Все оттенки Бурлеска

      — Ты — никчемная девчонка!       — Да у тебя не получится ничего!       — Кому ты нужна на Бродвее?       — Не дури, выбирай что-то другое!       Вдохнув побольше в грудную клетку свежего воздуха, девушка двинулась дальше по улице. В голове проскакивали все те же мысли, собственно, что и последние пару дней. Правы были ее матушка и отец, когда говорили, что здесь — в столице, она никому не нужна. Ее детская мечта прославиться на Бродвее закончилась крахом. Видите ли, ее лицо кислое, не выражающее никаких светлых чувств, как лимон, а тело, как бревно. Никакой пластики! Да и по внешности прошлись как бульдозер по асфальту, не жалея выражений. А про голос можно и не говорить. Люди, сидящие в комиссии, злые. Все как на подбор, будто в каком-то голивудском фильме: лысый мужчина, худощавого телосложения; дама со свисающими двумя подбородками, привычно с сухим выражениям лица, какая-нибудь заслуженная артистка страны, про которую мало кто помнит — высказала все по поводу и без внешности бедной провинциальной девчушки, которая приехала покорять столицу.       Казалось, нет ничего ужаснее: тебя не берут туда, где хотела оказаться с самого детства; так еще и обратно вернуться будет большим позором для нее и семьи.       Поправляя дорожную сумку на плече, девушка идет все по той же «Аллее Славы», высматривая имена великих на асфальте, с особой горечью подмечая, что ее имя здесь никогда не окажется, потому что она «пустышка, каких в Голливуде полно», так выразился мужчина из комиссии. Слезы застилали глаза. Накопленные деньги кончались и нужно было думать где переночевать ночь, может даже две и с позором ехать в ближайшие дни в захолустье откуда сама родом, где ее ожидало место официантки в придорожном кафе до конца своих дней.       Возвращаться совсем не хотелось, но оставаться в столице, где до тебя никому нет дела, где тебя могут сожрать дикие звери и даже не подавятся твоими жалкими косточками — себе дороже. Хотелось бы еще пожить, хоть и никчемной жизнью, которая уготовлена всем в захолустье. Слащавая картинка развевалась также, как и ветер развевал ее кудрявые волосы цвета молочного шоколада.       Когда она ехала сюда, то в ее голове всплывал самый благоприятный сценарий, а на деле, шагает по какой-то уже незнакомой улице, туфли натирают пальцы ног, а в какой-то момент каблук одной из туфель вовсе ломается неожиданно и девушка с грохотом падает на сырой асфальт, сдирая ладони в кровь и кожу на локте. Компания людей по другую сторону улицы даже внимания не обратила на звуки падения, они также продолжили стоять и раскуривать свои сигареты, бурно что-то обсуждая в своем кругу. Усевшись на бордюр, девушка расставила колени в стороны, опираясь локтями в них и тяжело выдыхая весь воздух из грудной клетки. Белая майка-безрукавка была испорчена грязью, джинсы в коленях порвались и сняв со ступни поврежденный каблук и оглядев его, она на грани истерики, отложила тот в сторону, чтобы глаза не мозолил еще больше.       — За что мне это все? — она подняла голову в небо, надеясь увидеть темное небо с тысячами звезд, но вместо них была лишь грозовая туча, которая закрывала даже светлую луну.       Порывшись в большой сумке, она отыскала черные конверсы. Когда она натянула их на босые ноги, в голове проскользнула мысль, что если она зайдёт в какой-нибудь круглосуточный бар, закажет там какое-нибудь пиво и просидит там до утра за столиком или же в кабине туалета, заперевшись — сократит ее бюджет. На этом и согласилась сама с собой, оставляя сломанные каблуки на мокром асфальте у себя за спиной.       Бродя по узким улицами, в ее лицо сначала подул сильный ветер, покрывая свободные участки кожи мурашками, следом в небе прозвучала гроза, потом сверкнула молния, а через пару секунд резко полил ливень.       Быстро спрятавшись под козырьком какого-то здания и оглядевшись, она увидела неоновую вывеску, которая мигала в каком-то странном порядке, излучая красный и фиолетовый свет. Заведение именуемое «Ангел смерти» не вызывало особого доверия, но стоять под козырьком обдуваемым холодным ветром, не свойственным летнему периоду, перевесило все «за и против».       Огибая последнюю лужу, она все же провалилась одной ногой в нее и стряхнув мокрым насквозь кроссовком хотела уже войти, как тут же мужчина в черном костюме остановил ее, выставляя свою морщинистую руку в грудину девушки.       — Вы не проходите, — сухо, без эмоций на покрывшемся морщинами лице, проговорил мужчина, оглядывая ее.       — Почему я не могу пройти? Мне есть двадцать один!       Опустив сумку через плечо на мокрый асфальт, она некоторое время порылась в ней и отыскав свою ID-карту, подала ему. Мужчина долго вглядывался в удостоверение, а потом в лицо незнакомки и в итоге отошел в сторону, пропуская во внутрь.       Как только дверь за спиной закрылась, кожа начала покалывать от резкой смены температур — воздух в помещении был теплым, этому способствовала длинная батарея вдоль стены. Сама стена была покрыта мягким бархатом красного цвета. Сигаретный запах почти что сразу забился в ноздри, на что она лишь сморщила нос, закрывая его рукой. Табаком воняет ужасно, но чем глубже она спускалась по лестнице вниз, тем сильнее он ощущался даже сквозь ладонь.       Огибая круглую лестницу, ее взору предстало большое помещение, где расположились некоторые мужчины с дамами. Официанты сновали туда-сюда с полными разносами бокалов шампанского и стаканов с виски. Зала сама по себе была затемненной, свет на нее падал лишь от небольших настенных светильников, но больше все же от сцены, которая была усеяна прожекторами, освещена в нежно-голубом, но та была пуста. Приглушенная трель мелодии играла из колонок.       По правую сторону расположился огромный бар, в стене на стеклянных полках стояли бутылки с алкоголем, за самой стойкой трудились бармены в униформе: черные классические штаны, подтяжки красного цвета отлично сочетались с белой хлопковой рубашкой, воротник ее был украшен алым галстуком-бабочкой, а на голове были черные кепки-козырьки. Спускаясь по последней ступени на ровный пол, ее вновь остановили.       Мужчина придирчиво оглядел ее с ног до головы и кивнул куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, слева от нее стоял небольшая стойка, на которой было написано красивым шрифтом «Касса» и цена за вход.       Протащив свою дорожную сумку, она протянула крупную купюру. Кассирша средних лет лучезарно улыбнулась и протянув сдачу в несколько купюр, выдала ей бумажный браслет с персональным номером.       — Где я могла бы оставить свою сумку? — девушка поежилась от пристального взгляда и, как ей показалось, безумной улыбки.       — За баром можете. Скорее проходите в зал, скоро начнётся шоу. — женщина вытянула ладонь по направлению к бару и отвлеклась на сотрудника заведения, что-то бурно с ним обсуждая.       Прежде, чем пойти в указанном направлении, она завидев табличку женского туалета, пошла сначала туда. Переодевшись в легкую водолазку и джинсовую мини-юбку, она подтянула свои белые носки, и посмотрев на свое отражение в немного заляпанное следами от пальцев зеркало, подметила, что глаза воспаленны из-за недавних слез, поэтому умылась холодной водой из-под крана, а следом собрала вьющиеся волосы в высокий хвост, растянутой резинкой.       Вышло не так уж плохо, правда коленка правой ноги и ладони рук нещадно ныли и горели.       На баре, улыбчивый бармен с удовольствием налил ей рюмку водки, утаскивая за стойку дорожную сумку, приговаривая, что вещи в надежном месте и напиток за счет заведения.       Девушка скосила взгляд на рюмку и немного поразмыслив, все-таки выпила залпом. Естественно закашливавшись и придерживая ладонь у рта, глубоко начала вдыхать прокуренный воздух, чтобы выпитое не вышло наружу вместе с недавно съеденным хот-догом. Это был бы полный провал и охрана бы точно вывела ее на улицу без возможности вернуть ее обратно, точно лишив ее последнего более приемлемого ночлега.       Бармен с понимающей улыбкой поставил перед ней стакан воды, который в считанные секунды опустел.       — В первые здесь? — с его лица не сходила вежливая, наверняка натянутая улыбка.       — Да. Что это за место? — покрутив головой в разные стороны, оглянула заведение.       — Детка, — протянул тот, — Ты откуда вылезла? Это популярное место в нашем городе. Слышала когда-нибудь о Бурлеске? — завидев у нее задумчивое выражение лица, продолжил он, — Это танец такой. Раскрепощенный, заставляющий душу дьяволу продать! Величайшее шоу последнего тридцатилетия!       — Стриптиз что ли?       — Стриптиз — это стриптиз. Впрочем, сама увидишь! — бармен вытер мокрые руки, которые ополоснул в маленькой раковине встроенной в бар, о полотенце, висевшее на его плече и удалился.       Всего через мгновение, настенные светильники погасли, оставляя лишь свет от сцены. Занавес поднялся и да начнётся шоу.       Там стояло четыре девушки: трое из них были облачены в пышные короткие платья с рукавами-фонариками, на их головах красовались белые пышные парики, а на лице красивый макияж с ярко-красным цветом на губах, на веках были розовые тени и стрелки, что доходили до бровей.       А у другой, что стояла по середине, уложив тонкие руки на свои бедра, было такого же цвета пышное платье с длинным шлейфом, только корсет ее был украшен маленькими кристаллами черного цвета.       В зале повисла тишина. Сначала послышались какие-то звуки похожие на шепот, потом щелканье пальцами и наконец, заиграла песня. Под ритм они плавно начали двигаться, медленно переставляя свои длинные ноги чуть шире своих плеч, руки были подняты над головой и девушка в центре запела высоким голосом под мелодию. Изящно улыбались гостям, что пришли посмотреть их шоу, позволяли оголять некоторые участки своего тела, а в конце своего номера и вовсе наклонились вперед, выпячивая пятую точку       перед зрителями, качая ей перед ними в такт мелодии. Юбка пышного платья поднялся, открывая вид на бархатную кожу, обтянутую стрингами.       — Это было… Великолепно.       Глаза горели, улыбка с лица не сходила и девушка, встав со стула, аплодировала стоя, словно под гипнозом следя, как четверо удаляются со сцены и их заменяют новые артистки.       Следя за происходящим дальше, она начала понимать где оказалась и почему такая дорогая цена за вход.       Невероятные костюмы девушек, их номера и прекрасное пение артисток, которые приковывали тебя своими манящими глазами и заставляли смотреть лишь на сцену. Некоторые мужчины из зала свистели в след уходящим со сцены, кто-то выкрикивал похвалы. Дамы же предпочитали вести себя скромнее, но аплодировали стоя.       Спустя примерно час, девушки прекратили выступление, взяв перерыв в сорок минут. Тут и бармены вернулись на свои рабочие места, и официанты забегали по залу, разнося заказы.       — Ну как тебе, детка? — парень поиграл густыми бровями, улыбаясь.       — Это было действительно великолепно! Завораживает очень.       — А я что говорил? Посмотри на гостей, многие здесь не в первый раз, но смотрят шоу так, будто никогда его прежде не видели! — парень протирал бокал.       Девушка опустила голову в стакан с водой и грустно улыбнулась.       Рядом на стул кто-то сел и мягким голосом попросил стопку текилы из-за чего на баре произошел небольшой спор.       — И не выпрашивай! Мне запретили наливать!       — Ну, Тэхен, пожалуйста, — девушка в светлых чулках сложила ноги крестом и сложила руки в молитвенном жесте, — Я не выдержу без этой стопки. Ну чего тебе стоит? Она не узнает, честно! — темные волосы собранные в длинный и высокий конский хвост, немного завились.       — Мадам Бану меня живьем сожрет, если узнает! Пожалела бы мою сладкую задницу! — бармен поставил перед незнакомкой стопку и та быстро ее выпила, вдыхая запах своей кожи и закусывая долькой лимона, что протянул ей парень.       — Спасибо, Тэхена… Проси что хочешь! — девушка потянулась через весь бар, чтобы поцеловать парня, но тот лишь вытянул руку вперед, преграждая путь к своему лицу.       — Иди уже отсюда, чертовка! — замахнувшись полотенцем на нее, с улыбкой произнес.       Когда она отлучилась в туалет, то не ожидала увидеть там двоих артисток заведения. Она это быстро поняла по их одежде. Те были одеты в черные коктельные платья, а на плечах их красовалась черная страусиная накидка, в волосы было вдето чёрное перо, а шея их была усеяна белыми бусинами.       — Вот черт! Кто-то пришел! — сказала одна, быстрее выкидывая через невысокую форточку сигарету. Вторая же замахала рукой в воздухе, чтобы табачный дым быстрее развеялся.       Как только они увидели вошедшего, то на их лицах сначала проскользнуло раздражение, а потом и вовсе интерес.       — Разве в наше заведение пускают детей?       — Такая хорошенькая, так бы и съела ее… —       — Девушка, вы нас извините, но у вас такое красивое лицо. Вы совершеннолетняя?       Посмотрев на этих двоих через зеркало, она медленно кивнула, вымывая руки.       — Как ваше имя? — спросила вторая, темнокожая высокая женщина.       — Розанна, а вы…?       — Прекрасное имя для прекрасной девушки. Не желаете присоединиться к нам? — светловолосая девушка протянула Розанне сигарету, на что та вежливо отказала ей, потому что не курит.       — Извините мою подругу за бестактность. Как вы могли заметить по нашей одежде мы артистки данного заведения. Наш номер в самом конце, — темнокожая женщина подошла ближе, разглядывая уже не стесняясь, — Вы очень красивая, у вас есть работа? Надолго в столице? Может, вы модель?       — Девочки, вы извините, но мне уже пора возвращаться…       И она сбежала, потому что от внимания этих дам и изучающих взглядов стало не по себе.       Усаживаясь на стул, она заказала бокал шампанского, потому что в заведении не наливают пиво, как выразился бармен Тэхен (она запомнила). Там где был первый бокал, там и второй, и третий. Через час она уже уложила голову на стойку, на шоу за ее спиной не обращала никакого внимания, потому что в голову опять закрались мысли о ее провале и будущей жизни.       Когда Тэхен спросил у нее, почему же та сидит с кислым лицом, та все и выложила, ничего не скрывая. С самого начала… Она только и успевала вытирать горячие слезы салфеткой, любезно протянутой парнем.       — На самом деле, искренне не понимаю их. Они потеряли такой бриллиант! Не принимай их слова близко к сердцу. Они дураки, раз не разглядели то, что вижу я, — парень взял Розанну за руку и слегка сжав, улыбнулся, — Можешь переконтоваться у меня, если не боишься. Как тебе? И работу тебе найдем, не переживай! Ты не зря здесь оказалась, я в этом уверен!       Может, за нее говорили четыре бокала шампанского или все-таки отчаяние, но она согласилась, действительно радуясь подарку судьбы: на незнакомой улице увидела странную вывеску, отдала последние деньги за вход и встретила добродушного человека, который предлагает свое жилье, не прося ничего взамен — подкупает. Особенно такую доверчивую девушку, как Розанна Пак.