Добро пожаловать в Нетландию!

Как только стражники довели их всех до своих покоев, Субин выждал пару минут, ожидая, пока стража уйдёт, а затем выскочил из своей комнаты. Он намереваясь прошмыгнуть в комнату своего горячо любимого парня, чтобы наконец завершить начатое ещё сегодня днём, но так и замер у двери, когда увидел неподалёку Бомгю. — Постыдился бы, я ведь ещё не ушёл, — зная точно, куда собирался Субин, театрально закатил глаза Бомгю, а затем устремился прочь, собираясь исследовать замок. И как только он освободил путь, соседняя дверь внезапно открылась и из неё выглянула черноволосая макушка. Ёнджун оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что никого не было на горизонте, а затем схватил Субина за ворот его рубашки и затащил в свои покои. Их губы тут же сомкнулись в требовательном, почти отчаянном поцелуе. Субин мгновенно перехватил инициативу. Рука уверенно легла на затылок Ёнджуна, направляя его движения и углубляя поцелуй. Он не церемонился, прижимая парня к себе и заставляя чувствовать каждый миллиметр своего прикосновения. Они, не отрываясь друг от друга, начали пятиться к кровати, будто и не думали останавливаться. По дороге Субин больно ударился спиной о выступающий угол шкафа, Ёнджун чуть не споткнулся о низкий столик, а в какой-то момент оба задели локтями кованую стойку для свечей, и та подозрительно зазвенела. Но им было всё равно. Каждое движение сопровождалось горячим дыханием, приглушёнными стонами и неловкими, но страстными попытками не потерять друг друга даже на секунду. Поцелуй был не просто голодным — он был сосредоточенным, уверенным, слишком интимным. И когда, наконец, их ноги коснулись края кровати, Субин без лишних слов слабо толкнул Ёнджуна в грудь, заставляя того упасть на покрывало. В его глазах вспыхнул знакомый огонь. Не требовательный, не властный, а просто тот самый, от которого у Ёнджуна внутри всё переворачивалось с ног на голову. Субин навис над ним, опираясь руками о матрас по обе стороны от головы Ёнджуна. На его губах играла полуулыбка. Немного дерзкая, немного насмешливая, будто он прекрасно знал, какой эффект она оказывала на Ёнджуна. Так и манила прижаться к ней своими губами. Ёнджун приподнялся, чтобы украсть ещё один поцелуй, но Субин мягко, но настойчиво прижал его обратно. Он не спешил. Наслаждался каждой секундой, каждым движением. Пальцы медленно скользнули к пуговицам на вороте, будто желая насытиться каждым мгновением интимной близости. Ёнджун прикусил губу, глядя на него снизу вверх с вызовом, будто бы испытывая Субина и проверяя, как он поступит дальше. Субин снова льнул к нему, но на этот раз поцелуй был медленным, с такой нежностью, от которой по спине пробежали мурашки. Пальцы Ёнджуна вцепились в его рубашку, притягивая ближе, будто бы пытаясь стать с Субином одним целым. Воздух между ними наполнялся теплом и чем-то неуловимо электрическим. Где-то в углу покоев тихо потрескивали дрова в камине, отбрасывая мягкий, колышущийся свет на их сплетённые силуэты. Субин медленно провёл губами по щеке Ёнджуна к уху, оставляя за собой горячий след, а затем тихо прошептал: — Наконец-то мы только одни. И не дожидаясь ответа, снова накрыл его губы поцелуем, на этот раз более настойчивым. Его движения были размеренными, но уверенными, каждая секунда отдавалась в теле вибрацией, каждый жест был выверен, как нота в любимой мелодии. Когда вся одежда оказались где-то на полу, а прикосновения больше не сдерживались тканью, между ними проскочило нечто совсем другое. Ёнджун задрожал, когда Субин постепенно ввёл в него два пальца, только чтобы убедиться в хорошей растяжке. Ёнджун растягивал себя ещё днём, когда собирался провести весь день в объятиях своего парня, и сейчас он был всё ещё достаточно растянут. — Хочу ощутить тебя внутри, — надрывно выдохнул Ёнджун и тихо застонал, когда Субин коснулся пальцами чувствительной точки внутри. — Скорее. Когда Субин неторопливо вошёл в него, с тем вниманием, которое почти сводило с ума, мир на мгновение перестал существовать. Ёнджун крепко вцепился в его руку, спрятав лицо в изгиб шеи. Это не было больно, но это было слишком много. И одновременно — настолько мало, что хотелось больше. Их тела двигались как одно. Каждое движение Субина было точным и плавным. Он словно чувствовал, где именно Ёнджуну хотелось быть тронутым, и знал его тело лучше, чем своё собственное. Ёнджун отвечал ему с тем же доверием, мягко выгибаясь навстречу и цепляясь за плечи. Дыхание Субина участилось, губы скользнули к ключице, а движения стали чуть увереннее. С каждым движением внутри нарастала тёплая волна. Каждое движение сводило с ума и подводило к краю. Ёнджун почувствовал, как Субин замер на секунду, будто ловя их общее дыхание, и затем тихо, почти неслышно, но так ясно прошептал: — Я люблю тебя. Ёнджун выдохнул, сжав его сильнее. Слова не были откровением — он итак это знал, — но услышать это именно сейчас, в такой интимный момент, было почти невыносимо. — Я тоже, — выдохнул он в ответ, срываясь на стон. — Больше всего на свете. Субин поднял голову и встретился с его потемневшими глазами, в которых плескались всевозможные тёплые чувства, адресованные именно ему, а затем снова поцеловал его долгим поцелуем. Субин постепенно ускорился, врезаясь членом в комок нервов и глотая в поцелуе клокочущие в горле Ёнджуна стоны. Его ладони скользнули по горячим рукам дрожащего от наслаждения капитана, и задрали вверх, фиксируя их у изголовья кровати. Ёнджун протестующе замычал в поцелуй, желая также касаться Субина, чтобы вдоволь насытиться им, но Субин крепко удерживал его, продолжая раз за разом пронзать чувствительную точку. Ёнджун видел перед глазами звёзды и приближение своего фееричного оргазма. Субин тоже был на пределе. Его руки всё ещё подрагивали от долгожданной близости, а ощущение горячего нутра вокруг себя сводило с ума. Ёнджун весь сводил его с ума. Когда они, наконец, достигли кульминации, накрывшей их с головой — это было похоже на возвращение домой. Ни одному из них не хотелось разрывать объятия. Не потому, что было лень или холодно, а потому что в этот миг они были чем-то единым. Субин остался рядом. Он притянул Ёнджуна ближе, уткнулся лбом в его висок и выдохнул обжигающий воздух. Уставши покинув разгорячённое тело Ёнджуна, Субин завалился рядом и с шумным выдохом раскинулся на постели, тяжело дыша и чувствуя, как тело постепенно отпустило напряжение. Воздух в комнате был горячий, пропитанный их дыханием и пережитым. Ёнджун прикрыл глаза и тихо засмеялся. — Для полноты картины не хватает только твоих панкейков и айс-американо в постель, — выдал он, с ленивой ухмылкой повернувшись к Субину и чмокнув его в щёку с нарочито невинным видом. — Хотя, знаешь… я бы не отказался от ещё одного раунда. Субин завороженно уставился на своего парня, видя в его глазах не скрываемый азарт и предвкушение. Он горел желанием не заканчивать всё только на одном разе, хоть и таком сумасшедшем. — Думаешь, выдержишь второй раз? — вскинул бровь Субин и приподнялся на локте, нависая над своим парнем. — Стоять-то сможешь после этого? — Я капитан пиратов, а не изнеженная принцесса. Я вынослив, гибок, упорен и очень настойчив, — расплылся в наглой улыбке Ёнджун и льнул вперёд, чтобы урвать сладкий поцелуй с манящих губ. — Ну так что? Продолжим? Субин тихо хмыкнул, пододвигаясь ближе, пока их лбы не соприкоснулись. — Вынослив — это хорошо. Меньше жалоб будет после.. — А я и не собирался жаловаться, — с демонстративной невинностью отозвался Ёнджун, укусив его нижнюю губу и тут же отпустив. — Мне даже нравиться, как ты звереешь во время процесса. Правда-правда. — Хотелось бы в это верить. — Хочешь — проверь, — его рука легла на грудь Субина, а пальцы лениво заскользили по коже. — У тебя, как я понял, ещё полно сил. А у меня — куча капризов. Субин цокнул языком, улыбаясь всё шире. — Сам напросился. И уже в следующий момент вновь накрыл его поцелуем, на этот раз с намерением не торопиться, чтобы как следует «проучить» своего капризного, но чертовски очаровательного капитана.

***

Бомгю плутал по каменным коридорам замка, стараясь запоминать путь, но узкие переходы, бесконечные лестницы и одинаковые гобелены на стенах лишь сбивали с толку. Он почти уже решил вернуться, когда на втором этаже заметил приоткрытую дверь с вырезанным в дереве узором, напоминающим раскидистое древо. За ней тянулся лёгкий аромат старых страниц и пыльных трав. Библиотека встретила его мягким полумраком и ароматом вековой тайны. Высокие потолки терялись в тенях, полки тянулись до самого верха, сгибаясь дугой, словно сами хранили древнюю магию. Тут и там горели свечи с зелёными абажурами, отбрасывая на пол мягкий, приглушённый свет. Лестницы на колёсиках, заваленные книгами столы, клубок спящего кота на старом глобусе — всё говорило о живом, дышащем месте, где книги жили своей жизнью. — Бомгю! — радостный голос вывел его из раздумий, а следом из-за одной из колонн выскочила Ева и, не дав ему ничего сказать, сжала в своих крепких объятиях. — Я знала, что ты найдёшь это место! Я как раз занималась уроками со своим учителем. Иди, я тебя познакомлю! Она потянула его за руку и двинулась вглубь библиотеки, а Бомгю оставалось покорно последовать за сестрой, чувствуя, как напряжение в груди немного ослабло от её искренней радости. У одного из столов, окружённого свитками и старинными приборами, сидел мужчина с серебристыми волосами и внимательным, но тёплым взглядом. Его мантия будто была соткана из утреннего тумана, а в воздухе вокруг него чувствовалась лёгкая дрожь, словно пространство боялось задеть его дыхание. — Учитель Мерлин, это мой брат! — сказала Ева с сияющей улыбкой. — Бомгю! — Очень приятно, Бомгю, — голос у мужчины был глубоким, как колодец, полный звёзд. Он поднялся, пожимая руку с почтительной добротой. — Добро пожаловать в нашу обитель знания. Сколько же у нас гостей сегодня? — Только я, мой старший брат и… капитан Крюк, — чуть замешкался Бомгю. — Его зовут Чхве Ёнджун. На долю секунды взгляд Мерлина застыл. Он не дрогнул, не изменился в лице, но воздух между ними, казалось, на мгновение сгустился. Мерлин всё так же мягко кивнул, только пальцы его чуть крепче сжали книгу, которую он держал в руке. — Понимаю, — сказал он. — Тогда тем более приятно, что вы нашли время заглянуть к нам. Что ж, Аврора, покажи своему брату всё здесь, а мне пока нужно заняться своими делами Ева, засияв, схватила Бомгю за руку, не давая ему времени на раздумья, и потянула к одному из дальних стеллажей, не замечая, как взгляд Мерлина задержался на его спине. Книги стояли так высоко, что, казалось, потолок почти касался их верхних корешков, а между полками вилась невидимая сеть древних заклинаний, которые, наверное, могли оживить их, стоило только произнести нужное слово. Ева заглядывала в каждую книгу с восторженным выражением лица, её глаза сверкали от нетерпения. — Вот эти книги! — сказала она, указывая на запылённые тома с яркими золотыми буквами на обложке. — Они о магии древних элементов. Я учусь по ним, и теперь многое могу творить этими ручками! А ещё у нас тут есть потрясающие приключенческие истории! — её речь захлёбывалась от возбуждения, и Бомгю не мог не улыбнуться её энтузиазму. — Звучит интересно, — ответил он, скользнув взглядом по книгам; в его голосе не было того восторга, что был в голосе Евы, но её энергия не могла не заразить. — Я вот люблю приключенческие романы, — сказал Бомгю, слегка отводя взгляд. — И даже сам их пишу. Ева остановилась, глядя на него с ярким удивлением и любопытством. — Ты пишешь книги?! — её глаза буквально загорелись. — Как здорово! Надо будет обязательно прочитать! Я уверена, что у тебя есть невероятные истории! О, как я хочу узнать, о чём ты пишешь! — она схватила его за руку, явно вдохновившись новой целью. Бомгю немного покраснел, но не стал возражать. Хоть Бомгю и стал довольно популярным автором, большую часть своих идей он всё равно обесценивал, но здесь, в этом магическом месте, в обществе такой искренней и доброй девушки, ему было легче раскрыться. — Ну, может быть, когда-нибудь покажу, — сказал он, стараясь не слишком акцентировать внимание на своей скромности. Ева продолжала рассказывать о разных книгах, которые она уже прочитала, и о тех, что собиралась начать. И вскоре они нашли уютный уголок в одной из библиотечных ниш, где стоял небольшой столик с мягкими креслами. На столе стояли чашки с свежевыжатым соком и тарелка с печеньем, будто кто-то предугадал их потребности. Бомгю присел рядом, и они начали читать, наслаждаясь тишиной и уютом. Скоро перед ними расстелилась целая кипа книг — одни древние и тяжеловесные, пахнущие старой кожей и временем, другие — яркие, с иллюстрациями и пёстрыми закладками, явно любимые Евой. Она с воодушевлением зачитывала брату отрывки из приключений эльфийских лётчиков и подземных магов, перескакивая с одной темы на другую, а Бомгю то и дело вставлял свои комментарии, рассказывал, как бы он построил сюжет, если бы писал о таких персонажах. — Нет, правда, ты бы сделал из этого отличную повесть! — убеждала Ева, уперевшись подбородком в ладони. — У тебя такой стиль, и ты умеешь чувствовать образы. А ещё… — она прищурилась, вспоминая. — У тебя всегда в историях такие неожиданные повороты! Мне очень нравится твоя история про Нетландию и потеряшек, и победу над злым эльфом. Я в восторге! Бомгю улыбнулся, немного смутившись. В тишине библиотеки было особенно уютно. За окнами начинали мерцать огни, вечер неуловимо перетёк в ночь, но ни один из них этого не заметил. Смех Евы и её щебетливый голосок, перемежающийся возгласами: «Ой, слушай это!» или «А это тебе точно понравится!» — заполнял тёплый полумрак. Они то спорили о мотивах героев, то вместе фантазировали, как бы выглядела история, если бы смешали драконов и мир пиратов. Время стекало между пальцами, как вода, и даже намёка на тревогу или спешку не было. Бал, к которому Ева так готовилась, а Бомгю собирался из вежливости, давно уже начался. Но сейчас, в этом уютном уголке знаний, под шелест страниц и с печеньем в руках, они чувствовали, что находятся именно там, где и должны быть.

***

Ёнджун переоценил свои возможности. Переступая с ноги на ногу рядом со столом с закусками в бальном зале, Ёнджун лишь кидал злобные взгляды в сторону довольно улыбающегося Субина, и уже представлял, как будет с ним расправляться. Да, Ёнджун сам настаивал на втором раунде, который каким-то образом превратился в третий, потом в четвёртый, а затем они оба закончили на полу, рядом с камином, но он не думал, что Субин будет настолько сильно жесток с ним. — Сабля Джо уже точится на твою шею, Зелень, — шикнул Ёнджун и прикусил губу, когда Субин подошёл ближе и опустил руку на его талию. — Лучше убери свои шаловливые ручки, пока не лишился их. — Кто-то говорил мне, что очень выносливый, — усмехнулся Субин, за что получил локтем в бок от Ёнджуна. — Ауч! Ты ранишь мои чувства. — Ага, смотри не умри, — цокнул Ёнджун, а затем замер, уставившись на вход в зал, где один за другими начали прибывать принцы, принцессы, короли и королевы других королевств. Он тоже был здесь. Увидев знакомое лицо, Ёнджун напрягся и отвернулся, надеясь, что его не узнали. Прошло ведь как минимум восемнадцать лет с того дня, как они виделись в последний раз. — Ёнджун, всё хорошо? — поинтересовался Субин и скользнул взглядом за спину своего парня, чтобы понять, что его так сильно напугало. Но все маячащие перед ним люди были абсолютно незнакомыми ему, поэтому и предположений о том, кто из этих людей пугал Ёнджуна, он не мог сделать. — Он здесь, — нервно сглотнул Ёнджун и обернулся через плечо, сразу встречаясь взглядом с самым ненавистным ему человеком на свете. — Кто? Я не понимаю… — Мой отец, — обречённо выдохнул Ёнджун, а следом глашатай представил прибывших гостей. — Король Джордж и королева Моргана! Субин инстинктивно придвинулся ближе, пытаясь уловить хоть какую-то опасность, но Ёнджун уже не слышал ни музыки, ни шума бала, только гул в ушах и яркий, болезненный отблеск прошлого перед глазами. — Он не должен был прийти, — прошептал он. — Чёрт возьми, почему он здесь? Раньше он никогда не посещал балы. Проклятие. — Хочешь, уйдём? — предложил Субин, наклонившись к Ёнджуну, чтобы слышал только он, но тот лишь отрицательно покачал головой. — Нет. Он не получит от меня бегства, — твёрдо заявил Ёнджун, а затем позади него раздался знакомы до судорог и сочащийся ядом голос. — А я-то надеялся, что ты обрадуешься нашей встрече, сын. Ёнджун напрягся и обернулся, обрушив на своего отца острый, как лезвие, взгляд. Всем своим видом Ёнджун хотел показать, как сильно он не был рад этой встрече спустя долгих восемнадцать лет. Ёнджун предпочитал, чтобы этой встречи никогда и не было бы. — Я не твой сын. Как ты смеешь меня так… — Ёнджун запнулся, не договорив, но суть и так повисла в воздухе. — Почему ты здесь, Джордж? Король усмехнулся, будто пропустив неформальное обращение мимо ушей: — Я всегда посещаю самые важные балы. Этот тоже не стал пропускать, — произнёс король и заметил, как от раздражения сжались кулаки Ёнджуна. — Мы оба знаем, что ты здесь не из-за бала. Ты их никогда не посещал. — Возможно, — Джордж шагнул ближе. — Может, я просто хотел посмотреть, каким ты стал, как только услышал новость, что ты тоже будешь здесь. Хотел взглянуть, каким вырос мой маленький принц. Ёнджун отступил на шаг, но выпрямился — гордо и вызывающе. Он не хотел показывать свой страх перед этим человеком. Он больше не был тем маленьким, зашуганным мальчишкой, что почти восемнадцать лет назад сбежал из замка. Сейчас Ёнджун был уверенным в себе и в своих силах капитаном «Весёлого Роджера». — Нагляделся? Неужели надеялся, что я буду напоминать тебе её? — Несомненно. Ты и есть её полная копия. Каждый твой жест, твой взгляд, твоя злость. Это всё она, — в голосе короля было странное восхищение, пугающее и болезненное. — Отвратительно, — раздражённо процедил Ёнджун. — Ты не любил её. А лишь принуждал жить под твоим гнётом. Не думай, что раз мы встретились спустя восемнадцать лет, то я с распростёртыми объятиями кинусь к тебе и вернусь в замок, чтобы... Ёнджун не успел договорить — Джордж внезапно поднял руку, будто собирался коснуться его лица, но тот резко отпрянул, уклоняясь от прикосновений. Каждое из них обжигало больнее раскалённого металла. — Не смей. Король огорчённо вздохнул, будто действительно был обижен. — Я лишь хотел пригласить тебя на последний танец, ведь мы так давно не виделись. Позволь мне с тобой потанцевать, — пугающе мягко произнёс Джордж, побуждая Субина рефлекторно выйти вперёд, чтобы закрыть Ёнджуна собой, так как он видел, как тому было некомфортно от этого предложения, но Ёнджун остановил его. — Для чего всё это? Мы не в таких отношениях, чтобы создавать перед другими иллюзию дружелюбной семьи, — холодно бросил он, сжимая предплечье Субина и не позволяя ему вступить в спор с королём Джорджем. Ёнджун воочию видел, как тот был жесток со всеми, кто пытался хоть как-то ему перечить. Тот даже не посмотрит на то, что возразивший тоже благородных кровей. — Хочу лишь почтить память моей дорогой Марии. На миг повисла тишина, а затем Ёнджун, проглотив ком обиды, положительно кивнул. — Один танец — и ты навсегда забудешь моё имя и имя моей матери. Ты мне противен. Джордж лишь усмехнулся и подал ему руку, как полагалось по этикету. Ёнджун вложил свою в ответ, не глядя в глаза, и шагнул за ним. А Субин остался стоять рядом со столом с закусками, куда пришедшие гости возлагали свои дары, наблюдая за тем, как король Джордж уводил его любимого.

***

Музыка в зале лилась, как мёд, обволакивая собравшихся бархатным покрывалом. Танцующий народ расступился, когда на пол вышли двое — король Джордж и его сбежавший сын. Ёнджун скользил по мрамору, легкий и грациозный, как ветер. Тонкие пальцы сомкнулись с рукой отца в перчатке, второй ладонью король уверенно обнял его за талию, и танец начался. — Белоснежка, — почти с нежностью выдохнул Джордж, а его глаза сверкнули каким-то нездоровым светом. — Моё имя — Ёнджун, — с раздражением в голосе фыркнул Ёнджун, ненавидя это прозвище всей душой. — Мама так меня назвала. — Она всегда была поэтичной натурой… — ухмыльнулся король, словно смаковал это сопротивление, а затем чуть сильнее сжал талию сына. — Ты так на неё похож. Они закружились, и Ёнджун, следуя строгому ритму, позволил себе прислониться к отцу спиной, как того требовала фигура танца. Легкий выдох Джорджа прошёлся по его шее, заставив её покрыться мурашками. — Прекрасен. Такой же невероятный, как и она. Ёнджун сжал зубы. Каждое прикосновение вызывало в нём внутреннюю дрожь — не от стыда, не от страха, а от глубокого, пронзительного отвращения. — Ты видишь в ней меня? Или во мне — её? — процедил он сквозь зубы, резко откидываясь в сложной дуге, будто пытался вырваться хотя бы на мгновение. — А есть ли разница, Белоснежка? — Джордж сделал шаг вперёд, подхватывая сына и не позволяя ему отдалиться. — Ты мог бы вернуться в королевство. Занять своё место рядом со мной. Ёнджун замер в движении, лишь музыка продолжала играть, не обращая внимания на нарастающее безумие в голосе короля. — Рядом? — он повернулся, глаза полыхнули ледяным огнём. — В качестве кого, отец? Джордж ответил не сразу. Он лишь провёл пальцами по линии подбородка сына, словно изучая давно забытую картину и завороженно уставился в его потемневшие от злости и неприязни глаза. Два манящих омута, точно глаза его дорогой Марии. — А это уже на твоё усмотрение, — произнёс он почти шепотом. И в этот момент танец стал для Ёнджуна капканом, не позволяющим сбежать. Одержимость, которая годами преследовала Ёнджуна, вновь обнажилась — такая же липкая, болезненная, как в детстве, когда отец, лишённый жены, стал смотреть на него слишком долго и слишком жадно. Ёнджун вырвался из объятий, слишком резко для придворного танца, и тяжело дыша, словно воздух во дворце был отравлен, попятился. — Я никогда не вернусь. И никогда не прощу тебя. Ты мне противен, — сквозь стиснутые зубы прошипел Ёнджун, наблюдая за не выдающим никаких эмоций лицом короля. — Как скажешь, Белоснежка. Музыка тотчас стихла. Ёнджун ещё мгновение неподвижно стоял на месте, а затем развернулся и, не удостоив отца больше взглядом, пошёл прочь. Его шаги были ровны, но внутри бурлила необузданная ярость. Он нашёл Субина у стола, стоящего среди гостей и неотрывно следящего за каждым движением Ёнджуна с самого начала танца. Когда тот подошёл, Субин молча посмотрел на него, будто спрашивая: всё ли в порядке? Ёнджун качнулся вперёд, тяжело опираясь ладонью о край стола. Его дыхание было сбивчивым, а в глазах плясало бешенство. Он заговорил резко, будто если не выплеснет весь скопившийся гнев сейчас — задохнётся. — Он… он отвратителен. Больной на голову старик, одержимый мной, как был одержим моей матерью! Мерзость. Ёнджун тряхнул головой, будто хотел стряхнуть липкое чувство, оставшееся от рук отца. Субин ничего не сказал, но шагнул ближе, чтобы как-то подбодрить и поддержать. Ёнджун отвёл взгляд, потому что сейчас был не в духе. — Давай выпьем, Ёнджун, — неожиданно предложил Субин и быстро схватил два бокала с белым вином с подноса мимо проходящего лакея. — А закусим… — Субин заметался взглядом по огромному обилию блюд, пока не остановился на стоящим прямо перед ними десерте, оставленным королевой Морганой. — Пирогом. — Пф-ф, — усмехнулся Ёнджун, потому что нелепые попытки Субина действительно помогли ему немного снять напряжение. — Тогда за нас, — согласился Крюк и, приняв бокал вина, немного пригубил его. — Горькое. — Ох, нет, закуси этим, — запаниковал Субин и, подхватив небольшой кусочек пирога, протянул Ёнджуну, но тот лишь наклонился вперёд и, не сводя пронзительного взгляда с Субина, обхватил губами весь кусочек и даже пальцы своего жениха. Слишком пошло, слишком развратно, но так завораживающе, что у Субина не нашлось сил отвести взгляд. — С твоих рук всё вкусно, — выдохнул он с лёгкой усмешкой, но в ней тут же что-то надломилось, слова повисли в воздухе, и внезапно тишина между ними стала слишком густой, как только он распробовал пирог. — Даже… яблочный пирог. — О, яблочный? — удивился Субин, потому что это был один из его любимых пирогов, которые в детстве ему и Бомгю готовила мама. — Тогда мне тоже стоит пробовать… — Субин, нет! — оборвал его Ёнджун, почти на грани истерики, и внезапно побледнел, побудив Субина насторожиться, увидев его состояние. — Всё в порядке? Ёнджун распахнул глаза шире, будто пытался удержаться в реальности, но она уже ускользала. Он коротко кашлянул и прижал ладонь к животу. Воздух стал слишком вязким и тяжёлым. Словно всё вокруг замедлилось, а свет над головой вдруг потускнел. — Что-то не так, — прошептал Ёнджун. Он сделал шаг назад, затем второй. Мир будто бы раскачивался под его ногами. Пальцы ослабли — и бокал с вином, выскользнув из его руки, полетел вниз, разбиваясь о мрамор на тысячи осколков и привлекая созданным звоном внимание собравшихся придворных. А следом, словно в замедленной съёмке, упал и Ёнджун. — Ёнджун! — ошеломлённо возгласил Субин и метнулся к Ёнджуну, приподнимая его за плечи и пытаясь привести в чувства, но тот не открывал глаз. — Эй, эй, смотри на меня! Субин несильно потряс Ёнджуна и склонился над телом, чтобы почуять дыхание, но… его не было. — Нет, нет, нет, — зашептал он, не понимая, что происходит. — Пожалуйста, очнись. Ты просто переутомился, да? Он гладил его лицо и щёки, будто от прикосновений сердце должно было вновь забиться. Его руки дрожали, и он не заметил, как начал рыдать в голос. Шёпот и плач заполнили гулкую тишину зала. Все замерли, наблюдая за происходящим. Люди начали переглядываться, кто-то шептался, но никто не решался подойти. И вдруг кто-то из толпы громко выкрикнул: — Убийца! Субин замер. Он поднял слезящийся взгляд и попытался разглядеть того, кто это сказал. Люди расступились, и вперёд шагнул король Джордж. Его лицо было мрачным, а глаза пылали от ярости. — Это ты, — процедил он, глядя прямо на Субина. — Ты отравил моего сына! — Нет! — выкрикнул Субин, его голос сорвался. — Это не так! Я… я никогда бы… — он склонился над Ёнджуном, продолжая рыдать, уткнувшись в его грудь. — Яблочный пирог! Он был отравлен! — вдруг выкрикнул Субин, вскинув голову. — Он съел кусочек и… — Этот пирог приготовила моя жена Моргана, — холодно перебил его Джордж. — Лично. Для гостей бала. Он подошёл к столу, взял другой кусок яблочного пирога и демонстративно съел его прямо перед всеми. Несколько мгновений напряжённого молчания… и ничего не произошло. — Видите? — спокойно сказал он, повернувшись к толпе. — Пирог не отравлен. А теперь… арестуйте его! — Нет! — закричал Субин, обнимая безжизненное тело Ёнджуна. — Не забирайте меня! Я не могу оставить его! Я не сделал ничего плохого! Охрана рванулась вперёд, но Субин сопротивлялся, вцепившись в Ёнджуна, словно от этого зависела его жизнь. — Остановитесь! Я сказал, не трогайте его! —В этот момент в зал стремительно вошёл другой человек — в мантии, с короной на голове. — Оставьте моего сына! — властно заявил Кай, и зал наполнился гулом удивления. — Он не преступник! — Он — убийца, — спокойно, но с жуткой уверенностью ответил Джордж. — Он убил моего сына. И теперь поплатится за содеянное. — Ты лжёшь, — прошипел Кай, подходя ближе. — Все присутствующие тому свидетели! Твой сын отравил моего, и ещё хотел обвинить во всём мою жену! — произнёс Джордж, пронзая Кая злобным взглядом. — И теперь я волен воздать по заслугам. Кровь за кровь. Сын… за сына. Повисла мёртвая, ледяная тишина, будто сам воздух застыл в ужасе. Субин, обессиленный и сломленный, всё ещё цеплялся за безжизненное тело Ёнджуна. Его пальцы дрожали, как и губы, которые едва выдыхали бессвязные мольбы. По лицу катились слёзы, оставляя мокрые следы на щеке любимого. Его любимого. — Кай… — сорвалось с пересохшего горла, почти шёпотом. — Не позволяй им… Но Кай ничего не мог сделать в этой ситуации, кроме как позволить забрать Субина, но лишь до момента, пока он не найдёт решение этой ситуации. — Что ты хочешь взамен на жизнь Субина? — едва сдерживаясь, спросил Кай, и по изменившемуся лицу короля Джорджа было ясно, что он только и ждал этого вопроса. — Отрекись от престола, — сквозь стиснутые зубы процедил мужчина, а затем махнул своей страже, чтобы те увели прочь сопротивляющегося Субина. — Даю тебе три дня на размышление, после чего твой сын будет публично повешен за своё преступление. И с этими словами король Джордж двинулся из зала, а сопротивляющегося Субина потащили за ними. А только пришедшие на бал Ева и Бомгю, что всё время провели с библиотеки за чтением книг, успели лишь увидеть, как слуги осторожно перекладывали тело Ёнджуна в стеклянный гроб. Его глаза были закрыты, а лицо мертвенно бледным. — О нет, что же произошло? — дрожащим голосом спросила Ева, прикрыв руками рот, и взглянула на своего старшего брата. — Бом-и, мы должны что-то сделать и спасти нашего брата. — Несомненно, —согласился Бомгю, наблюдая за происходящим со стороны. — Я не позволю истории повториться и сделаю всё возможное, чтобы спасти Субин-хёна, чего бы мне это ни стоило.