Воришка

Я не привык к тому, что меня любят, я не знаю, что делать. (Ф.Скотт Фицджеральд) Биу открыл глаза. Рядом спал Вегас, его лицо освещали тусклые лучи рассвета, едва проникающие сквозь серые облака за окном. Спал, прижимая его руку к груди так, как будто отберут. Как что-то хрупкое и ценное… Прошедший вечер глухо отзывался в памяти - все эмоции выгорели напрочь, оставляя пустоту. И отголоски боли. А ещё тепло и свет - Вегас напомнил ему дом. Всегда напоминал, на самом деле. Если бы хотел, увидел это сразу. Полицейский. Мужчина. Две категории, с которыми меньше всего хотелось сталкиваться, но он вспоминал первый день в этом доме и нельзя было отрицать свой отклик на его чуткие руки и губы. Даже тогда, когда он ещё думал, что Вегас - циничная скотина и может легко предать, сквозь привычное отвращение к парням и страх прорывалось желание. Призрачное и едва заметное, вопреки всему, но оно было – теперь можно себе в этом признаться. Сейчас он лежал тихонько и вспоминал. Разглядывал заново все черты, впитывая сонное тепло его рук и тела рядом. Осторожно придвинулся ближе, к самому плечу и вдохнул знакомый запах. Ужасно хотелось прикоснуться. Почувствовать снова его ладони на себе, утонуть в этом тепле, ни о чем больше не думая. И он не думал. Просто прижался губами к горячей венке на шее. И ещё раз. И выше под скулой. К щеке, к губам, не глядя в его распахнутые глаза. Он же ответил. Он ответил. Отпустил, наконец, пальцы Биу и скользнул руками по спине. Ещё совсем сонный, растерянный, Вегас отвечал осторожно. Пока до него не дошло - тот целует сам. Снова. Уже распалённый, жаркий, смелый. Провоцирует и дразнит, лаская языком губы! Руки сами собой подхватили его, перевернули и Вегас оказался сверху, прихватывая мочку уха, и словил резкий выдох Биу, тонкий трепет тела. Ужасно хотелось сжать сильнее и не отпускать ни на секунду, вот только кто знает, что у него в голове. Поверить во внезапную страсть было чертовски глупо, хотя заманчиво. Пожадничать и сломать шаткое равновесие Вегас был точно не готов. С трудом заставив себя убрать его руки - иначе совсем сорвётся, прижав тонкие запястья к постели, он снова вглядывался в глаза Биу. И понимал, что всё равно сорвётся. Волшебно нежный, желанный до одури, до дрожи в руках, Биу лежал под ним и смотрел совсем пьяно и открыто. Потянулся припухшими губами - и Вегас снова поймал их. А ничего нельзя! Нельзя. Вообще никак. Он же будет жалеть потом! Проспал больше суток… спал как убитый, даже не шевелился… Это всё стресс. Вегас собрал жалкие остатки воли и оторвался от сладких губ. А потом и вовсе слез с кровати. Нужно было срочно что-то сказать, спасти ситуацию, но в голову лезла всякая ересь. Он весь прошлый день думал о том, что скажет, что так важно для них обоих, а теперь… в комнате прозвучало лишь жалкое: - Надо успокоиться. Как назло, зазвонил телефон, высвечивая номер начальника отдела, Вегасу пришлось взять трубку и выйти. «Надо успокоиться… Кому надо?» Биу перевернулся и зарылся поглубже в одеяло, пытаясь сохранить утекающее тепло. Тщетно. В груди уже развернулась змеёй знакомая чёрная бездна. И мысли... Такие навязчивые, липкие... О том, что он на самом деле никому и ни зачем. Что после того, как открылась правда о Кане… Он грязный и чистым никогда не будет... Зачем это всё вообще? Снова куда-то вляпаться? Тупые мысли! Биу зажмурился в темноте до белых точек, пытаясь выгнать из головы весь этот бред и не услышал тихие шаги. Растрепанной макушки коснулась рука, ласково поглаживая. - Я в участок. Завтрак на столе, поешь. «Вали. Только не трогай!» Пусть думает, что он снова уснул. Даже если выспался на сто лет вперед. Даже если… Громко щелкнула входная дверь. *** Спустя долгое время Биу отмер и откинул одеяло. Прошелся по уже знакомым комнатам, приглядываясь к каждой мелочи. Ходил туда-сюда, пока не осознал, что истоптал всё вдоль и поперек по несколько раз. И, в конце концов, запихал себя в душ, а потом и в шкаф Вегаса залез, чтобы вырядиться в очередную рубашку, в которую можно было завернуть, наверное, два Биу сразу. Из зеркала на него смотрело непривычное лицо со следами подживающих синяков. «Я же пришел сюда все выяснить и уйти. Ну вот, выяснил, называется… От души». Входная дверь снова грохнула на весь подъезд. *** Можно было сколько угодно надеяться вернутся домой быстро, но у Вегаса ничего не вышло. Как всегда, впрочем. Рука сорок раз за день тянулась к телефону, но он так и не позвонил Биу. От мыслей, что он уже наверняка снова удрал, не отвлекали ни расследование разбойного нападения, ни многочисленные задания начальника. Он делал глупые ошибки и злился на себя всё больше. Сам кругом виноват. Нужно было сказать сразу, объяснить всё… Поднимался в свою квартиру, морально готовясь никого там уже не застать и, все равно, открывшееся зрелище оглушило своей нереальностью. В гостиной на разобранном диване красовалась гора новых подушек и огромное синее одеяло. Из этого странного «гнезда» местами виднелись части тела – рука, темный вихор волос, торчащий из-за уха… Биу спал. Совершенно точно спал, наплевав и на звуки, и на весь окружающий мир, заодно с хозяином. Вегас обессиленно сполз куда-то рядом на пол и откинулся спиной на диван, улыбаясь как полный придурок. *** Утром Биу почти полностью залез на улегшегося рядом Вегаса, обнимая поперек груди и почти сразу проснулся. Но руку убирать не стал, ткнулся сердито лбом куда-то в плечо, в который раз делая вид, что спит. Лохматый зверёныш… Позволяет себя обнимать… Вегас вздохнул и начал: - Прости, что кинул тебя вчера, на работе завал и… «Черт, ты не это хотел сказать, вообще не это!» - сердце неровно трепыхалось где-то внутри, под любимой тонкой рукой. - Я хочу, чтобы ты остался. Биу замер, вслушиваясь, задерживая дыхание. - Я понимаю, что не могу тебя удержать, уговорить… Просто знай – ты можешь жить здесь сколько хочешь. И ты мне ничего не должен, пожалуйста, помни об этом. Я не сделаю тебе ничего. Только то, что ты сам захочешь. Если захочешь. Ты мне очень дорог, слышишь? Тот слышал, лежал с закрытыми глазами и думал: а что, если всё это неправда? Или правда, но всё изменится через месяц-год? Сможет он это выдержать снова? Всплывшее откуда-то из темноты лицо Кинна с дыркой во лбу вдруг заменилось лицом Вегаса, и он вздрогнул. Молча обнял крепче.