Все оттенки Бурлеска

Всегда найдутся люди, которые причинят тебе боль. Нужно продолжать верить людям, просто быть чуть осторожнее.

— Габриэль Гарсиа Маркес

      Шоу длилось до четырех утра. Это было незабываемо, Розанна была уверена в том, что эта ночь останется на долгое время, если не на всю жизнь, в памяти. В самом конце, она помнит лишь громкие аплодисменты, свист мужчин и такие же громкие комплименты от женщин. От шампанского или же громких звуков разболелась голова. Тупая боль атаковала затылок, в сон клонило настолько, что она готова была развалиться на барной стойке или же лечь на ковровое покрытие пола, но воспитание не позволило это делать, потому она попросила нового знакомого налить ей чашечку крепкого кофе.       — Двойной американо без сахара. Поможет взбодриться! — с улыбкой он протянул ей небольшую фарфоровую чашку и оглядел уже пустой зал.       Его взгляд просиял, улыбка на лице стала еще шире и Пак развернулась на стуле, чтобы увидеть воочию на кого же тот так смотрит. Это был мужчина в черном приталенный костюме, длинные темные волосы по плечи того были зачесаны назад, густые брови изогнулись, в одну из них было вдето колечко, а на шее виднелась татуировка какого-то цветка. Взгляд его был направлен на Тэхена, тот тоже сиял и Пак могла лишь предположить, что эти двое состоят в романтических отношениях, потому что таким взглядом не смотрят на своего коллегу.       — Ты закончил? Мне нужно еще десять минут и можем ехать. — голос мужчины был таким мягким, совершенно не сосчитался с его грозной физиономией.       — Подожди! Гуки, мы можем поговорить? — Тэхен скосил взгляд на Розанну.       — Какие-то проблемы? — мужчина потянулся к внутреннему карману пиджака, но тут же остановился, завидев вытянутую вперед руку бармена, — Тогда позже. Рональдо меня убьет, если я не закончу обход, — и улыбнулся, обнажая ряд белоснежно-ровных зубов.       Повернувшись к бармену, она изогнула бровь в вопросительном жесте, ставя уже пустую чашку на бар, которую сразу же принялись вымывать. В голове крутился лишь один вопрос: что вытащил бы тот Гукки из внутреннего кармана?       — Ты не подумай, он на работе только такой грозный. За границами заведения он лапочка, но лучше не зли все равно, — поджав губы в тонкую полоску, пробасил Тэхен, — Держи эту тяжеленную сумку, не представляю как ты ее тащила сама! — он вытащил ее из-за бара, ставя рядом с хозяйкой.       Официанты и бармены ставили стулья на столы, пока уборщицы вымывали полы зала и сцены. Все работники готовили зоны вместе к завтрашнему вечеру, даже некоторые артистки помогали, те, кто успел переодеться и смыть макияж.       За всей этой суматохой, Розанна сразу и не услышала, как какая-то девушка ревела, умоляя дать ей последний шанс.       Это происходило не в самом зале, а где-то за кулисами сцены. На мгновение в помещении стало совсем тихо, послышался звонкий удар, громкий стон, а следом стук каблуков и вопли с молитвами.       На сцену вышла женщина. Она остановилась на середине, сложив одну руку на талию, перенося вес на одну ногу. Черное облегающие платье ниже колена, ее черный волос был собран в тугую шишку, на шее красовался черный платок.       — Дэйзи! — голос был грозным, ее цепкий взгляд пробежался по всем сотрудникам и случайно ли, но остановился на мгновение на самой Пак, — Дэйзи, черт тебя дери! — голос повысился.       Из какого-то помещения выбежала женщина примерно одного возраста с той, что стояла на сцене в величественной позе: блондинистые кудряшки были небрежно убраны в пучок, ее очки на веревочке аккуратно сидели на переносице, ее зеленая юбка была ниже колена, а верхнюю часть тела закрывала ужасная блузка светло-зеленого оттенка с рюшами на рукавах, на ступнях были черные туфли с острым носом. Какая безвкусица!       — Да, мадам?       — Почему я должна искать тебя, Дэйзи? Я здесь кто? Работник или владелец? — мадам возвышалась на сцене, как царица на престоле перед поданными.       — Владелец, мадам. — Дэйзи опустила голову вниз, разглядывая свои «модные» туфли, голос ее дрогнул в конце.       Все работники не обращали внимание на то, как хозяйка заведения отчитывала своего секретаря за оплошность, они просто продолжили подготовку зала к следующему вечеру. По коже прошлись мурашки от властного тона Мадам Бану, которую представил Тэхен, шепнув на ухо Розанне. Почему-то сперва представлялась женщина преклонного возраста, возможно немного полноватая, с ужасным парфюмом и красной помадой на губах. Но в реальности, та оказалась полной противоположностью: смотря на такой тип женщины, как Мадам Бану, мужчины шею сворачивают, слюни пускают, а женщины тайно хотят себе такую же фигуру и завидуют черной завистью ее надменному взгляду и красоте. На вид ей не больше сорока лет.       Спустя пару минут этих криков на бедную Дэйзи, Тэхён озвучил, что он закончил свою работу и они могут выдвигаться. Сумку он, конечно же, чуть ли не силой, но забрал у Розанны, потому что та изначально упиралась как могла, причитая, что сама справится.       — Ким Тэхен! Стоять! — мадам медленной походкой шла в их сторону, а они так и остановились у лестницы. Бармен закусил нижнюю губу, сжимая в руке чёрную ручку сумки до побеления костяшек, а когда мадам все же дошла до них, то развернулся к ней с виноватой улыбкой на лице. — Ты — маленький щенок! — и получил от нее по затылку, — Что тебе было непонятно сегодня: не наливать артисткам во время шоу? Ты плохо понимаешь? — ее лицо исказилось настоящей злобой, — Черт! Я даже уволить тебя не могу сейчас!       — Простите, мадам Бану… Такого больше не повториться… — Ким казалось сжался рядом с ней до мизерных размеров. — Это правда был последний раз, простите!       Розанна стояла рядом, боясь пошевелиться или вдохнуть воздух, настолько вокруг царила злоба этой женщины. Она была в шоке, потупив взгляд в пол, как и бармен.       — Еще раз такое повториться, Ким Тэхен, и ты останешься без зарплаты, уяснил? — женщина с таким же злобным выражением на лице погладила его плечи, — Вы все! — она обернулась на персонал, — Если не хотите работать здесь за бесплатно, то уясните: не наливать алкоголь артисткам заведения во время работы! Прочитайте ваш договор об устройстве, там этот пункт тоже прописан. Все, кто посодействует этому, также понесут наказание. Не думайте что это останется незамеченным! У меня везде есть глаза и уши, — и после пламенной речи она удалилась куда-то глубоко, но звук ее каблуков, что ударялись о деревянный пол у кассы был до сих пор слышен в ушах.       Когда они вышли на улицу, возле заведения стояла черная дорогая иномарка, на водительском сидении сидел этот Гукки и вальяжно выдыхал струйку дыма в открытое окно, положив на него свой локоть, разговаривал с каким-то мужчиной, улыбаясь при этом. Бармен подтолкнул Розанну к задней двери, и положив ее сумку в багажное отделение, сам сел впереди, смачно чмокнув в щеку своего бойфренда.       — Можем ехать, зайчонок. — кивнув на прощание мужчине с которым болтал его парень, он уложил крепкую ладонь на свое бедро.       — Не понял, — мужчина оглянулся на Розанну, смотря на нее в упор и поднимая вверх проколотую пирсингом бровь, — Тэхен, ты решил замутить тройничок? Что это за прелестное создание? — а выражение лица такое же беспристрастное.       — Хватит так шутить. Она поживет с нами некоторое время. И это не обсуждается! Даже слышать ничего не хочу! — оба смотрели друг на друга не отрывая взгляд, а Пак сидела позади тише воды, ниже травы.       — Эй, Тэхен! Ты хоть знаешь ее? Вдруг она принесет нам проблем? — этот Гукки повернулся к Розанне, — Ты принесёшь нам проблем? — и она сразу же помотала головой в разные стороны и бойфренд Тэхена завел свой автомобиль и вырулил с обочины.       Всю дорогу они ехали молча, каждый думал о своем, не озвучивая ничего в слух. Розанна же уверяла саму себя, что поступает правильно. Что судьба послала ей Тэхена не просто так. Его не стоит бояться. Пак уверена на все девяносто процентов, что он не причинит ей вреда и другим не позволит этого сделать. Ну, а остальные десять… Остаётся молить Господа, чтобы они не оказались какими-нибудь серийными убийцами, которые вывезут ее в лес и там не растерзают на кусочки. Да-да, мозг подкидывает, в поездке до ее временного убежища, страшные картинки.       Хотя, в молитвах она и не нуждается, потому как не верит в существование какого-то там Господа. Это ее родители в своей деревушке исправно ходили в церковь и пытались навязать ей свою веру. Заставляли молиться каждый день; постоянно тащили в церковь и просиживать там бесконечные два, а то и три часа на общих собраниях свою пятую точку на неудобных и твердых скамейках; сами покупали одежду, за которую порой ей было стыдно появляться с друзьями в том же придорожном кафе. Она не была изгоем в школе, потому как само заведение было одно на их деревушку и там было много таких же верующих, как и ее родители. Наоборот, все хотели с ней общаться, потому что она — образец для подражания! Прилежная ученица, прилежная дочь уважаемого семейства деревни и просто дитя Господа. Но Розанна всегда думала, что это полный бред: покланяться тому, кого здесь нет и не будет никогда. Помнится, она как-то высказала родителям свое равнодушие к вере и ее выпорол отец своим ремнем так, что остались мелкие шрамы на ягодицах и на коленях тоже, потому что мать, посчитавшая, что этого недостаточно, заставила стоять на сухом горохе целую неделю, по часу в день. Тогда, шестнадцатилетняя Розанна поклялась себе, что будет терпеть до своего совершеннолетия и сбежит от них. Она не могла не ненавидеть их — они подарили ей жизнь, воспитали в ней личность пусть и контролировали ее, она росла не в голоде и холоде, а в тепле и пусть такой странной, но заботе и любви. Конечно, было и много хороших моментов: они часто ездили на рыбалку всей семьей на озеро, находящееся всего в часе езды от деревни; никогда не обделяли ее выборе различных игрушек или вкусностей и много чего другого. Просто, если она вернется обратно — родители снова запоют шарманку о том, что никому она не нужна в столице, что ее выкинули из Бродвея, как котенка на улицу. И они окажутся абсолютно правы. Но лучше уже здесь, где довольно-таки специфичные вкусы у людей на татуировки, пирсинги, танцы и кино, чем там, в родительском доме и с их верой. В столице, пусть ей и указали место (но как сказал ей Тэхён «Они не знают — кого потеряли»), но здесь комфортно. Действительно, нет никому дела кто твои родители, кто ты сам, чем занимаешься и что у тебя в голове. Здесь — свобода! О которой она мечтала уже очень давно. Поэтому, она благодарно уставилась на кудрявую макушку Тэхена, что лениво раскуривал сигарету в окно машины, и губы растягивает в широкой улыбке. Город озаряют первые лучи, на дорогах появляются машины, что едут по своим делам, а они домой — отсыпаться. Гукки завернул в какой-то уж слишком богатый район, по меркам Розанны, и спустя пару минут въехал во двор одного из домов. За высоким забором ее взору предстал двухэтажный белый дом: крыша его была черепичная; фасад дома был штукатурен; по территории располагались несколько больших кустарников; слева в углу дома расположены двухместные качели со встроенной крышей, а в правой стороне стояла небольшая деревянная беседка окрашенная в черный; по периметру стояли люди в черных костюмах — охрана.       — Вау… — только это и вырвалось из ее уст, пока она оглядывала все на территории.       Но внутри все было куда лучше, чем снаружи. Сразу с больших деревянных двойных дверей их встречает лестница, ведущая на второй этаж, слева от массивных дверей проход в просторную гостиную, а справа небольшой коридор, который ведет в кухню-столовую и еще одна комната, которая оказывается чуланом. Под лестницей была дверь в подвальное помещение: там хранился всякий ненужный хлам, коробки со старыми вещами и мебель, которую выкидывать жалко, потому что с ней связано много хороших воспоминаний.       На втором располагались три спальные комнаты, одна из них принадлежала Тэхену и Чонгуку (Розанна узнала его полное имя, когда к нему обратилась повариха, спрашивая о завтраке), а остальные две пустовали, потому что как выразился Тэхён, в доме гостей нечасто принимают. Интерьер дома выполнен в одном стиле: светло, свежо, просторно, почти в одной цветовой гамме. Преобладают, конечно, светлые оттенки, такие как: белый или бежевый. Нередко можно встретить деревянную лакированную мебель. Будто бы попала в маленькую Испанию.       Остаётся один вопрос: откуда у обычного бармена и охранника из бара такой дом, и, куча людей в найме? Такие серьезные вопросы задавать она не стала, потому что эти люди ей не могут доверять, потому что знакомы они всего несколько часов. Да и как-то неловко лезть в чужую жизнь. Вообще, ее прибытие в доме было неловким и странным для нее. Она сидела на двуспальной кровати в выделенной ей комнате и понимала, что, возможно, стесняет домовладельцев. Как минимум Чонгука. Кстати, о нем! Он ей не понравился от слова совсем. Его выражение лица всегда сухое, не выражает никаких чувств, он всегда будто напряжен телом и готов наброситься на кого угодно, чтобы защитить «свое». С одной стороны, сказывается на таком поведении его работа охранника, но с другой… Как такой человек, как Тэхён (светлый, если описать одним словом), мог выбрать такого угрюмого, как Чунгук, себе в пару? Возможно, это уже действительно не ее дело, поэтому, отыскав в своей дорожной сумке какую-то безразмерную футболку (которую она украла у своего отца когда-то) завалилась на мягкую широкую кровать, укрываясь тонким пледом и почти что сразу засыпая.

💃💃💃

      Проснулась она около трех часов дня. Сладко потягиваясь на кровати, она причмокнула губами и открыла глаза, сразу же отмечая, что в комнате стоял полный мрак из-за плотных серых штор, что закрывали большое окно и выход на балкон. Переворачиваясь на другую сторону кровати, она тут же вскрикнула и потянула на себя тонкий плед к подбородку, испуганно глядя на незваного гостя (хотя, гостем оказался полноправный домовладелец). Тэхён лежал на боку, подперев голову рукой. Он включил светильник, что стоял рядом с кроватью и растянул губы в улыбке.       — Ну ты и соня… Я все ждал когда же ты откроешь свои прекрасные очи, детка!       — И долго ты… находился здесь? — Розанна немного расслабилась, но пледа не убрала, прикрывая им свои ноги.       — Достаточно, чтобы услышать мирное бормотание во сне! Ты так мило сопишь! — за свои слова, Пак хотела бы треснуть его по губам, но плед, в котором запуталась ее рука, не дал этого сделать, — Пора вставать! Тати уже накрыла стол с завтраком. Умывайся и спускайся, детка! Такой завтрак ты еще не пробовала. Ее блинчики — просто пальчики оближешь… — и с мечтательной улыбкой он вышел из комнаты.       И всего через несколько минут, она стояла в проеме кухни-столовой, оглядывая масштабы помещения и стола, который просто ломился от еды, и робко сжимая джинсовую ткань бойфрендов на своих ногах.       — Ну чего ты там встала в проходе? Проходи скорее, прекрасное создание! — сказал Чонгук, уже сидя за столом с вилкой и столовым ножом в руках, за что получил смачный шлепок от Тэхена за грубость, сразу шепча о боли.       — За языком следи, зайчонок! Она же наша гостья… — и снова эта лучезарная улыбка.       Завтрак был действительно вкусным, а блинчики Тати (поварихи) таяли во рту, политые сверху кленовым сиропом. Помимо блинов, были еще тосты с джемом, какой-то салат из одуванчиков с бальзамическим уксусом, апельсиновый и гранатовый сок, молоко и кофе в кофейнике. И для кого столько еды-то? Пак уверена, что недоеденная еда окажется в урне вечером этого же дня. У богатых свои причуды.       — Ну, что, прекрасное создание, что ты умеешь? Тэ говорил, что тебе нужна работа — вот я и интересуюсь. — Чонгук с ухмылкой уставился на Розанну, а та резко проглотила ком, прокашлявшись.       — Ну что ты ее смущаешь еще больше, а? Не придуривайся, зайчонок! Личность творческая, думаю, что Мадам Бану возьмет ее в качестве артистки! — и Тэхён сразу же заметил округлившиеся глаза гостьи, — Не переживай! В заведении артистки в почете. Они не танцуют стриптиз и не позволяют трогать себя во время шоу! Там все законно! Нужно показать тебя Мадам Бану! Она не упустит такой лакомый кусочек в виде тебя. Слово даю, ты будешь в безопастности! Скажи ей, Чонгук! — на что тот лишь угукнул, ковыряя вилкой салат в тарелке, пока Тэхён пихал своим локтем в его бок.       — Вы так добры ко мне… Спасибо большое! — девушка опустила голову и мягко улыбнулась, — Я вам так благодарна… За крышу над головой, за еду и за вашу помощь. Если бы не вы, то я бы вернулась в свою деревушку, куда совсем не хотела бы…— глаза вмиг стали влажными и она шмыгнула носом, зажмуриваясь, — Это не то место, в которое хотелось бы возвращаться.       Тэхен в какой-то момент прижал Розанну к своей груди и гладил ее спину и волосы.       — А, ну, отставить сопли и слезы! — ласково приказал Тэхен и отстранился от нее спустя пару минут, поднимая ее голову и заставляя смотреть в глаза, — Ты всего добьешься пусть и не на Бродвее! Ты будешь зарабатывать кучу бабла и не будешь ни в чем нуждаться всю жизнь. Тебя обязательно заметит кто-то, потому что такая яркая звезда не может остаться незамеченной, понимаешь? — и почти невесомо коснулся лба девушки своими губами.       И эту, казалось, трогательную беседу прервал Чонгук. Тот кашлянул, привлекая внимание на себя.       — Слушай, прекрасное создание, поднимай свою жопку, если позавтракала, и иди собирайся. Надень что-нибудь приличное для нашего заведения. Желательно, чтобы ножки были открыты и вверх особо не закрывай, — тот окинул ее не читаемым взглядом и вскинув свою проколотую бровь вверх, цокнул, — Такое тело пропадает… Жаль будет, если и Мадам Бану тебе откажет, хотя…       — Гукки… прекращай так измываться над ней, она еще ребенок! Не понимает твоих идиотских шуток, — Тэхен обнял ту одной рукой за плечи, — Не слушай этого придурка, он еще тот шутник, — выделяя последнее слово.       — А можно спросить вас?       — Ты ведь уже спрашиваешь! — с ехидной улыбкой сказал Чонгук, на что двое из трех человек в столовой цокнули. Ну, надоел, честно.       — А сколько вам лет? И откуда у вас такой дом? — ну потому свое любопытство она не может сдерживать.       — Нам почти тридцатник, прикинь? А на второй вопрос отвечать не будем, боюсь, твое сердечко не выдержит такого потрясения. Думай, что хочешь! — и снова этот холодный Гукки вернулся. Кажется, он такой на постоянной основе и иногда проскакивает его ехидство, но очень редко.       Розанна оглядела парней (или правильно высказаться мужчин?) и если бы она снималась в какой-нибудь глупой комедии сейчас, то ее челюсть бы отвисла точно.       — Вы так молодо выглядите, жесть. Расскажете секрет? — а Тэхен с Чонгука лишь рассмеялись с этого и пообещали, что как-нибудь обязательно расскажут под бокал вина.       Время близилось к шести вечера и троица уже направлялась в заведение, передвигаясь по забитым машинами дорогам, мимо высоких зданий и вечно куда-то спешащих людей.       Когда же они все-таки добрались, спустя долгий час, проведенный в пробке, она с удивлением разглядывала помещение. На сцене артистки репетировали свои номера и с интересом, а кто-то с неприкрытой неприязнью, поглядывали на Розанну, зажатую между двумя мужчинами. Те проводили ее до кабинета Мадам Бану и оставив ее одну, ушли в неизвестном ей направлении. Без их помощи она, наверное, не сможет выйти к сцене, потому что они шли через слишком длинные коридоры и сворачивали, как минимум, раза четыре. Но собрав всю волю в кулак, она постучала и после приглашения вошла. В нос сразу же ударил запах табака и она заметила саму Мадам Бану в кожаном кресле. Та закинула ногу на ногу, выкуривая тонкую и изящную трубку, смерила Пак заинтригованным взглядом. За ее спиной было широкое окно, из которого видно было основной зал и бар с кассой.       — Здравствуйте, Мадам… — Розанна растянула губы в приветливой улыбке и была в шоке, когда получила в ответ такую же улыбку от женщины и кивок головы, указывающий на такое же кожаное кресло, что стояло напротив, — Я бы хотела работать в вашем заведении. Можете принять меня в свою команду? — она заметно нервничала, ее руки мелко дрожали из-за волнения перед этой властной женщиной, от которой вряд ли возможно было скрыть.       — В качестве кого? — женщина изогнула тонкую бровь, — Мне нужна уборщица. Полы умеешь мыть?       Горькая усмешка с ее стороны, взгляд ехидный — да она смеётся над ней что ли? Это такая игра? Что ж, Розанна готова сыграть партию. Раскладывайте карты!       — Умею. Я лучшая, вы не пожалеете, приняв меня в команду в качестве уборщицы! — женщина специально выдохнула едкий дым прямо в ее лицо, на что та начала закашливаться, прикрывая ладонью рот, — Не выдыхайте в мою сторону! — и буквально через пару минут добавила, — Пожалуйста!       — Хм… Интересно. С чувством юмора, да еще и можешь ответить начальству. Мне нравится! Как зовут? Сколько лет? — женщина, докурив трубку, вытащила оттуда табак, который превратился в пепел и выпила воды из прозрачного стакана.       — Разанна Пак. Мне двадцать один.       — И что же тебя, Розанна Пак, в двадцать один вынудило придти работать в такое заведение? — женщина оглядела ее внешний вид и кивнула своим мыслям в голове в подтверждение. О чем Мадам Бану думает и размышляет — непонятно. Розанна не умеет читать мысли других людей.       — Судьба? Может, даже страх? — Интересно как, — женщина приложили пальцы рук к губам, скрывая широкую улыбку, — Думаю, мы найдем для тебя место в нашем заведении. Обратись к секретарю, что в соседнем кабинете сидит, она ответит на все вопросы и поможет с оформлением. Теперь, ступай, Рози. — и по телу Пак побежали приятные мурашки и улыбка на лице стала шире, потому что так ее называли родители в детстве.       И сейчас, выйдя из кабинета владелицы, она поняла, что Мадам Бану не такая уж и пугающая. Скрывает свою доброту, которую позволила увидеть Розанне сейчас, за таким холодным выражением лица и язвительными (обидными) выражениями. Женщина — прирожденная актриса, только жаль, что ее зрители — это работники заведения.