Храм на холме и адская Канцелярия

      Ветер шелестел листвой вокруг стоящей на холме церквушки в сельской местности возле небольшого по меркам Китая сельского поселения. Было немного странно видеть в этой стране, где преобладал даосизм и буддизм, классические очертания протестантского храма.       Церковь была совсем маленькой, очень светлой, и практически пустой, что вполне соответствовало аскетичному нраву её единственного священника, пастора Хэ. Вообще говоря, братство Танхэ не поддерживалось государством, как другие религиозные организации, но небольшая община существовала здесь так давно, что чиновники смирились и закрывали глаза. Тем более что она не создавала абсолютно никаких проблем, а если что и случалось, члены общины предпочитали справляться со всем своими силами, не прибегая к помощи муниципалитета до самых крайних случаев.       Пастор был уже не юнец, но уж точно не стар. Он приехал в поселение, когда скончался предыдущий священник, поговаривали, что родом откуда-то из Гуаньчжоу, но пастор Хэ предпочитал не распространяться о себе, и о своём прошлом в частности. Даже его точный возраст оставался загадкой. Сельчане народ любопытный, но спрашивать напрямую под его строгим взглядом никто так и не решился.       Знали только, что жил он раньше далеко отсюда, путь к вере начал в молодости, окончил духовную семинарию где-то за границей, какое-то время жил там, и вот, узнав о безвременной кончине прошлого пастора решил посвятить жизнь служению в этом селении.       И он посвящал. Иногда казалось, что пастор Хэ вообще не спит. Как бы рано не начиналось крестьянское утро, в его коморке прямо в храме уже горел свет, и, если кому случалось припоздниться — они неизменно видели единственное светящееся окошко. Где бы и кому бы не требовалась помощь или же утешение — пастор был там.       Он не чурался никакой работы, и день-деньской в свободное от молитв, содержания храма, подготовки к проповедям и помощи нуждающимся время копался в огородике и небольшом саду, доставшемся ему от прошлого пастора, и даже расширил его. Это было совсем нелишним, особых денег в общине не водилось, и жертвы прихожан на храм позволяли только что не помереть с голоду. Но и при этом пастор ухитрялся нет-нет да и покупать новые книги в свою обширную библиотеку, которая и представляла собой всё его богатство.       Большую часть книг составляли различные религиозные тексты, исследования и рассуждения, но ещё один шкаф целиком заполняли детские книги: умные и добрые сказки, которыми он легко делился с ребятней, прося только, чтобы надолго не задерживали, давая почитать и другим и оставляли на книгах поменьше разнообразных пятен.       Внешняя суровость пастора поначалу пугала деревенских детей, и они обходили храм стороной, пока однажды один мальчуган не свалился с велосипеда прямо перед церковной оградой. Пастор не только не отругал его за то, что носится сломя голову, но и вытер чистым платком слёзы, сопли и отвёл во двор. Промыл расцарапанную коленку, залепил пластырем, а потом помог с починкой велосипеда и напоил чаем. Восхищенный мальчишка рассматривал заполненный разноцветными корешками шкаф.       — Пастор Хэ, а зачем вам детские книжки? — он застенчиво шмыгнул носом, всё ещё боясь, что отругают за излишнее любопытство.       — Знаешь, иногда в детских сказках гораздо больше мудрости, чем в самых толстенных трактатах, — мужчина улыбнулся, и вокруг глаз разбежались морщинки, сразу делая его лицо не таким строгим. — Если хочешь, можешь взять любую и почитать, здесь или дома.       — Вы что же, прочитали всё это? — паренек вскинул светлые брови. — Взрослые же не читают сказок.       — Кто тебе сказал? Взрослым нужны сказки, не меньше, чем детям. Просто не все об этом знают, — он заговорщически подмигнул.       Домой мальчик уехал, осторожно закрепив на багажник 2 книжки, завернутые для надежности в пакет. Чуть позже к храму наведалась стайка ребятишек, уже без опаски болтая с пастором, обсуждая прочитанные истории и делясь собственными. Хэ Чэн вздохнул, прикидывая, что придется этой зимой опять ходить в старой латанной-перелатанной куртке, зато можно съездить в город и купить в книжном «Приключения Тома Сойера» и ещё несколько книг, потому что это точно нужнее.       На воскресные проповеди поначалу являлось всего несколько человек — прошлый пастор не отличался красноречием, и отсидеть всю службу, не заснув, уже можно было засчитать за подвиг веры.       Пастор Хэ не увлекался чтением длинных отрывков Библии и Евангелия. Он предпочитал рассказывать, иллюстрируя случаями из жизни и не обходя вниманием происходящее в мире за пределами деревни.       Устраивал совместные молитвы о далеких и близких людях, которым, по общему мнению, требовалась поддержка Господа. Объяснял не только постулаты веры, которые постоянные члены общины знали с детства, но и простые житейские вопросы с точки зрения религии, и потихоньку воскресные службы стали настоящим событием в деревенской жизни, и со взрослыми стали проситься и маленькие прихожане, уже знакомые с пастором по импровизированному «книжному клубу».       Жизнь в деревне точно не была легкой, она требовала постоянного физического труда, частенько не хватало денег даже на самое необходимое, пастор периодически соблюдал невольный пост, но глядя на растроганные глаза людей после службы, детей, увлекшихся чтением, благодарность сельчан за ту малость, чем он мог помочь кому-то из них в минуту нужды… нет, Чэн ни о чём не жалел. Разве только, что так давно не видел младшего брата, и очень переживал о том, что пришлось оставить его в логове порока, каким представлялась ему собственная семья.       Иногда жизнь наследника мафиозного клана, которой он жил до девятнадцати лет казалась ему столь же далекой и нереальной, как книжная история. У него были деньги, роскошный особняк, охрана, прислуга и любые вещи, которые он хотел. И четко определенное будущее. И это будущее предполагало все мыслимые грехи, включая убийства. Отец хотел видеть его бездушной машиной, послушной его воле и обеспечивающей дальнейшее процветание клана Хэ. В этой насквозь гнилой атмосфере Чэн тонул, пытаясь сохранить в себе последнее, что у него оставалось действительно ценного: душу.       Он обратился к вере. И Господь помог, свел его с духовным наставником, благодаря которому в один прекрасный момент Хэ Чэн исчез из родительского дома, тайно отправившись учиться в духовную семинарию в Англию, а оттуда, проведя несколько лет в монастыре — уже сюда, где и обрел свою тихую до поры до времени гавань.