Храм на холме и адская Канцелярия

      Материализовавшись в непосредственной близости от храма, инкуб сразу набросил невидимость. Был поздний вечер, но чем черт не шутит — в этих ебенях обычно настороженно относятся к чужим, тем более если они по ночам шляются. И спокойно направился обследовать место жительства своей жертвы и, собственно, знакомиться.       Окошко комнаты, которую так и хотелось назвать кельей, светилось. Пастор сидел за потертым столом, обложившись газетами, книгами, перед ним был раскрыт пухлый ежедневник, заполненный каллиграфическим почерком. Между записями, он задумчиво покусывал кончик ручки, и выглядел донельзя одухотворенным.       Рассматривать в узкой, как пенал, комнате было решительно нечего: стеллажи с книгами по периметру, стол, за которым собственно и восседал готовящийся к проповеди пастор, и кровать, прикрытая покрывалом, сшитым из лоскутков. На подоконнике ютилось старенькое радио, из которого сейчас вместе с потрескиванием раздавалась какая-то унылая классика.       Вот ты ж мышь церковная, — поразился про себя инкуб. — И за что тут зацепиться? Надо хоть под кровать что ли слазать — должен же там какой-нибудь журнал заваляться. В то, что священник вовсе никак не скрашивает свои будни, верить не хотелось.       Прищурившись, Хуа Би взглянул на его душу сквозь оконное стекло — та резанула по глазам чистым светом, не обещая вообще ничего хорошего. Мда… засада.       О! Мобильник… если достать и порыться по закладкам браузера, наверняка можно отыскать что-нибудь интересное. Впрочем, придется подождать, пока проповедник угомонится. Форточка приоткрыта — дунуть сонной пыльцой, и можно хоть весь дом перевернуть… вот блядь! Это ж не дом, это сраная церковь! Инкуб не сможет туда проникнуть ни в бесплотном виде сквозь стену, ни с помощью колдовства открыв замки… гадство! И как прикажете работать в таких условиях?!       Покружив вокруг, так ничего и не придумав, Хуа Би устроился на ближайшем дереве на ветке, размышляя над безвыходной с виду ситуацией. Звонить шефу? Вспомнив красные глаза Азазеля, инкуб вздрогнул. Нет уж, отложим на самый крайний вариант.       Он мучительно напрягал память — ведь было же что-то такое…. Какое-то условие, когда нечисть может войти туда, куда ей путь заказан… есть! Победно вскинув руку, Би чуть не свалился с ветки. Можно, если сам хозяин места четко и однозначно вслух пригласит тебя войти.       Вот только как заставить этого мужика впустить заявившегося посреди ночи непонятно кого, и так, чтобы он при этом не вызвал полицию? Думай, демон, думай, тебе нужна надежная легенда, не вызывающая подозрений.       Во-первых, придется перевоплотиться в кого-то, кто не вызовет недоверия. Идеально был бы ребенок, его точно пустят. Вот только сразу за этим отведут в ближайший полицейский участок, дабы вернуть родителям. Не годится.       Юная девушка? Скажем, слезливая история про преследование, попросить укрыться на время… инкуб поморщился. Он ненавидел этот раздел магии, и девушки вечно получались у него какими-то недостоверными: слишком уж крепкими, больше напоминающими рестлера с прокуренным басом, чем хрупкое создание. К тому же, если Азазель не дурак, а он не дурак, то не просто так к пастору отправили не суккуба… видимо, тот всё же имеет в своей кристальной душе склонность к мужскому полу.       Значит, молодой парень. Не подросток — тому опять же, дорога в полицию, а скажем, лет двадцати… С внешностью хотелось бы подгадать поудачнее — как же не хватает информации. Придется наобум, а значит, чего гадать, пусть будет максимально похож на самого Хуа Би в человеческой форме, только не накачанный мужик за тридцать, а чуть более хрупкая версия. Те же белые коротко стриженные волосы, светлые глаза, чуть смугловатая кожа, правильные черты лица, красивая, словно точеная фигура… даже тату вокруг правого бицепса оставим. Чем меньше изменений, тем меньше маны тратится на поддержание образа.       Ну, хоть с чем-то ясность появилась. И откуда ж ты, такой будешь, малец? Скажем, из самого Пекина. Впутался в опасные дела по дурости, в последний момент решил сбежать, да только бежать-то и некуда: ни связей, ни родных. Добрался сюда автостопом, несколько дней прятался по кустам, ничего не ел… да, давим на жалость.       Почему сюда подался? В ближайшем городке жил друг, а когда пришел по адресу — выяснил, что тот переехал, и нового адреса не оставил. Вот и оказался в самой жопе, из которой не знаешь, как выбраться. Вот так. Сляпано конечно топорно, но ничего другого в голову не лезло. Он вообще-то демон, а не агент разведки, его дело баб совращать, а не вот это вот всё…       Для такой истории нужен и антураж соответствующий. Би запрокинул голову — сквозь ветви светила почти полная луна. Эх, придется потратиться. Спрыгнув с дерева, он прокусил палец и вывел на земле кровью пару символов, тут же вспыхнувших алым пламенем, пробормотал заклинание. Небо заволокло тучами, вдалеке ударил гром. Ещё немного, и сцена будет готова…       Чэн увлеченно сочинял воскресную проповедь. Он считал её центральным событием недели, и всегда готовился особенно тщательно, не один вечер просиживая со своим верным ежедневником, который обычно таскал собой повсюду, записывая приходящие мысли. Ведь вдохновение могло посетить в любой момент — в огороде, по дороге в посёлок, во время обхода «подопечных» — несколько домов он посещал постоянно: одинокого старичка, семью, где отец частенько прикладывался к бутылке и буянил, ещё одних супругов, чей сын-подросток никак не мог найти общий язык с родителями, давно и тяжело болеющую женщину…       За окном прогремел гром, да так, что стекла дрогнули. Странно, в новостях по радио обещали ясную погоду… через двадцать минут полило… дождь барабанил по жестяной крыше церкви так громко, что за его грохотом пастор едва не пропустил тихий стук в дверь его каморки, выходившей прямо на улицу.       Чэн вскинул голову. Что-то случилось? Но у всех сельчан был его номер, позвонили бы… он поспешно поднялся, закрывая ежедневник и поспешил к двери.       Перед ним стоял промокший насквозь парень, ежась под ледяным дождем. За плечом болталась дорожная сумка.       — Простите за беспокойство, я понимаю, уже поздно… но мне некуда больше пойти… — он переступил с ноги на ногу перед порогом, обнимая себя за плечи, кутаясь в темную худи, явно непредназначенную для такой погоды. Голову закрывал капюшон, потемневший от воды. — Можно мне войти?       Пастор вскинул брови, молча отступая вглубь, давая неожиданному гостю пройти. Но тот продолжал топтаться на пороге, только выглядел всё более жалобно. Было видно, что его бьет крупная дрожь.       — Не стойте там, входите скорее, — поторопил пастор, и только после его слов невесть откуда взявшийся парень переступил порог комнаты.       Через полчаса, переодетый в сухое, Би пил горячий чай, зыркая по сторонам. Ничего полезного сверх того, что удалось углядеть в окно, заметно не было. Даже наоборот.       Вручив ему полотенце, пастор тактично удалился, в другую дверь, очевидно, ведшую в храм, позволив ему переодеться в полном одиночестве. Хотя инкуб и не рассчитывал, что священник даст ему возможность покрасоваться перед ним, привлекая внимание, с такими-то вводными.       Теперь же он сидел напротив, притащив откуда-то табуретку, и совершенно бесстрастно разглядывал гостя. — Ну, молодой человек, может быть поделитесь хотя бы своим именем?       — … Хуа Би. Можно просто Би, и на ты, если не возражаете, — он на пробу улыбнулся.       — Меня зовут Хэ Чэн, как видишь, я здешний пастор. Ко мне можешь обращаться, как тебе удобнее, — пастор не торопился возвращать улыбку. — Мой долг помогать каждому, кто нуждается, а для этого позволь узнать, что привело тебя в наши края.       Би изложил придуманную заранее историю, всё больше чувствуя, что она шита белыми нитками. Но пастор Хэ выслушал всё сказанное без вопросов, видимо, принимая, что у человека могут быть свои причины что-то утаивать.       —… вот так я оказался у ворот Вашего храма. Ума не приложу, что теперь делать… — Би сделал максимально растерянный вид и показательно зевнул. Сегодня не выгонят, а там — будем импровизировать по ходу дела.       Так и вышло. Услышав о долгих голодных скитаниях, пастор ненадолго вышел и, вернувшись, поставил перед гостем тарелку с овощным рагу и парой кусочков хлеба.       Обычно инкубу человеческая еда без надобности, но находясь в соответствующей форме он вполне мог получать калории и таким способом, правда недолго — рано или поздно требовалась энергетическая полноценная трапеза. Вообще Би предпочел бы стейк с кровью, но тут, похоже, такого не водилось. Только теперь он обратил внимание, что пастор несмотря на широкие плечи, очень поджарый. Острые скулы, черная рубашка сидит свободно, ремень стягивает тонкую талию… он что, ещё и не жрёт ничего? Не иначе, святым духом питается, чтоб его…       Пока хозяин прибрал со стола, время уже перевалило за два часа ночи, и, пожелав гостю добрых снов, пастор вышел, оставив в его распоряжении единственное ложе. Ага. Теперь можно и инспекцию провести… Расположившись на полу, инкуб запустил руку под кровать… и едва сдержал крик… чо за нах?! На покрасневших пальцах висела мышеловка… Матерясь, отцепил механизм. Ну пастор, ёб жеж твою двадцать!       Вспомнив о своей идее проверить мобильный, ещё раз оглядел комнатушку. Телефон обнаружился возле одной из розеток… да ну нахер! Кнопочный…       Окончательно дезориентированный демон прилёг на скрипнувшую кровать. Как же это, вашу мать, извиняюсь, понимать?! — взвыл он про себя. — Чёртов святоша, как к тебе подобраться?       Так. Отставить истерику. А куда он вообще пошел? Инкуб как можно тише поднялся и бесшумно приоткрыл дверь. Пройдя через ещё одну комнатку, где располагалась плита, мойка и крошечный холодильник и дальше по коридору, Би выглянул в погруженный в темноту зал храма. Ночное зрение позволило разглядеть на одной из длинных деревянных скамей умостившуюся на боку фигуру. Пастор спал, подложив под голову свернутую куртку.       Да чтоб тебя! Святой, что ли?! — глаза Би полыхнули. Вот теперь ему уже самому захотелось проверить, кто кого. Профессионал он или нет? Не бывает людей без изъянов. Нужно только найти трещинку…