Black Lipstick

Жан-Пьер проснулся с больной от похмелья головой и почти сразу же заметил одну странную вещь. Его любовни...к — всё же мужчина, судя по боли в заднице, — был очень страстным. Следы, оставленные напомаженными губами, можно было найти по всему телу и даже на постельном белье. Помада почему-то была чёрной. Похоже, вчера Жан-Пьер подцепил какого-то неформала. Эта помада слегка жглась, как если бы у него началась аллергическая реакция. Хорошо хоть комната была знакомой. Это был номер в одном из каирских отелей, где остановился Жан-Пьер. Здесь можно было заметить его вещи, находящиеся ровно на том месте, где он их вчера оставил. Преодолевая боль, Жан-Пьер принялся искать аптечку. Там точно должен быть аспирин или другое болеутоляющее. Вскоре Жан-Пьер обнаружил неприятный факт: помада никоим образом не хотела стираться. Казалось, отпечатки губ вспыхивали при прикосновении, словно угольки. Он не мог решить, мерещится ли это ему с похмелья или на самом деле происходит. Он начал бояться, что, даже избавившись от помады, на коже останутся рубцы ожогов. Пытаясь понять, как он оказался в столь плачевном состоянии, Жан-Пьер принялся восстанавливать хронологию вчерашних событий. Вчера он наконец-то встретился с незнакомцем по имени Дио. Это и была цель его поездки: Дио сказал, что знает человека с двумя правыми руками — того, кто убил Шерри. Жан-Пьер подозревал, что это была ловушка, но даже если был хоть малейший шанс выйти на след убийцы сестры, он готов был рискнуть. К тому же он не был беззащитен — стэнд ведь всегда при нём. Дио оказался сильнее, чем Жан-Пьер мог себе представить. Дело даже не в том, что Дио тоже обладал стэндом. Казалось, он был не человеком, а существом на ступень выше в эволюционном развитии. Он что-то сделал с разумом Жан-Пьера, из-за чего он чувствовал себя во власти нового знакомого. И, пытаясь скинуть с себя это жуткое впечатление, Жан-Пьер отправился напиться в бар. Такой себе способ борьбы со стрессом, но другого выхода он просто не видел. Точно не в настолько разбитом, поверженном состоянии. Жан-Пьер помнил, как алкоголь обжигал горло и спускался в пищевод, как он закашливался, пока не привык и перестал чувствовать боль. Кажется, к нему подсел какой-то мужчина и попытался узнать, в чём дело... Не удивительно, что им воспользовались. Теперь Жан-Пьер хотел найти своего ночного гостя, чьего имени и внешности он всё никак не мог вспомнить. Не чтобы поквитаться за поруганную честь, нет. Он не видел ничего зазорного в том, чтобы спать с мужчинами, хотя сам чаще предпочитал девушек. И не затем, чтобы повторить: он не настолько низко пал, чтобы просить воспользоваться им ещё раз. Ему казалось, что только незнакомец знает, как избавиться от этой странной помады. В своей сумке Жан-Пьер нашёл рубашку с длинным рукавом, в которой он вылетел из родной Франции, где сейчас намного холоднее, чем в Каире. Ему нужно было скрыть следы помады на руках. В идеале было бы закрыть ещё лицо, но сымпровизировать из имеющихся материалов некий аналог паранджи было бы абсурдом. — Простите... Санера, — прочитал Жан-Пьер на бейджике девушки на рецепшене. — Вы случайно не помните, с кем я приходил вчера? — спросил он. Было стыдно, но так можно было выйти на след своего случайного любовника. — Нет, месье, — ответила она. — Вчера была не моя смена. Попробуйте завтра спросить у Субиры, вчера она была за стойкой. — Благодарю, — улыбнулся Жан-Пьер. Что же, он и не рассчитывал, что всё решится так легко. Как ни странно, Санера ничего не сказала по поводу чёрной помады на его лице. Словно её не видела. Или же была достаточно профессиональной, чтобы промолчать про сомнительные черты внешности посетителей. Как бы то ни было, Жан-Пьеру это было на руку. Но ни официанты в ресторане отеля, куда Жан-Пьер зашёл позавтракать, ни другие посетители, ни местные жители в городе — никто никак не отреагировал на его, мягко скажем, экстравагантный вид. Жан-Пьер отгонял от себя мысли, что он стал невидимкой. Возможно, деликатность, молчаливость и невмешательство в чужую личную жизнь — часть менталитета местного населения, не вполне понятная ему, приезжему. У него не было много времени над этим раздумывать. Жан-Пьер не имел ни малейшего понятия, как ему найти своего визави. Единственной зацепкой был бар — но какой именно? Он не помнил, куда ноги несли его после встречи с Дио. Не помнил ни названия, ни вывески, ни интерьера — ничего. Он пытался восстановить свой путь и бродил туда-сюда, надеясь на какую-то подсказку от памяти. — Меня ищешь? — на французском окликнул его мужчина. Судя по его внешности, он был местным: смуглая кожа, тёмные волосы, собранные в странную причёску, словно маленькие пучки, перевязанные снизу белыми резинками, жгучие глаза, от которых вились вниз шрамы. Но главное — незнакомец обладал стэндом. Жан-Пьер ощущал это каким-то дополнительным чувством, которое даже сам себе объяснить не мог. — Может, и тебя. Ты меня знаешь? — спросил Жан-Пьер. — Знаю. Это я оставил отметки, чтобы потом найти тебя. — Я их не смог стереть, как ни старался. Убери их! — А что мне за это будет? — Я оставлю тебя в живых! — Нет, так не пойдёт, — ухмыляясь, покачал головой незнакомец, ничуть не впечатлённый. — К тому же это не избавит тебя от отметок. — Ладно... Тогда чего ты хочешь? — Я хочу ещё одну ночь. Но чтобы на этот раз ты был трезвым. Жан-Пьер хотел вспылить и отказаться, но он вполне верил незнакомцу, что только тот сможет избавить его от позорных отметок. — Тогда представься хотя бы, — вместо этого фыркнул он. — Мухаммед Абдул, предсказатель. Ну так что? Профессия нового знакомого заставила Жана-Пьера насторожиться. Обычно предсказатели оказывались мошенниками, от которых ничего хорошего ждать не стоило. Но у Мухаммеда был стэнд, и Жан-Пьер до сих пор не знал, какие у него способности. Если обычные мошенники могли обобрать до нитки, то от владельца стэнда неизвестно чего можно ожидать. К тому же вчерашняя встреча с Дио сильно пошатнула уверенность Жан-Пьера в способностях своего Silver Chariot. — Полагаю, у меня нет выбора. Я согласен. Теперь снимешь с меня эти метки? — спросил Жан-Пьер. — Не на людях же. Как только мы окажемся в твоём номере. — Ладно. И когда ты будешь свободен? Если ты вообще хоть чем-то занят. — Скоро. Можешь идти, я помню дорогу. Ответ Мухаммеда заставил Жан-Пьера фыркнуть. Он пошёл дальше, но долго бродить в таком подвешенном состоянии ожидания было пыткой, и он отправился обратно в отель.

***

Мухаммед действительно пришёл скоро, как и обещал, Жан-Пьер даже не успел заскучать в номере. — И как ты будешь снимать эти отпечатки? — спросил Жан-Пьер вместо приветствия. — Легче лёгкого! Мухаммед щёлкнул пальцами, и Жан-Пьер почувствовал, как что-то отцеплялось от его кожи. Со всех тех мест, где он находил на себе помаду. Ему осталось только стряхнуть их с себя, как золу. — Но как?.. — спросил он. Признаться честно, он был обескуражен. — Это один из возможных способов применения моего стэнда, — подмигнул Мухаммед. Стэнд? Мухаммед только что действительно произнёс это слово или Жан-Пьер ослышался? Тогда понятно, почему никто не замечал ничего странного в его облике — люди этого просто не видели. Менталитет здесь не при чём. — Могу показать, как он работает, — предложил Мухаммед. — Давай, — согласился заворожённый Жан-Пьер. Мухаммед притянул его к себе поближе и стал целовать в шею. Казалось, его губы тлели, как угли, и это неожиданно сильно возбуждало Жан-Пьера, что он застонал. На месте поцелуя оставался чёрный след, который нетрудно было перепутать с помадой. И поскольку эти следы не были материальными, то и смыть их обычной водой с мылом или средством для снятия макияжа было невозможно. Только владелец стэнда мог отменить его действие. — А ты мужчина с огоньком, — усмехнулся Жан-Пьер, наблюдая, как с его кожи исчезают чёрные отметки. Вместе с ними как будто исчезала его враждебность по отношению к Мухаммеду. — О, ты даже не представляешь, с каким. Ты ещё не видел всей мощи Magician's Red, — ответил Мухаммед, так же улыбаясь. — Так покажи мне. — Не сейчас. Это боевой стэнд, а разрушения нам не нужны. — Кстати, о стэндах... Я могу прокатить тебя на своей Серебрянной Колеснице. У него, знаешь ли, длинная шпага, — ухмыльнулся Жан-Пьер. — Шпаги очень тонкие, — не впечатлился Мухаммед. — Моя шпага не покажется тебе тонкой, — пообещал Жан-Пьер, взглядом указывая на свой возбуждённый член. — Может, в другой раз. Не успел Жан-Пьер возмутиться, как Мухаммед продолжил начатое. Он целовал его везде, и чёрные отпечатки по всему телу были доказательством, как сильно он желал Жан-Пьера. Жан-Пьер плавился почти в прямом смысле слова: в душном номере в чужих объятиях было жарко. Но приятно. Толчки Мухаммеда были грубыми ровно в той степени, которая доставляла удовольствие, а не боль. Жан-Пьер подавался ему навстречу, лаская собственный подтекающий предэякулятом член. — Мне нравятся твои серёжки, — сказал Мухаммед, когда они, потные и разомлевшие от неги, пытались восстановить дыхание. — Знаю, они считаются женским украшением, но тебе идёт. — Спасибо. На самом деле с ними связана грустная история, — ответил Жан-Пьер. После хорошего секса было сложно рационально мыслить, а так и хотелось поделиться с любовником чем-нибудь сокровенным. — Расскажи, мне будет интересно послушать. И Жан-Пьер рассказал о том, как его младшую сестру изнасиловал и убил человек с двумя правыми руками. В поисках убийцы он оказался так далеко от родной Франции, и пойдёт ещё дальше, если понадобится. Здесь, в Каире, он встретился с Дио и волею судьбы познакомился с Мухаммедом. И почему-то у Жан-Пьера было чувство, что он на верном пути и скоро отомстит убийце своей сестры. — Мне очень жаль твою сестру, её смерть действительно чудовищная и ужасная. Это невосполнимая потеря. Но что ты будешь делать после того, как отомстишь? — спросил Мухаммед. — Не знаю. Вернусь на родину. Выучусь на мультипликатора или ещё кого. Заведу семью. В общем, буду жить обычной жизнью, как все нормальные люди, — пожал плечами Жан-Пьер. — Поехали со мной в Нью-Йорк, — предложил Мухаммед. — Что? Такого он точно не мог ожидать от едва знакомого человека. Этот «курортный роман», начавшийся с алкоголя в баре, грозился стать нелепо серьёзным, чего Жан-Пьер себе позволить не мог. Нет, Мухаммед был хорошим любовником и к тому же владел стэндом. Но у Жан-Пьера сейчас другая цель, которой он не может пожертвовать. — Я послезавтра улетаю к своему знакомому владельцу стэнда в Нью-Йорк. Можем полететь вместе, — объяснил Мухаммед. — Я не могу... — Он хороший человек. Почти что мой коллега по цеху. В первую нашу встречу он сказал «Твоей следующей фразой будет: я расскажу твоё будущее всего за 10 долларов», и ведь я действительно это сказал! — продолжал уговаривать Мухаммед. — Забавный мужик, — усмехнулся Жан-Пьер. — Хотел бы я с ним познакомиться. — Так давай, летим вместе! — Не могу, — отрицательно покачал головой Жан-Пьер. — Если ты действительно предсказатель, что же не предсказал мой ответ? — Я знал, что ты так ответишь. Просто надеялся на лучшее. Но мы ещё встретимся. — И когда же? — Скоро. В Гонконге. Жан-Пьер только усмехнулся. Он был почти уверен, что в ближайшее время точно не поедет в Гонконг. А значит его новый знакомый ошибается.