часть этого времени я руководила такими силами, которые ты и в глаза не видела. Ситуация не требует поспешных действий: сейчас не нужно никого спасать или наоборот, убивать, понимаешь? Произошло «что-то», у нас мало информации, даже у узкоглазой её практически нет. Сами мутанты в замешательстве.       Аристократка встала из-за стола, подошла к глухой стене, и лёгким жестом раскрыла потайную нишу… с небольшим баром. Плеснула дорогого коньяка по двум снифтерам, и протянула один из них своей собеседнице.       — Ты конечно, нафантазировала себе, как одержимая чистотой крови маньячка-фашистка, сейчас ринется «исправлять» ошибки эволюции, не так ли? Не отвечай, я уже и так на грани того, чтобы оскорбиться, — пожилая женщина насмешливо махнула рукой на вскинувшуюся было воспитанницу.       — Ты уж прости меня, Бетти, но последнее время ты слишком часто начала думать не головой, а материнскими инстинктами! — посуровела аристократка. — Может быть и хорошо, что я не могу родить, было бы прискорбно, если бы и я превратилась в квохчущую курицу-наседку. Но, девочка, охлади свою матку, это уже раздражает.       Грубость из уст, в большинстве своём, сдержанной и культурной наставницы, заставила Бетти нахохлиться.       — Прости, но я знаю, что ты бываешь жесткой… — начала было Элизабет, но была перебита.       — Не со своим же племянником!!! — рявкнула женщина. — Что изменилось с его телом? Он перестал быть моей роднёй? Нет!!! Кто-то тебе сказал, что он не сможет превратиться обратно? Нет!!! Бетти, я работала с такими людьми, которых кроме как зверьём назвать и нельзя! Был период, когда приходилось подчиняться настоящей нелюди, изменившей себя в погоне за силой! Одна моя коллега заменила себе большую часть органов на требуху чёрте-кого, другая стала сраным киборгом! Если бы я была фанатичкой — давно лежала бы в гробу, и это в лучшем случае. Заканчивай делать из меня кровожадного, безумного монстра!       Фройляйн, успокоившись, хохотнула, и сделала небольшой глоток коньяка.       — Может я и монстр, но далеко не безумный и кровожадный. Всё — ради достижения цели, а не удовлетворения садистских наклонностей, которых у меня, вот неожиданность, нет! Или я что-то упустила, и в моей вотчине всё уставлено камерами пыток, где день и ночь воют невинные жертвы? Ой, да попробуй уже коньяк!       Несколько минут в кабинете стояла тишина. Лейтенант Элизабет цедила коньяк маленькими глоточками, её собеседница отбивала что-то на клавиатуре.       — Вот что, — прервалась фройляйн. — Засиделась ты в лейтенантах, пора тебе и на повышение.       Её молодая собеседница удивлённо приподняла брови.       — А как же Стейси?       — Стейси останется на своём месте, девочка. А ты возглавишь участок, в зоне ответственности которого Адская Кухня.       — Поняла, — кивнула уже собранная женщина.       — Это хорошо, что поняла, — улыбнулась её пожилая собеседница. Необходимый в этом разговоре «приступ раздражения» уже прошел. Её воспитанница прониклась, успокоилась, и даже пережила необходимый приступ стыда и смущения. — Кухня перешла к Седовласой, я скину тебе по ней все данные. Старушка вполне адекватная соседка, так что особых проблем у тебя быть с ней не должно. Тем более малыш уже установил с Манфреди кое-какие мосты.       — Мои действия?       — Берёшь участок, чистишь его от отребья, сидящего ещё со времён Квинпин, договариваешься с Седовласой, — на удивление во взгляде от лейтенанта полиции пожилая дама хмыкнула. — Да-да, находишь точки соприкосновения с мафиози, ты всё правильно поняла. Сильвия баба умная, её зоны влияния, если ты внимательно прочитаешь, что я тебе отправлю, очень хорошо развиваются. И не только подпольные игорные дома, бордели и бары-склады контрабандной выпивки. Кстати, этот коньяк мне доставляет один из людей Манфреди, немного дороже, но быстрее чем официально. Очень маленькие партии, которые буквально потрошат ценительницы…       Женщина кашлянула. Красивая музыка, хорошая выпивка — она это очень ценила, маленькие слабости, наряду с любопытством, одержимостью продолжением рода, и небольшим, как она считала, расизмом.       — Так вот. Кухня — практически соседствует с Мидтауном, и власти откровенно бесятся, что там такая клоака. В восьмидесятых окружной прокурор Джулиани пыталась пересажать всю шушеру*, почистить район, но нам, в то время, это было не выгодно. Поэтому она получила по рогам и оставила Кухню в покое. Потом ирландская мафия продула Квинпин, и район отошел к ней, а та… Не была особо заинтересована ни в чём, кроме уже имеющегося денежного потока. У неё другие направления развития в приоритете.       Небольшой глоток коньяка, чуть прищуренные от наслаждения глаза.       — Седовласая же, всегда старается извлечь максимум выгоды. Тут яркий пример того, как мать нормально думает и ПРАВИЛЬНО заботится о благополучии своих детей, — быстрый укоряющий взгляд на Бетти, от которого та слегка смутилась. — Близость Мидтауна даёт перспективы для района, и Манфреди их не упустит, так что кооперация теневой власти, нацеленной на благополучие и полиции, дадут хороший импульс развитию этого места. У тебя две цели: первая, она же главная — не дать начаться конфликту полиции и Тобиаса, раз уж он, по какой-то причине, решил там поселиться. И вторая — она больше для прикрытия, но отнесись к ней серьёзно. Почисти район от маргиналов, но так, чтобы не сильно задеть Манфреди. В идеале, сведи с ней знакомство. До меня доходила информация, что старушка сама ищет выходы на… некоторую организацию. Возможно, это в будущем нам пригодится.       ***       — Инферноамериканец, серьёзно? — защёлкал я, рассматривая новые документы.       Не знаю, Колсон это придумал, или безымянная юмористка из ЩИТа, но новая национальность меня знатно повеселила.       — Сэр? — с долей непонимания подала голос курьер из организации Фила. Я только развернул документ лицевой частью к ней. Женщина вчиталась, и хмыкнула. — Понятно, я могу идти?       — Да, конечно. Спасибо вам, — вежливо киваю агенту. Очень серьёзная дамочка, кстати. От неё даже не пахло опасением. Просто деловая сосредоточенность, а сейчас ещё и немного веселья.       — Я всего лишь курьер, — скупо улыбнулась она, и попрощавшись убыла восвояси.       Я, тем временем, продолжил перебирать бумажки.       — Медицинская страховка. До конца года, — очередная серия весёлых щелчков нарушила тишину чердака. — Представляю, как вхожу в кабинет терапевта, и такой: «доктор, у меня хвост шелушится, что делать?», или: «у меня шрушер чешется, а джагон какой-то вялый последнее время. Может у меня инферносифилис?»**. Юмористы, блин.       Вчерашняя ночь прошла в переписках. С Пенни, с Кристи, с девчонками из школы Ксавье, друзьями из Мидтаунской школы. От аудио-видео сообщений пришлось отказаться, и даже некоторым людям и мутантам писать в личку вещи, которые знаем только мы, потому что самые подозрительные с недоверием отнеслись к моим отказам от созвонов.       Старшие мутанты действительно не сказали о моём превращении, только о пропаже. А после возвращения меня-хвостатого слали всех к Ояма, которая «отправила Тобиаса на тренировку». Японку успешно задолбала орда моих друзей, и та сдала часть позиций, сменив полную изоляцию на возможность общения через интернет.       Сам я старался не палиться, отговариваясь «секретностью», и тем, что нас могут слушать. В том, что ЩИТ, или ещё кто, мог каким-то образом отслеживать обмен информацией между нами я не сомневался, так что дальше общих фраз типа: «у меня всё окейски, девчонки», не уходил.       Узнал, что мутантов у нас прибавилось: их привезли Виктория и Юрико, но те сразу уехали на какую-то из секретных баз Магнето, к вящей грусти Джубили, которая не смогла с ними даже словом перекинуться. Я на эту информацию…       Видели, как демон благодарно крестится? Вооот. А я ещё и Богиню и Императора возблагодарил! Наши девочки параллели между отсутствием Тоби и Появлением Димона на той базе — влёт проведут. Да и с Джубс станется придумать ТАКУЮ историю, что Брок будет нервно смолить папиросы в углу и исходить на какашку от зависти!       В общем… Документы у меня есть. Как насчёт пожевать на завтрак сэндвичей из знакомой кофейни? Я там два раза кофе покупал, и второй раз уже никто из персонала сбежать не пытался, а только пялились.       Запихал удостоверение личности в карман, заныкал остальные документы в сумку, её припрятал на одну из верхних балок чердака, и почапал за едой.       Шел открыто только конец пути наслаждаясь удивлением пешеходов — нефиг всем знать, где я сегодня днюю. Часть сворачивала в переулки, некоторые резво разворачивались. Но были вполне храбрые дамы, которые спокойно проходили мимо, посматривая на меня с опаской и любопытством. Почти сразу начали раздаваться щелчки сработавших камер, кто-то снимал видео… а я шел.       Закупился съестным очень легко, мне даже вежливо улыбнулись, пожелав приятного аппетита. Довольно раннее утро — почти пустой зал, в котором сидела только пятёрка посетительниц за разными столиками. Первые секунд пять от них веяло страхом, потом пахнуло узнаванием, страх притух, уступив место азарту… В итоге дожидался завтрака-ужина я под прицелом парочки в наглую наставленных смартфонов и тройки снимавших меня исподтишка. Одна, правда, меня насторожила. Агрессия, ненависть, отвращение.       Морду лица довольно молодой женщины я постарался запомнить. Ничего необычного в ней не было — обычная, вроде, обывательница. Мутантоненавистница? Или просто видистка? Эх… Вот с такими не товарищами будут проблемы. И хорошо, если те ограничатся забрасыванием гнилыми помидорами…       Уже перед тем, как я покинул кафе ко мне подошла местная менеджер, которая несколько нервно, но вежливо, попросила сфотографироваться с персоналом. Я порядком удивился, но согласился.       Довольно забавный контраст с подобными ситуациями в прежнем теле: меня не пытались облапать, прижаться плотнее, наоборот: скопились вокруг, стараясь держаться как можно дальше, большинство улыбок были такие, как будто я их в заложники взял, забавно, в общем. Как сказала менеджер: фото повесят на одну из стен — чисто ради понтов.       Уже шел «домой», когда из переулка по пути услышал знакомый голос. Довольно нервный, с агрессивными нотками. Девушка сильно перебарщивала с матом и словом «чо». Интересно…       ***       Чокала ненавидела наркоту и торчков. Сраная дурь забрала у девочки всё хорошее, что было в жизни. Мам, старшую сестру, нормальное детство, благополучие. Девчонка росла без опеки родных, заботы, регулярно подвергалась побоям из-за неадекватного состояния обдолбанных в хлам домашних. Последней каплей, переполнившей чашу терпения ребёнка, стала смерть родной матери от передоза. Пусть та была почти всегда или в поиске дозы, или под кайфом, но хотя бы капля внимания от неё перепадала. Хотя бы подзатыльниками, прилетающими за неуспеваемость, или зуботычинами за позднее возвращение домой.       В итоге она сбежала из дома, бросила школу, и прибилась к банде таких же никому не нужных подростков. Промышляла мелким криминалом, карманными кражами, воровством. Но никогда не связывалась с блядской наркотой.       Ни продавать эту мерзость, ни работать курьером девочка не соглашалась. Она бы с удовольствием засадила нож под рёбра предлагающим, и останавливало подростка только понимание, что подруги убитой придут мстить. А жить Чокала любила. Даже вот так жить…       Всё изменилось к лучшему недавно. У Кухни поменялась хозяйка, и наркоши с барыгами резко стали нежеланными на её территории. Серьёзные тётки Седовласой разогнали бывших королев, а на их место пришли Адские Суки.       Сначала девочка не ждала от них ничего хорошего. Но к её удивлению жить стало легче. Беспредела становилось всё меньше, девки с «сучьими повязками» не стесняясь пиздили всех, кто не понимал, что правила поменялись, и теперь тут приветствуется «честный бизнес». А после того, как Чокала увидела кончину барыги, которая подсадила на иглу её матерей… Она сама пришла в банду.       Банду, которая больше напоминала какую-то народную дружину. Девки больше зависали в качалках, чем с бухлом. Несколько матёрых ирландок, живущих тут ещё до Квинпин, практически прописались там, показывая соплюхам «как по-ирландски бить с кулака в рыло», не брезгуя тряхнуть стариной, и сходить с ними щимануть притон-другой.       У подростка появились первые настоящие подруги, которые подкармливали её, дарили одежду, общались. Правда и вломить могли, конечно, но Чокала не обижалась, а радовалась. Это было отдалённо похоже на заботу старших сестёр. Девочка даже временами ревела от радости, что теперь не одна. Она по-настоящему гордилась тем, что делала: Кухня начинала постепенно очищаться от мрази. То, что раньше делала одна Сорвиголова, которой Чокала искренне восхищалась, теперь дружно делают и Суки, пуская кровь всякой погани.       Только вот сейчас её подловили те, кому пару дней назад она с подругами «объясняла», что наркотики — это плохо. С удовольствием объясняла, и по почкам, и с ноги по лицу. Только вот сейчас их было четверо на одну, а не равное количество, как в тот день.       «Ебаные наркоманки, блядские барыги», ругалась про себя подросток, в поисках выхода, которого не было. Её зажали в замусоренном переулке, оканчивающимся тупиком, между двух глухих стен, подкараулив по пути к проходу «домой»: тёплому подвалу с бойлером, в который она ещё могла пролезть, через погнутую решетку на маленьком оконце у того самого тупика.       — Чё, псина, — щербато лыбилась одна из наркоманок. — Твоих подружек чё-та не видно, да? Уже не такая храбрая?       — Порежу, шалава, — зарычала на ту Чокала, вынимая из кармана нож. Тупой и мелкий, которым она в основном вскрывала консервы, или поддевала створки окон.       Дружный смех нарколыг был ей ответом, у всех в руках что-то было: от палки, до обломка кирпича. «Вот и всё», мелькнула грустная мысль, а в душе стало так горько, что не увидит больше своих подруг. В то, что её просто побьют беспризорница не верила.       — Execution’s fun! I think that you should come. To loose yourself and to relax…*** — послышался довольно стрёмный напев, стрёмным, но знакомым голосом, который заставил девчонку слегка приободриться.       Громкий скрежет чего-то по асфальту, напоминающее шаркающие шаги…       — Just put your head under my axe. Execution’s fun! I think you should try one… — напев слышался всё ближе, и все, включая Чокалу, завороженно смотрели на поворот в десятке шагов от них.       — To put your mind back on track. I’ll swing my axe right through your neck!!! — с последними словами, которые были пропеты низко, угрожающе и с нотками безумия в голосе, из-за поворота вышел её знакомый Димон, которого она про себя звала Страшилой.       — О, какие люди! — приветливо и весело воскликнул монстр. Его вечная улыбка довольно скалилась встречным, а залитые чернилами глаза смотрелись жутко. Особенно в комплекте с песенкой, пропетой очень немузыкально, а поэтому особенно угрожающе. — Чокала! Рад тебя видеть! Я смотрю ты тут с подругами зависаешь?       Девчонка аж задохнулась от такого предположения! Она с НИМИ?!       — Да я лучше сдохну, чем с такими уёбищами общаться стану, — возмущение само вырвалось наружу, оформившись в гневную тираду.       — А чего тогда вы тут делаете? Вчетвером, в тупике, с камнями-палками и одной девочкой? — склонил голову на бок монстр, пристально рассматривая резко поубавивших пыл нариков.       — Ничего, — буркнула главная, бросив угрожающий взгляд на Чокалу. — Мы уже уходим. Пошли, девчат.       Когда главная поравнялась с высокой фигурой перед её лицом свистнул наконечник хвоста, на пол ладони вонзившийся в кирпич стены.       — И даже чаю не попьёте? — угрожающе протянул монстр, вплотную приближая свою морду к побелевшему лицу женщины. — Думаю, перед этим нам нужно прояснить один вопрос…       — М-мы ей ничего не сделали…       — Но собирались, — рыкнул Димон, а у Чокалы потеплело на душе. И не такой он и страшный…       — Я предупрежу вас один разик, всего один. Вы же умные девушки? — рычание было настолько угрожающее, что кивнула даже спасаемая девчонка. — Если с Чокалой, или её подружками что-то случится, то я вас найду. Зловоние от ваших мерзких туловищ я запомнил. Что с вами дальше будет, объяснять?       Коготь на пальце Димона медленно заскрежетал по стене, оставляя глубокую царапину.       — Н-нет, м-мы всё поняли, — дружно замотали головами маргиналы.       — Люблю понятливых, — кивнул монстр, выпрямляясь, и вынимая клинок хвоста из стены. — А сейчас: съебались в ужасе.       Проводив взглядом четвёрку взглядом Димон повернулся к девочке, и подмигнул.       — Чо-как, Чокала? — привычно-весело, без угрожающего рычания проскрипел он.       — Опизденеть! — не сдержала эмоций беспризорница и всхлипнула. Пронесло. — Спасибо, Димон!       ***       От автора:       * Адская Кухня и окружной прокурор Рудольф Джулиани. Реальные события — дядька пересажал главарей ирландской мафии, закрыл бухальни, где собирались маргиналы. Прижал проституцию и наркоторговлю. В результате начался экономический подъём, и сейчас Адская Кухня нашего мира — вполне благополучный район для Нью-Йорка. Он находится в зоне ответственности двух полицейских участков, но авторским произволом я передал его только одному — 18-му.       ** Инферносифилис — да, это отсылка на Шницелиаду и флоросифилис: -Р       *** Группа «Tardigrade Inferno», песня: «Execution Is Fun»! ​