Май обнимает со спины

Дерево дышащие нашими маленькими тайнами прошлого. Солнце стояло высоко над макушками развеселенных детей. Многочисленные листья развесистой липы кружились по всему периметру за школой, а веселые солнечные зайчики, рождаемые под кронами деревьев, хаотично поблескивали на щеках и рубашках. Под ногами звонко шуршали серьги тех самых лип, а одуванчики с ярко-золотыми лепестками, приветливо склоняли голову. Просто рай или май, одним словом. Бежать до сердечного дерева оставалось немного, всего лишь пару широких улыбок, да четыре пятнышка на штанах от еще не высохших со вчера разноцветных луж. Чонин добежал первый. Коснувшись местами треснутой коры огромной липы, он глубоко вдохнул аромат зеленой молодости, палящего солнца, приходящего лета, свободы. От запаха к голове липли приятные, медовые воспоминания. Когда-то, стоя именно здесь, двенадцатилетний Чонин, держа дрожащими, тонкими пальцами столовый нож, который был попутно украден из кармана фартука школьной поварихи, выцарапывал у могучих корней этого самого дерева маленькую, еле заметную надпись Ч+С , обведенную в кривоватое сердце. А рядом, где-то под землей, закопана маленькая по размеру, но не по важности коробочка, в которую аккуратно был вложен белый платок, на нем была вышита полевая ромашка, была вишита такими же дрожащими, мокрыми ладошками Сынмина. [ Flashback ] К затылку липли влажные, малиновые волосы, в них были запутанны кровавые ошметки и остатки чего-то космического. По поджатым, треснутым губам текла тонкая струйка багрово-красной крови. Белая майка была вся в пыли и грязи, кое-где виднелись нитки и дырочки. На ногах был только один кроссовок, второй черт знает где, да и не до него сейчас. На асфальте, от левой ступни оставались местами кровавые следы. В одной руке был сжат маленький канцелярский ножик - своеобразная защита, а вторая рука была непроизвольно сжата в кулак. Запястья были неумело обмотаны марлей, повязка сползала, из под нее сочилась все таже кровь. Маленький, худощавый, избитый подросток, с малиновой головой скитался, еле перебирая пораненные ноги по обочине незнакомой дороги. В глазах предательски темнело и не было сил уже дальше идти, не было сил что бы ясно смотреть вперед. В голове звенело и мигало, как будто это был механизм который потерпел неудачу, сбой. На улице становилось прохладней, сентябрьская теплота спряталась куда-то за горизонтом, оставив после себя постепенно обволакивающих синее небо грязно-серые тучи. Молоденькие липы начал гнуть прохладный, мерзкий ветер. Начинается гроза. Постепенно стихия заслонила собой весь небосвод и начала набухать с новой силой. На щеке почувствовалась первая капля осеннего дождя, кажется природа начала плакать. Звуки раската грома, шелест молящих деревьев и бешеный стук сердца, весь этот шум сливался в печальную какофонию звуков, как будто лирическая игра на виолончели. Страшно, холодно и запутанно. Чонин задрал тяжелую голову к небу, позволяя пресным каплям дождя омыть лицо от крови и гримасы боли смешанной с болезнетворным страхом. Одежда стремительно начала намокать, выставляя на показ худощавое тельце парня вместе с небесно-фиалковыми синяками, которые покрывали чуть ли не каждый сантиметр полупрозрачной кожи. Под ногтями все еще чувствовалась спичечная труха. Холодный ливень и вправду помог, страх сошел на нет, оставив после себя горькое послевкусие на кончике языка. Кровь перестала обильно течь, а тело местами перестало ныть от боли. Крепко зажмурив темные глаза и разжав кулаки Чонин выдохнул. Этот вздох был похож на скулеж исходящий прямо из внутренностей. Ничего больше не оставалось, кроме как просто идти по неизвестной дороге вперед, надеясь увидеть хоть один знакомый переулок. Вариант спросить дороги у прохожих сразу отсеялся. "Мало ли кто родителям позвонить может, за внешний вид, да и черт с ними, мать все равно трубку никогда не снимает, небось опять где то бухает с вечера. Все равно сам дойду до куда-нибудь, смог же влезть по шею в дерьмо, значит и разгрести смогу" - подумал Чонин и медленно зашагал дальше по чужой дороге, терпя боль ногах и мигрень в голове. * * * Школьные стены выкрашенные в чистый зеленый цвет давили на тело преграждая пути кислороду. Душный кабинет был забит нудными и тошнотворными людьми, на которых Сынмину было совсем наплевать, лишь бы поскорее уйти куда нибудь подальше от этих знакомых незнакомцев. Учитель крича и бурно жестикулируя что-то объяснял ученикам, которым кажется, совсем неинтересно, в прочем как и ему самому. Всматриваясь в пыльное и огромное окно, Сынмин наблюдал за разбушевавшейся погодой. И как синхронизируясь с небом у него на душе появился печальный осадок чего-то, что билось и саднило под грудной клеткой. Сердце начало наращивать темп, дышать стало сложнее. Руки стали покрываться холодным потом и виднее стали голубые венки на руках. Ощущение того, что должно случиться что-то опасное. Сынмин не раз сталкивался с таким состоянием и уже знал что это и как с этим бороться. Паника. Вылетев за двери кабинета Сынмин бросил кратко и с дрожью в голосе : - Извините За спиной послышался гул каких то разорванных воплей и смеха. Этот сгусток серых детей имел одну голову, засмеется один и подхватят другие, не важно, знают причину или нет, это как эффект домино. Порой, таких как они жаль. Сынмин бежал мимо одинаково воющих кабинетов, казалось этот бесконечный лабиринт с белыми стенами и порванным местами ламинатом не закончится никогда. Пол плавно шатался из стороны в сторону в глазах, сердце не сбавляло свой темп. Еле как добежав до двери в уборную он сильно потянул на себя тяжелую, разбухшую деревянную дверь и прямо ввалился в комнату. Тяжело дыша Ким доковылял до треснутой раковины и оперся о нее руками склонив голову. Очки съехали с аккуратного носа и с треском упали в умывальник. Потекли горячие слезы, глаза наливались алыми венками. Сынмина это состояние раздражало и вызывало отвращение к самому себе. Из-за постоянных недосыпов, нездоровой худобы, морального давления со стороны родителей, и в клочья смятой нервной системы у него появились приступы. Он ненавидел себя и считал жалким. Быстро умывшись холодной струей воды Сынмин услышал за спиной шаги. Кто-то выедал ему спину острым и жгучим взглядом. Хотелось вывернутся наизнанку чтобы избавится от него. Послышался чирк зажигалки и маленькое пространство начало заполнятся едким, сигаретным дымом. Второе что Сынмин не любил после родителей были сигареты. Шаги приближались, сигаретами запахло еще сильнее, а жгучее чувство чужого взгляда пронизывало до ребер. Вскоре над самым ухом раздался бархатный голос, но в нем, казалось, был оттенок насмешки. - Что же здесь забыл маленький, плачущий ребенок посреди урока, пришел составить мне компанию? - ехидно улыбнулся незнакомец из-за спины, сверкая кошачьей улыбкой. Сынмин сжался до размера молекулы, слезы перестали течь, оставив за собой красные полосы на фарфоровых щеках, ноги начало подкашивать. По манере разговора Ким догадался кем являлся его "собеседник", этот факт совсем не успокаивал его. Оперевшись плечом о кафельную стену и крутя меж тонких, аккуратных пальцев скрутку с табаком стоял никто иной как Ли Минхо. Старшеклассник с кошачьими глазами или же местный дебошир и сеятель страха с раздором. Боялись его все, а Сынмин просто не понимал его выходок. Может, таким образом он пытался привлечь недостающее ему внимание? Кто знает. Сынмин повернулся на дрожащих ногах, с его черных как вулканическая глина волос стекали по лицу капли прохладной воды. Он смотрел на Минхо, как по бокам его начали вырисовываться все новые и новые силуэты выходящие из кабинок уборной. На лице Ли была натянута играющая улыбка, улыбался он словно чеширский кот, жутко и пронизывающе до костей. Его зубы сверкали как наточенный нож, а глаза пылали не то хитростью не то азартом. Таким взглядом смотрит только хищник на свою жертву. Сынмину вовсе не понравился этот факт. Вдохнув никотина в легкие Минхо ступая по холодному полу неспеша шел прямо на Сынмина. По телу начал разливаться свинец. Пытаясь держать дистанцию между собой и Минхо, Сынмин начал отступать назад, до того момента как спиной почувствовал промерзшую плитку стены. "Черт, угораздило же мне быть здесь именно сейчас, беспонятия что этот психопат может со мной сделать. А сделать он может многое, я уверен." - промелькнуло в голове Сынмина. Идти было некуда, Минхо зажал между стеной и собой. Ли положил кулак на холодную плитку возле головы Сынмина, прямо навис над ним. Выдохнув сигаретный дым прямо в лицо Сынмину он прошептал почти у самого уха: - Весь такой аккуратный, ухоженный, видно что подстилка учителей. Если я тебя отпущу, как думаешь, побежишь все рассказывать завучу, вытирая свои сопельки об юбку? М? Сынмину стало не по себе. Смотря в пол он начал думать, как выкрутиться из ситуации. Спасением оказался старый школьный звонок, что неприятно раздался эхом в голове. Собрав всю волю в кулак Сынмин выставив руки вперед оттолкнул от себя высокого Минхо и рванул из уборной. Последнее что он услышал от Ли было: - За ним, запугайте его хорошенько. - и все такой же ехидный смех за спиной. За Сынмином началась погоня, она сопровождалась выкриками и смехом. Зрение подводило и мутнота в глазах путала. Очки по всему видимому остались лежать в раковине. Возвращаться назад времени совсем не было, эти дикие дети-волки так и норовят раззинув свои пасти вытащить из Сынмина пару криков от ужаса. Пробегая мимо спящей охранницы, Сынмин ловко перепрыгнул через турникеты, пулей вылетел из дверей школы и остановился. На улице бушевала все таже гроза. Темные как сажа тучи заволокли всё былое ясное небо, среди них пылали искристые молнии напоминающие вены человека. Дождь невыносимо хлестал по асфальту и по листьям сгорбившихся от ветра деревьев. Рывком обернувшись назад Сынмин услышал приближение догоняющих его детей-волков. Оборвано выдохнув он вновь устремил свой взгляд на металлический забор перед школой. Он точно был размеров с двух Сынминов и закрыт на железный замок. Бежать было некуда, чертов забор окружал всю школу по периметру, к сожалению даже дырок, через которые он смог бы влезть в нем не было. Ничего не оставалось кроме как бежать и перелазить забор. Только вот Сынмин был вовсе не спортивного телосложения, и если он упадет с такой высоты, костей ему не собрать, а если уж все будет хорошо, то отец дома превратит это "хорошо" в порку за побег. Перспективы конечно, весьма утешающие. Была-не была, делать то нечего, Сынмин вовсе не хотел попадать в лапы к тем старшеклассникам. Зажмурив на последок глаза покрепче и вдохнув по глубже влажный осенний воздух он побежал к забору. А лай диких детей за спиной становился все слышней. Оказавшись лицом к лицу с забором Сынмин сжал челюсть со всей силы и вцепившись в скользкие от дождя прутья ограды начал забираться наверх. Совсем под ногами послышались недоумевающие возгласы: - Во дает! - Эй, маменькин сынок, а ну слезай, ща башку откручу! - Это мы его так напугали? Он аж со страху на забор полез, вот умора, ха-ха-ха! Сынмин вовсе не обращал внимание на голоса снизу, ему бы побыстрее перелезть и дело с концом. Крепко держа прутья между пальцев Сынмин решил обернуться, потому что странным образом все крики под ним прекратились. Как оказалось на пороге школы стоял широкоплечий директор, и наливавшись красным цветом не одобрительно смотрел на шайку сжавшихся от страха старшеклассников и мельком переводил взгляд на самого Сынмина. Плохо дело. Разразившись гневными криками мужчина подозвал к себе посланцев Минхо. Те в свою очередь уткнув голову к земле неспеша шли прямиком к директору. Сынмин все так же застыл на середине забора. Мужчина кинул на Сынмина разочарованный взгляд и крикнул: - А вашего отца, Ким Сынмин, я жду в школе - и развернувшись вошел обратно в здание вместе с детьми-волками. Эти слова впились в тело свинцовым копьем. Директор явно знал о том какой же у него отец кретин и что будет с Сынмином после их "милой" беседы за кружечкой кофе. Одежда вымокла до ниточки и неприятно прилипала к телу. Отросшие волосы упали прямо на глаза, с них лились небесные слезы. Перелезать оставалось немного, но страх за совсем близкое будущее лег на худые плечи огромным камнем отчаянья и тревоги. Это сыграло свою роль. Перелезая через верх забора Сынмин по неосторожности соскользнул с прутьев ногой. Испуганный вздох и он полетел прямо вниз. Несколько секунд от забора до земли показались ему одной вспышкой, пролетевшей перед глазами и оставившую тупую боль в теле. Скорчившись на земле, Сынмин зажал себе рот рукой, дабы из него не вылетел ужасающий и молящий о помощи крик боли. Он видел, как по его голени растекалось багровое озеро, пачкая и без того вымокшую траву. Оказалось, что упав на землю, он напоролся на арматуру, что была скрыта от взора. Трагичности этому моменту добавляла все еще играющая на небе гроза. Вместо Сынмина плакало небо. Он совсем не понимал что ему сейчас делать, встать без помощи он не мог, да и попросить ее было не у кого. Все нормальные люди в такой ливень попрятали свои шкурки в теплые дома, а он... а он бы маленьким побитым мальчишкой, лежавшем на холодной земле, даже не плача. А дождь все не унимался, будто даже с новой силой лил. У старой липы, завалившейся на бок, появился малиновый ягненок. Он шел, хромал и считал капельки крови падающие на асфальт с его руки. Интересное явление, Сынмин счел за галлюцинации или плохое зрение. Ягненок приближался. Все отчетливее Мин видел его вымокшие на макушке кудри и фиолетовое тело. Синяки, наверное. Потом ягненок и вовсе заметил лежащего Сынмина и побежал к нему, получалось у него плохо, босая нога не слушалась. Наконец розовое спасение нависло над ним и теперь он мог разглядеть ягненка получше. Он был сгустком крови, синяков, ссадин и малиновых волос. Взрывная смесь. Ягненок посмотрел на Сынмина и начал обдумывать план спасения. - Я сейчас помогу тебе! Ты не в коем случае не бойся, я быстро! И долго ты так лежишь здесь? - Ягненок улыбался, хотя сквозь улыбку Ким видел, что ему тоже нужна помощь не меньше чем самому себе. - Так ты молчаливый. Не беда, это из за шока. У меня тоже такое часто бывает. Сынмин попытался сесть, ягненок подал руку. И вот теперь он сидел и видел, как незнакомец достал из потрепанного кармана белый-белый платочек и обмотал им ногу Мина. Стало чуть легче, но смотреть на кровавое месиво под платочком было все еще трудно. - Меня зовут Чонин, Ян Чонин, ты это...только не бойся, ты поправишься! А давай я отведу тебя к своей сестренке! Она смыслит в лечении и тебе поможет! Правда я не здешний и маленько заблудился...но и это не беда, сейчас кому нибудь может быть хуже, а значит нам не о чем беспокоится! - Чонин сел совсем рядышком к Сынмину и раскрыл руки для объятий. - Не о чем беспокоится...- повторил Ким и уткнувшись в плечо Чонину заплакал. Только сейчас, рядом с Чонином, он позволил своим эмоциям взять над собой вверх. С Яном было легко...и почему-то не так больно. Чонин не пах домом, школой или детством. Он пах уличным дождем, кровью и нелегкой судьбой. Сынмину не хотелось выпускать его из объятий. Он не мог ничем помочь Чонину, ведь был таким же побитым щенком как и он. Поэтому именно сейчас, сидя под холодным дождем они видели спасение друг в друге. Маленькие мальчишки делившиеся своими поломанными сердцами у огромных корней старого дерева. [ Flashback the end ] - Вот это жара, я не думал что в конце мая может быть так жарко даже в тени. - Чонин оперевшись спиной о кору дерева, стоял и ждал пока Сынмин отвяжет свой велосипед от ствола. - Ну все, я думаю мы можем ехать.- Сынмин выпрямился и демонстративно оттряхнул руки, показывая что он отвязал велосипед. - Отлично - улыбнулся Чонин - только нам нужно взять кое-какие вещи для поездки за город, так что мы по дороге заедем к моей сестре, там и переночуем. Ты же не против?- Он сел на велосипед и посмотрел на друга. - Хорошо, так и сделаем, мне бы не хотелось лишний раз бывать дома, так что поехали. - Сынмин кивнул и сев на велик оттолкнулся ногами от земли. Чонин лишь хмыкнул и поехал рядом с Сынмином. Ветер ласково треплет рубашки и гладит пунцовые щеки детей. Солнце все так же следует за ними. Теплым майским днем ехать на природу за город что бы встретить там первые дни лета и остаться наедине с хорошим другом - вот оно, настоящие, неподдельное детское счастье. Жить сегодняшним моментом, здесь и сейчас, не оглядываясь на прошлые и предстоящие трудности. Звучит как отличное заглавие для начала этого лета.