Май обнимает со спины

Твои глаза, как два чёрных жемчуга и бисерная река на ладонях. Чонин стоял рядом с Сынмином на лестничной клетке, теряя свой взгляд где-то между этажами, что отдавались спиралями в зрачках и болью где-то в голове. Душная школа, с такими же душными людьми. Всего лишь три этажа отделяли их самих от трепещущей в груди свободы, она билась о грудную клетку как птица, что летела на свет. Сладость предвкушения воли, тёплого ветра вьющего волосы и яркого солнца палящего щеки, застыл на губах сахарной корочкой. Чонин посмотрел ещё раз вниз на первый этаж и развернулся, смотря в бегающий взгляд Сынмина. Всю решимость в действиях Чонин как-то перекинул на себя, оставляя Сынмина снова сомневаться в том, что они собираются сделать. Получилось это случайно. Чонин всеми силами пытался угадать что скрывает взгляд Сынмина, в котором отражается горькое кофе смешанное с мёдом и корицей, звучит хорошо, но так ли это хорошо на самом деле? Наступил момент когда все должно было начаться, то, чего они ждут как маленькие дети что ждут подарка от зубной феи, пряча маленькие фарфоровые зубики с кровью под подушку, ждут как то, что ждал человек который не видел свет долгое время. Прекрасное чувство, хотелось кашлять. Это зацвели полевые ромашки где-то под рёбрами. - Считаем до трех и бежим сломя голову, ну или ноги. Выбежим через запасной выход, а там через ограду и прямиком к сердечному дереву. Мин, мне немного страшно, но я слишком люблю, что бы лишать тебя такого грандиозного события. Если тебе страшно, возьми меня за руку, я не отпущу. - Чонин вглядывался в черты лица Сынмина, пытаясь найти отголосок в своих словах и безоговорочное согласие, как клятву на мизинцах. Сынмин лишь отозвался краткой улыбкой, что была понятна только Чонину, кивком и крепко-накрепко обвил ладонь Чонина своей. Тепло. Отпускать не хотелось.Чонин испустил оборванный выдох. - Один... - в ушах зашумела кровь. - Два... - сердце забилось быстрей. - Три!! - глаза сверкнули и ноги понеслись по лестнице вниз. Шум от бега раздавался по лестницам и в залитых светом коридорах. Сынмин крепко сжимая тёплую, мягкую ладонь Чонина смотрел ему в затылок, на объятую солнцем и окрашенную луной волосы. Казалось, там смешали акварельную палитру. Они бежали мимо раскрытых нараспашку кабинетов, забитых невольными детьми и томными учителями, которые преподавали им скучные и "нужные" уроки. Май - жизнь, разгар весны и ласки солнца, а не оплавляющиеся мозги от нагрузки в душных и потных кабинетов, битком забитым дотошными людьми. Смотря на них ускользающим взглядом Чонин думал:" У нас есть жизнь, а школа ещё догонит" Пробегая мимо дремлющего охранника, далеко позади послышался басистый голос одной из учительниц. Им кричат в след, а они не слышат. Они были оглушены счастьем отдававшимся эхом в сердце, они были ослеплены искренними улыбками друг друга. Им не до людских проблем, им нарисована на карте дорога к солнцу и зелёному полю, что снится только во снах, а они воплощают. Узкий проход к запасному выходу залился яркими звездами и солнечным смехом, это смеётся Чонин. Они остановились, чтобы перевести дух и счастливо перекинуться взглядами, что полны золота. Сынмин оперевшись руками о колени тихо смеялся, Чонин не отрывая взгляд смотрел на улыбку друга. Так редко, но так сильно врезается в сердце тупым осколком радости. Захотелось украсть улыбку Мина и спрятать у себя в душе под замком, чтобы никакой лунный монстр не загреб искры из его щенячьих глазок. В душе и вправду карамельный фонтан. Ощупав пыльную, входную дверь Чонин радостно заметил что она не заперта и дальше дело должно было пойти хорошо. - Мини, помоги открыть, она слишком тяжёлая, как будто вся грусть заточенных учеников разом вылилась на эту дверь. - пыхтя пробурчал Чонин. Он изо всех сил пытался хотя бы приоткрыть эту металлическую дверь. Получалось... Не сказать что очень хорошо, но очень долго, а времени у них не такой уж и вагон. Совместными силами им все же удалось сдвинуть эту проклятую дверь с места, так не просто приоткрыть, а даже открыть на распашку.Сынмин молча переглянулся с Чонином, ловя нотки облегчения в его глазах от проделанной работы и мигнув взглядом он посмотрел через дверь на улицу. В помещение вваливался кусками тёплый, майский воздух. Приятно, хотелось заплакать, свобода, наконец-то. Всего лишь перешагни порог. Улыбнувшись друг другу, Чонин взял за руку Сынмина. Холодная, хотелось согреть поскорей. Крепко скрепив руки как замок они перешагнули порог. *** Ласковое солнце щекотало ресницы, игривый майский ветерок трепал лёгкую футболку и резвился с волосами, перекидывая их то назад, то на другой бок. Дышать наконец-то стало свободно. Под рёбрами все ещё цвели ромашки и густо пахли ребячьим счастьем, это как ириска с клубничной шипучкой. Вкусно и кисло. Быстро добежав до кривого и ржавого забора Сынмин остановился. Перед глазами проплывала картина давно минувшего прошлого. Именно с этого забора началась их история, именно из-за этого забора у Сынмина шрам на ноге и поцелуй на сердце. Он чётко помнил как все бесы снизошли на его голову заставив сбежать с урока и перелезть через несчастный забор, помнил как упал с этого забора и помнил острую боль в правом колене и чётко помнил грустного парня с тогда ещё малиновыми волосами и с кровавым белым платком, что аккуратно перематывал разжеванное колено. Вспоминая былые кровоточащие раны на сердце, сковыривая с них корку Сынмин немного улыбнулся и стал взбираться по переплетенным прутьям вслед за Чонином. Переставляя ноги и перелезая через ограду взгляд Сынмина сорвался в низ, к глазам Чонина и распростертым рукам, что готовы были поймать и задушить объятиями вперемешку с резвистым смехом. Ким благополучно слез с забора улыбаясь все это время мнимо в сердце, но запнувшись о свои же ноги упал прямо в крепкие объятия друга. Сердце бешено стучало, просилось наружу. Сердце кричало, от чувств переполняющих его. Чонин захохотал брызгая капельками космоса из глаз. Чудесно, пахло приторно сладкими духами и... Теплом? Чонин не удержав равновесия вместе с Сынмином повалился на ковёр из густо пахнущих трав, залитых солнечными бликами. В упавшем рюкзаке флакончик с пурпурной феей недовольно прозвенел, а тетради и корешки учебников (что были переклеены более семи раз) вовсе смялись под тёплыми спинами, что сейчас весело вздрагивая от смеха лежат совсем близко на щекочущей зелёной траве. Приподнявшись на локтях, Ким наклонил голову прячась от охровых лучей стеклянного солнца, он смотрел на Чонина, который перебрал свои аквамариновые волосы и смотрел на мирно плывущие вдаль ватные облака. Свет так красиво ложился на чётко очерченные скулы, губы, кончик носа, ресницы и отражался в глазах. Улыбнувшись кончиком губ, Сынмин потянулся рукой к Яну, чтобы смахнуть спадавшую на глаза чёлку, но не успел он дотронуться до нагретого зноем лба, как на бровь к Чонину уселась коровка, божье дитя.Чонин заметив изумленный взгляд Сынмина затаил дыхание. Он сразу понял что тот, увидел нечто магическо-звёздное, Сынмин любил божьих коровок, очень. Они считали их чем то сокровенно-трепетным и сердечным, считали знаком мира, солнца и наконец наступившего лета. Считали знаком любви и тягучего счастья, как жвачка. Мир, дружба, жвачка говорят. Сынмин аккуратно приложил свою ладошку к лбу Чонина, от чего тот немного поежился, и лёгким движением взял насекомое к себе на руку. Присев и выпрямившись Ян навис над приоткрытой ладонью Сынмина и заблестел глазами. Божья коровка, исследуя, ползала по пальцу, впитывая в себя всю солнечную пыльцу, что успел собрать в себя Сынмин. У них была традиция, увидев первую божью коровку в новом году, загадывать на неё желания. И вот два объятых счастьем ребёнка, стали ждать чуда и поцелуя от бога, загадывая желания.Чонин напрягая все свое вдохновение, сморщившись начал думать о том, что бы ему попросить на это лето. Ответ врезался в его сердце моментально, прорыв там глубокую дыру которая потихоньку начала зарастать пыльцой фей и поцелуями солнца.Сынмин вглядывался в отметены на спинке насекомого и пытался сосредоточиться на загадывание чуда. Переглянувшись и обменявшись искристыми улыбками они крепко зажмурили свои глаза, слишком крепко, до танцующих хороводов звёзд. И загадали желания. Эти желания прилипли к сердцу солнечными лучами и бисерной речкой. И только их улыбкам и янтарным звездам на небе известно, что же они вложили в свои сердца далеко и глубоко, в самое тёплое местечко. Одно было известно точно, каждый из них вложил в это желание по своей хрустальной слезинке, дабы заживить былые сердечные раны и облегчить новые, а еще положили они туда по кусочку своей искринки из ярких глаз, чтобы оставить надолго в сердце юных, счастливых и ярких друг друга. Сохранить благополучие и любовь, что расцветает в молодых сердцах этим маем.