put your loving hand out, baby

Тайлер протирает столы во «Флюгере», когда к нему подлетает чем-то чрезвычайно взволнованная Энид, до этого сидевшая у окна с одноклассницами и чашкой какао. — Одна отрубленная конечность напела, что ты хотел бы пойти на Вороний бал, но остался без приглашения, — без обиняков заявляет она. Тайлер поднимает на нее вопрошающий взгляд. — Можем помочь друг другу, — продолжает Энид и излагает суть предложения. — Во-первых, это несколько неэтично, тебе не кажется? Она все-таки твоя подруга. А во-вторых, это не сработает. Ни с Уэнсдей Аддамс, ни с твоим парнем, — Тайлер заканчивает с уборкой и идет к стойке. — Тебе стоило бы просто поговорить с ним, спросить прямо, что произошло. — Еще чего, — Энид следует за ним по пятам. — Если у него не хватило смелости подойти и объяснить, почему он меня продинамил, я не собираюсь идти ему навстречу. Я бы простила ему его гордость, не задень он мою, и все такое. — Почему девчонкам так нравится Джейн Остин? — спрашивает Тайлер. — Ого, читал «Гордость и предубеждение»? — Кино видел. С Кирой Найтли, — Тайлер отворачивается от Энид, чтобы обслужить клиента. — Тайлер, ну, пожалуйста, — Синклер терпеливо ждет, когда бариста останется в одиночестве, и заводит свою песнь сначала. — Это же беспроигрышный вариант. В конце концов, просто повеселимся. — Ты же знаешь, я один из тех, кто в прошлом году испортил мурал Ксавьера. Вряд ли меня будут рады видеть в Неверморе. — Когда ты хотел пойти с Уэнсдей, тебя это не смущало, — парирует Энид. — И потом, я знаю, что ты стал другим с тех пор. А Ксавьеру пора оставить эту историю в прошлом. — Мне нечего надеть, чтобы соотвествовать заявленному дресс-коду, — делает еще одну попытку отбиться Тайлер. — Можно съездить в Берлингтон, — собеседница тут же подсовывает ему под нос экран телефона, на котором открыт сайт агентства, сдающего в прокат смокинги и вечерние платья. — Скажи честно, ты от меня не отстанешь, пока я не соглашусь? Энид только загадочно улыбается. — Я так и думал.

***

Они уже внутри, пьют йетитини, который на вкус напоминает «Блю Кюрасао», смешанный со спрайтом, слишком холодный и сладкий, когда в дверях появляются Ксавьер и Уэнсдей. Последняя, вопреки всем требованиям к форме одежды на это мероприятие, в черном винтажном платье, которое до этого вечера украшало витрину антикварной лавки. Тайлер не может отвести глаз. И не он один, судя по долетающим со стороны пересудам. Уэнсдей же обводит мрачным взглядом зал, равнодушно мажет им по лицу Тайлера и останавливает его на подошедшей поприветствовать пару Торнхилл. Тайлер сжимает зубы и отворачивается. Должно быть, в глубине души, он все же надеялся своим появлением вызвать у Уэнсдей хоть какие-то эмоции. Он даже не знает толком, зачем ему это. Для целей Лорел хватило бы просто болтаться где-то рядом и позволять Аддамс думать, что это она использует его, а не наоборот. Столик, за который Торп ведет Уэнсдей, хорошо виден с мест, которые заняла для них Энид. С легким ехидством Тайлер замечает, как Уэнсдей стряхивает ладонь Ксавьера со своего локтя, и сама отодвигает для себя стул. Ему вдруг становится смешно. — Идем, — он вешает свой пиджак на спинку стула. — Пора показать Аяксу, кого он потерял. Он средний танцор, компенсирующий недостаток умения запалом внезапного веселья и желанием отвлечься от всего, что происходит сейчас в его жизни. Энид хорошо чувствует музыку и ритм, заряжает его своей энергией и яркой улыбкой. Они дурачатся, выделывая различные па и движения руками. Когда после The Cramps диджей еще дальше углубляется в двадцатый век, и начинает играть рок-н-ролл, Тайлер спрашивает у Энид: — Видела «Криминальное чтиво»? Нет? Тогда просто повторяй за мной. Он становится на носки и начинает совершать все эти твистовые движения Винсента Веги. Энид с ее челкой и стрелками — вполне себе Миа Уоллес. В какой-то момент пространство вокруг них расширяется, и они оказываются в кругу зрителей. Тайлер берет Энид за руку, тянет на себя, закручивает и снова отпускает. Они, держась за руки, вертятся на носках, делают дорожки шагов, и он кружит ее. К моменту, когда музыка кончается, оба совершенно выжаты. Они пробираются сквозь толпу к своему столу, опустошают бокалы с выдохшимся напитком, и Тайлер уходит за новой порцией. Краем глаза он ловит черное пятно на танцполе и убеждается, что Уэнсдей скоро затмит их с Энид успех. Некоторое время он наблюдает за ее угловатыми, ломаными движениями, предпочитая не замечать находящегося рядом с ней Ксавьера. И тут видит компанию, в которой мелькает покрытая белым голова, тянущуюся к выходу из зала. Повинуясь порыву, идет следом. — Аякс? Можно тебя на минуту, — он слегка касается плеча юноши, чтобы привлечь его внимание. Вся компания разворачивается к нему и окатывает такой неприязнью, граничащей с презрением, что Тайлер вдруг вспоминает, почему поддался на уговоры Лорел сравнять Невермор с землей. Но он гасит в себе вспыхнувшее раздражение, улыбается обезоруживающе и добавляет, — буквально на пару слов. Аякс после секундного раздумья отделяется от остальных, и они отходят к украшенному гирляндами дереву. Тайлер, не теряя времени, просто говорит: — Энид позвала меня на бал, чтобы отомстить тебе за сорванное свидание. Если тебе есть что сказать в свое оправдание насчет этого, просто подойди к ней и объяснись. Его опешивший собеседник смотрит на него во все глаза и нерешительно произносит: — Эм… Что ж, спасибо… — Тайлер. И хорошо бы у тебя была весомая причина продинамить ее в ту ночь, Аякс, — он вздыхает. Энид — маленькое, темпераментное, надоедливое солнце. Тайлер чувствовал себя согретым этим вечером, ему совсем не хочется, чтобы кто-то довел ее до слез. Он разворачивается, оставив горгона раздумывать над последним предложением, прозвучавшим как скрытая угроза. Находит уборную для парней. Умывается и слегка смачивает свои кудри. Смотрит на себя в зеркало в старинной золочёной раме. Какое ему вообще дело до того, помирятся или разойдутся, как в море корабли, двое изгоев? Какое ему дело до того, что Аддамс предпочла другого? Она пешка в большой игре Лорел, такая же, как и он. Вдруг становится трудно дышать. Тайлер расстёгивает две верхние пуговицы рубашки, закатывает рукава до локтей. — Я в порядке, я в порядке… — приговаривает вполголоса, даже не замечая этого. Все нормально. Сейчас он соберется, спрячет все раздирающие эмоции в черный ящик Пандоры, в который превратилась его душа, наденет маску и выйдет отсюда прежним. Он собирается вернуться в зал, чтобы забрать пиджак и отправиться домой, но в коридоре видит сидящую в кресле Уэнсдей, что выглядит угрюмее обычного, и останавливается. Ее темные и блестящие, словно камни, омытые морской волной, глаза поднимаются и встречаются с его. — Привет. Ее кавалера нигде не видно, и тогда Тайлер садится на соседнее — через подлокотник — сидение и говорит: — Я хотел извиниться за высказанное у офиса шерифа. Я вел себя, как настоящая королева драмы. Уэнсдей молчит. — Если мы можем перевернуть эту страницу и общаться как прежде… — Я пошла на бал с Ксавьером, чтобы найти доказательства или, напротив, опровержения своей теории. Но это была плохая идея. Лучше бы я сейчас выслеживала монстра в лесу, — глухо говорит Уэнсдей. — Человеческие взаимоотношения — самая утомительная вещь в мире. — Твоей теории?.. — осторожно спрашивает Тайлер. — Я думала, что он — чудовище, напавшее на Роуэна и остальных. Но во время танцев, когда Ксавьер коснулся меня, я увидела, что царапины на его шее и правда оставлены когтями вышедшего из-под контроля рисунка. — И ты сразу потеряла к нему интерес, — догадывается Тайлер. На миг ему становится даже жаль художника. Уэнсдей пожимает плечами. — Милосердие никогда не входило в набор моих личностных качеств. Уверена, что как и ты, он очень скоро утешится, — тон у нее по-прежнему безразлично-спокойный, и Тайлер почти пропускает между делом пущенную шпильку. — Энид пригласила меня, чтобы подразнить Аякса. Разве она тебе не сказала, — мягко говорит он, наблюдая за ее реакцией. — Не сказала, — спустя несколько секунд роняет Уэнсдей, слегка хмурясь. — У них все наладится, — Тайлер встает с места. — Думаю, я сделал свое дело и могу удалиться. — Через пятнадцать минут подадут ужин. Ты мог бы остаться, — говорит Уэнсдей, не поднимая взгляда. — Ты просишь меня остаться? — уточняет Тайлер, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. — Я всего лишь говорю, что глупо уходить с вечеринки в самом ее разгаре, — Уэнсдей тоже встает. — Я всегда довожу пытку до конца, даже если дело касается самоистязания. Они возвращаются в зал, где в этот момент одна мелодия сменяется другой. Тайлер не может упустить свой шанс. Он знает, что прикосновение Уэнсдей — это русская рулетка. Оно может принести ему разоблачение и крушение всех планов Лорел. Но сейчас он готов рискнуть. Тайлер протягивает Уэнсдей руку, одним взглядом прося взять ее и отправиться с ним на танцпол. Она колеблется, но все же вкладывает свои пальцы в его ладонь.