Роза Литы Лестрейндж

      Лита оценивающим взглядом прошлась по внушительной гостиной дома Малфоев. Величие этой семьи никогда и никто не подвергал сомнению. В золотых рамах портреты предков, белоснежные скатерти и идеальные манеры. Деньги. У них было всё.       Всё!       А теперь еще и труп.       Возле камина во главе комнаты на полу лежал Абраксас Малфой. Мужчина был растерзан. Иного слова никто из присутствующих в комнате волшебников, а их было предостаточно, не мог бы подобрать. Его грудь была вывернута наизнанку, а пропитанный кровью сюртук изничтожен на оборванные ленты.       Взмахом ловких пальцев левой руки Лита надела защитные перчатки и сделала шаг вперед. Её красивые черные лаковые туфли на каблуке оставляли следы-треугольники на залитом кровью мраморном полу, а выражение её лица было в крайней степени заинтересованным. В отличие от остальных, для которых это зрелище было до невозможности отвратительным, леди Лестрейндж была спокойна.       Стук её каблуков эхом отдавался в помещении, пока она не добралась до того, что осталось от несчастного лорда Малфоя. Согнув спину, она наклонилась над телом и внимательно пробежалась глазами по ранам. На первый взгляд могло показаться, что Абраксас пал жертвой пышущего злобой оборотня, но лишь на первый взгляд. Одна-единственная крохотная деталь меняла всё в этой картине.

Mudblod.

      Именно такая надпись с ошибкой, выведенная поверх портрета одного из предков, несомненно кровью, вносила чертовы коррективы.       Рано утром, когда министр магии Гарольд Минчум, недавно вступивший в свои права после неожиданного ухода его предшественницы Юджины Дженкинс, вызвал леди Лестрейндж к себе, она и предположить не могла какой оборот примет это дело. Ей, как главе отдела магического правопорядка, было поручено немедленно явиться в Малфой-мэнор для освидетельствования уголовного преступления, а именно убийства. Она ожидала увидеть на месте всё что угодно, кроме этого.       — Люциус! — громогласно позвала она стальным голосом.       — Д-да? — надтреснуто спросил молодой мужчина.       Он дрожал. Его руки, затянутые в черные кожаные перчатки, тряслись вместе с серебряной тростью; обычно идеально уложенные волосы были растрепанны, а лицо выражало крайнюю степень ужаса. Для одного из возможных Пожирателей смерти, он был слишком уж впечатлен таким зрелищем. Хотя, как поговаривали, слуги Темного Лорда видели и не такое на своем веку.       — В какое время вы обнаружили труп? — сосредоточено спросила Лита.       Она не миловала его чувства. Ей было по большей части наплевать, что труп перед ней не только отец Люциуса, но и дальний родственник её самой. Она уже давно покинула ряды этих чистокровных болванов и отреклась от семьи, как и те — от неё. Фамилия Малфой больше ничего не значила для женщины, как и любые родственные узы. Она давно очерствела. Слишком.       — Я вернулся утром. Не могу сказать точно какой был час, но думаю Добби может подсказать.       — Домовик? — переспросила она и, взглянув из-под бровей на Малфоя, приказала: — Привести сюда!       Люци хлопнул в ладоши и тут же рядом возникло заморенное и чумазое существо в оборванной одежде.       — Ты! — приказала леди. — Подойди!       Домовик робко глянул на хозяина и повиновался. Лита обернулась на него и без колебаний ворвалась легилименцией ему в разум. Домовик закричал от боли. Люциус содрогнулся, но женщине было искренне всё равно. Она неторопливо просмотрела воспоминания существа за последние сутки и, найдя там свои ответы, тут же отпустила его, призвав себе записную книжку из кармана темно-зеленой мантии. Перенеся туда записи, она отправила ежедневник в полет рядом с собой и заставила перо записывать все её мысли.       — Кто-то еще был в доме? — спросила она у Малфоя.       Тот отрицательно качнул головой.       — Говорите голосом, Люциус, — приказала Лита. — У меня хоть и есть глаза на затылке, но я веду протокол.       Малфой явно скрипнул зубами. Будучи двадцатиоднолетним парнем, родившимся с золотой ложкой во рту, он не привык, чтобы с ним или его имуществом обращались подобным образом.       — Нет, леди Лестрейндж, — не менее строго ответил он. — Я всю ночь находился в доме семьи Блэк. Пришел утром, когда меня позвал Добби. Впрочем, это вы видели, когда без моего спроса влезли в голову бедному существу.       Перо застрочило по ежедневнику. Лита, неопределенно дернув рукой в сторону Люциуса, призвала палочку и взмахнула над телом. Она проговорила заклинание, что отслеживало последние магические возмущения рядом с телом. Пустота была ей ответом. Ничего, даже завалявшегося Люмоса. Кто-то подчистил следы. Кто-то, несомненно умнее пресловутого оборотня. Это только убедило Литу в умозаключениях.       Малфой погиб насильственной смертью от руки достаточно профессионального мага, скорее всего темного. Возможно даже киллера или…       Воздух слабо колыхнулся и Лита напряглась. В двери только что вошел еще один волшебник, чья магия была настолько сильной, что все в помещении тут же сжались, как под весом из тонны противоречий.       Волдеморт явился, — фыркнула она в своей голове, напрочь закрывая все мысли. Даже будучи изгнанницей из мира чистокровных волшебников, Лита знала кто он такой не понаслышке. Волшебник, которого невозможно было поймать за руку. Маг, за которым министерство магии охотилось, но не могло поймать. По закону он был идеально чист, словно только что отстиранная простынь, и полностью непричастен.       Впервые она должна была увидеть его лично, и Лита была готова. Мысли под замком, спина ровная, словно вставили спицы, лицо сосредоточенно, алое платье до колена идеально сидит по фигуре. Лучшего момента для встречи с главным врагом Британии и не подобрать — трясущийся Люциус, труп в крови, сотрудники её отдела и полумертвый после леггилименции домовик. Волшебно!       Женщина обернулась. В комнату вошел статный мужчина лет сорока на вид. Если бы она встретила его на улице, то никогда бы не признала в нем ужас Британии. Темные с проседью волосы, морщинки в уголках глаз и до скрипа на зубах вежливое выражение лица. Он был высок, хорошо сложен и одет в идеально сидящий темно-серый костюм тройку.       Он смотрел на неё с легким интересом в глазах. Несомненно, ему уже доложили кто она и что здесь делает. Лита видела на его лице выражение явного превосходства. Вот только не на ту даму он напал. Этой женщине было не страшно. Свой ад она уже прошла и даже сам дьявол ей был не указ. Даже Лорд Волдеморт, чье имя постепенно стали бояться произносить.       — Милорд. — Малфой грациозно поклонился, на что мужчина лишь слегка кивнул, продолжая рассматривать Литу. — Позвольте представить вам леди Лестрейндж. Её прислало министерство для расследования убийства моего отца.       Полностью проигнорировав Волдеморта, Лита обратилась к Люциусу вновь, использовав при этом сразу два громких заявления:       — Лорд Малфой, у вас есть подозреваемые? Кому могла быть выгодна смерть вашего отца?       Люциус вздрогнул и в ужасе перевел взгляд с Волдеморта на неё и обратно. Он ожидал взрыва, но мужчина лишь растянулся в хищной улыбке. Лита сейчас не только специально задела его темнейшество, назвав Малфоя-младшего «Лордом», так как после гибели отца титул перешел к нему, но и этим вопросом Лестрейндж косвенно намекнула на его, Волдеморта, возможную причастность к преступлению.       Пауза затянулась, и Лестрейндж вновь обернулась к телу, пока Малфой получал невербальный приказ от своего хозяина. И приказ этот, видимо, был — заткнуться, потому как ответил ей вовсе не Люциус.       — Нет, леди Лестрейндж, — его голос звучал мягко и почти ласково, точно разговаривал он с малым дитем, а не с женщиной почти сорока лет, — боюсь, что у Абраксаса не было врагов. К тому же мне не совсем ясно, зачем столько жестокости? Почему не использовать Аваду, к примеру? Никакой элегантности.       Ей захотелось фыркнуть в ответ на его заявление. Уж убийства его пожирателей никак нельзя было назвать элегантными. Скорее грязными и подлыми.       Несомненно её бы не вызвали, если бы Малфой-старший умер от руки Лорда. Эту версию Лита моментально отмела, а вот кто на самом деле позарился на, как поговаривали, главную денежную силу Лорда, было очень и преочень любопытно. Неужели даже сам Волдеморт не мог знать, кто мог настолько глупо поступить, чтобы позариться на него и его армию волшебников? Вопрос, остающийся пока без ответа.       — Могу я узнать, что делают посторонние на месте преступления? — резко спросила она, обратившись к Малфою-младшему.       Тот очевидно сжался под её взглядом и еще больше от присутствия рядом Лорда Волдеморта.       — Леди слишком много на себя берет! — тут же рявкнул кто-то из свиты ползущей прямо за своим хозяином, однако мужчина остановил его взмахом руки.       — Видите ли, леди Лестрейндж, — заговорил он, — боюсь, что лорд Малфой был моим ближайшим другом, почти членом семьи, — нежно бросил он.       Выражение лица Лорда стало поистине сочувствующим и даже трогательным, и Лита готова была засмеяться с комичности ситуации. Его голос потряс её. Он говорил медленно, растягивая гласные, что указывало на явное чувство превосходства и силы. Он не считался с ней и даже не собирался, впрочем, ей было точно так же наплевать на него, как и ему на неё. Её дело было расследовать убийство, и к этому она собиралась приступить прямо сейчас.       Лита фыркнула и отвернулась обратно к Малфою-старшему, проявив сем верх отсутствия хороших манер и выказав полнейшее неуважение к Темному Лорду. Отчего, кажется, Малфой-младший лишь сильнее затрясся.       — Собственно, мне всё равно, Люциус. Можешь позвать сюда хоть весь чистокровный свет.       Она пощелкала пальцами, и стоящий в стороне сотрудник министерства с фотоаппаратом тут же материализовался рядом с ней.       — Дерек, мне нужны фотографии со всех ракурсов, — приказала она. — А еще надпись. Её крупно сними, будь так добр.       Мужчина бросился как ужаленный носится по гостиной, по пути останавливаясь и мимолетом делая несколько фото на большую колдокамеру.       — Леди Лестрейндж, — мягко и до жути спокойно произнес голос позади неё, — вы уже подозреваете кого-нибудь?       Лита не обернулась. Она обошла труп Малфоя и присела возле него на корточки, оголяя часть прекрасных стройных ног.       — Я здесь чтобы собрать улики… — она на секунду замялась, подыскивая подходящее уважительное обращение для него, и когда нашла, продолжила: — Милорд. Подозрения у меня ко всем собравшимся в этой комнате.       Люциус ахнул, а Лорд с усмешкой и капелькой язвительности в голосе поинтересовался:       — Не кажется ли вам, моя дорогая леди, что Министерство магии слишком уж часто подозревает меня во всех своих недосмотрах?       Рука, затянутая в перчатку, коснулась лица Абраксаса. Лита приподняла веки и осмотрела зрачки. Перо усиленно застрочило по ежедневнику. Следом она внимательно изучила ноздри и наконец распахнула рот трупа, использовав палочку. Нажала пальцами на язык. Хмыкнула. Перо увеличило скорость.       — Боюсь мне не о чем с вами спорить, — наконец отозвалась женщина. — Я занимаюсь расследованием, скажем так, самых громких убийств. Всеобразные мелочи меня мало волнуют, для них у нас есть Крауч.       Она встала так резко, что успела заметить, как на лице Темного Лорда презрение сменилось торжеством, а следом — непроницаемой маской. Первая эмоция в связи с Бартемиусом ей была понятна, а вот вторая… Пожалуй, стоило задуматься над этим. Вероятно, следующей крупной жертвой его темнейшества будет Крауч или его близкие.       Перчатки исчезли с её рук, и она небрежно отряхнула платье под взглядами нескольких мужчин в комнате. К вниманию к своей персоне Лита уже давно привыкла. Не все понимали почему она занимает столь серьезный пост, будучи в родстве с Пожирателями смерти. Она не прятала свою фамилию и даже наоборот сообщала её в лицо всем и каждому.       Гордо вздернув подбородок, она прошла по крови на полу обратно в центр гостиной и остановилась рядом с его темнейшеством. Магией очистив туфли, Лита выпрямилась.       — Господа, — обратилась она к своим подчиненным, — я возвращаюсь в министерство. Вас жду с отчетами не позднее трех часов пополудни. Всем ясно? — строго спросила она.       Мужчины кивнули, и тогда Лита развернулась чтобы уйти, но в этот момент её остановил голос:       — Леди Лестрейндж, позвольте переговорить с вами.       Просьба прозвучала скорее как приказ. Она уже чувствовала, что взгляды всех в комнате прикованы к её выпрямленной и гордой спине. Женщина вздохнула. Отказывать ему было бы глупо. Волдеморт мог располагать какими-то сведениями, так как Малфой-младший был на все сто процентов бесполезен.       — Я иду к точке аппарации, — громко объявила она. — У вас есть только это время! — и сразу же шагнула вперед.       Спиной чувствуя его колючий взгляд, она прошествовала мимо свиты Волдеморта, игнорируя их присутствие, и остановилась в прихожей, где несчастный, замученный ею же домовик, протянул пальто. К удивлению Литы, мужчина перехватил его из пальцев существа и элегантным движением предложил ей свою помощь.       — Благодарю, — произнесла она принимая эту вежливость за проявление манер.       Несомненно, Волдеморт попытается сейчас если не подкупить, переманить или польстить ей, то угрожать. Все его шаги она могла просчитать наперед и поэтому растянулась в искусственной улыбке, когда он галантно распахнул перед ней дверь.       Они шли по выложенной гранитными квадратами дорожке прямо к витым металлическим воротам, мимо зеленых даже в середине осени лужаек и цветущих розовых кустов. Малфой-мэнор вообще был одним из самых великолепных поместий в Британии, что принадлежали чистокровным волшебникам. Даже Лестрейндж-мэнор не был настолько прекрасен, хотя и был на несколько сотен лет старше.       — Я внимательно вас слушаю, милорд. Что собираетесь использовать? Лесть? Может подкуп? — Лита усмехнулась.       Небольшая пауза, в которой был слышен лишь стук её каблучков о гранитную дорожку, прежде чем мужчина наконец соизволил ответить:       — Как поживает ваш сын, леди Лестрейндж?       Она моментально вспыхнула, хоть и не показала свои эмоции на лице. Остановившись, Лита столкнулась с ним взглядом и улыбнулась, показав белоснежные клыки.       — По-прежнему маггл и по-прежнему живет в том мире, — съехидничала женщина. — Вы доберетесь до него только в том случае, если убьете всех магглов на острове.       Его глаза полыхнули. В прямом смысле этого слова, и Лестрейндж чуть не отшатнулась, но вовремя успела взять себя в руки. Она не боится его! Не боится! И не будет бояться! Никогда!       — С моей стороны это было бы крайне расточительно, — мужчина усмехнулся. — Впрочем, вы не ответили на мой вопрос.       Они кидали друг другу мяч, словно в игре в квиддич, только квоффл этот, несомненно, горел драконовым пламенем.       — К чему этот вопрос, если вам уже доложили мою подноготную вплоть до того, где я покупаю своё нижнее бельё?       Его взгляд лениво проскользил по её фигуре. Несомненно, мужчины находили Лестрейндж привлекательной. Она была среднего роста, но обладала полной грудью, тонкой талией, пышными бедрами и стройными ногами. Лицо тоже не было заурядным. Большие миндалевидные глаза, увенчанные пушистыми ресницами, светло-зеленые, почти белые радужки, полный рот, прямой нос и выделяющиеся на лице скулы. Волосы у неё были, как и у всех Лестрейнджей, русые ближе к темному — сейчас убранные в строгий пучок на затылке. Платье из алого плотного габардина, облегающее её фигуру, уже было скрыто темно-серым пальто. И в тон платью так же были выкрашены ногти. Завершали картину уже названные лодочки на высоком каблуке.       Из взгляды вновь соединились, когда мужчина наконец заговорил:       — Я всего лишь предлагаю вам свою руку помощи, леди Лестрейндж. Не стоит настраиваться против меня. Моих сил вполне хватит на то, чтобы найти убийцу в кратчайшие сроки. Но не могу же я лишить вас работы! Верно?       Хотелось покачать головой и закричать что-то неблагозвучное в его адрес прямо в лицо, но Лита лишь пожала плечами и продолжила идти вперед.       — Может быть у вас есть какие-то дополнительные сведения, которые мне следовало бы узнать прежде, чем я приступлю к расследованию? — вежливо поинтересовалась она.       Ворота мэнора уже были в двух шагах, когда мужчина ответил ей. Он сказал лишь несколько слов, но каждое из них, словно кирпичики в строительстве стены, легли в первый стройный ряд из подозрений, недосказанности и лжи.