Часть 3
21 июля 2025 г., 10:25
— Не ожидал увидеть тебя здесь, Сону, — холодно произносит Ли, стоит им с Чонвоном зайти в кафе, что сняло их начальство, считавшее, что совместный тимбилдинг неплохо укрепляет рабочие отношения.
На деле же здесь была только половина офиса, и Чонвон полагал, что это либо самые отчаянные, либо любившие пропустить стаканчик-другой. Чонвон не относил себя ни к тем, ни к другим, алкоголь он переносил крайне плохо и вообще был бы рад оказаться в числе тех уставших работяг, которым посчастливилось просто уйти домой.
— Привет, Джейк, — неловко приветствует Шима Ян, присаживаясь за стол. Тот в ответ так же неловко кивает, отводя взгляд, будто всеми силами пытаясь избежать дальнейших попыток к разговору.
— Давайте выпьем! — скандирует высшее начальство, подначивая подливать очередную порцию алкоголя в опустевшие бокалы работников.
— Слышал, ты теперь секретарь Сону, — невзначай проговаривает Хисын, обращая внимание Шима на себя. — Нравиться?
— Д-да, — как-то слишком неуверенно проговаривает Джейк, бросая короткий взгляд на Чонвона, что заставляет того нахмуриться, замечая нежелательные детали.
— А тебе нравится? — вставляет свои пять копеек Ким, бросая этим вызов Хисыну.
— Да, — коротко отвечает Ли на чужой вопрос. Чонвон на это смущенно улыбается уголками губ, тут же пряча эту улыбку за стаканом пива, делая большой глоток.
— Неужели?! В принципе неудивительно, что у тебя такой нерадивый секретарь, под стать своему руководителю, — за столом повисает тишина, пока Сону зло смотрит на Хисына, изредка бросая взгляд на Яна.
— Кхм, ну что вы, негоже ругаться в такой обстановке. Давайте выпьем в честь нашего дружного коллектива и разрешения всех конфликтов! Давайте, давайте! — пытается разбавить накаленную обстановку начальник одного из отделов.
— Так, может, проблема была в тебе? — залпом выпивая пиво, проговаривает Чонвон.
— Во мне?! Не спихивай отсутствие базовых навыков на меня! Никто не виноват, что мозгов не хватило, Чонвон-а. — парирует Ким, делая обстановку еще больше напряженной.
— Слышал о том, что плохому танцору яйца мешают? Это прям про тебя!
— Тогда они тебе не помешали, Чонвон-а, — улыбается Сону, наблюдая, как лицо Чонвона заливает краской. Чонвон же на чужой выпад затыкается, хватая бутылку соджу, залпом опрокидывая ее в себя.
— Чонвон, завтра будет плохо, лучше остановиться, — взволнованно произносит Хисын, забирая из чужих рук бутылку.
— Всё нормально, — уже заплетающимся языком произносит Ян. — Мне нужно проветриться, — бросает парень, шатающейся походкой направляясь к выходу, следом за ним срывается и Ким.
— Давай я отвезу тебя домой.
— Домой? Не много ли ты на себя берешь?
— Нет, только тебя. Я не позволю Хисыну лезть к тебе, — грозно проговаривает Ким. — Тебе не идут сигареты, — вырывая из рук Чонвона сигарету.
— А я не позволю тебе лезть ко мне. И вообще, отдай сюда, тебя это не касается, — Ян пытается вырвать сигарету из чужих рук, но спотыкается, летя прямо в объятия Сону.
— Ты чертовски сексуальный, когда злишься, Ян Чонвон, — Ким притягивает к себе, накрывая чонвоновские губы в собственническом поцелуе.
Чувствует, как Ян в начале противится, но потихоньку затихает, начиная с не меньшим рвением отвечать на поцелуй, делая его лишь горячее, кусая губы до крови.
— И прекрати мне сниться, придурок, — еле слышно произносит Ян, практически
отключаясь от выпитого алкоголя.
— Как скажешь, солнышко, — Ким легко поднимает Яна на руки, относя того в машину, заводя ее и, прежде чем наконец сорваться с места, сталкиваясь с рассерженным Хисыном взглядами, победно улыбается тому. Оставляя старшего в одиночестве под противным лязгом жженых шин в ночной
тишине.
Утро встречает не радужной головной болью.
— Черт, — еле слышно ругается Ян, наконец разлепляя глаза, пытаясь осмотреться вокруг, но голова начинает раскалываться лишь сильнее. Все же пить на голодный желудок было херовой идеей.
— Как себя чувствуешь? — сначала слышит, а уже потом и видит обладателя голоса Ян, тут же подскакивая на кровати, жалея об этом, ведь боль простреливает тело с новой силой.
— На столе средство от похмелья и
обезбол, на твоем месте я бы не стал медлить, — ехидничает Ким, продолжая наблюдать за тем, как парень измученно пьет таблетки, а потом так же измученно оглядывается вокруг, после быстро подскакивая на кровати.
«Мы переспали?!»
Красными буквами светится в подсознании Яна, когда он понимает, что лежит абсолютно обнаженный на чужой кровати, в чужой квартире с жутким похмельем и невесть что творил прошлой ночью.
— Мы не спали, — спокойно произносит Ким, продолжая: — Но тебе понравилось.
Ким следит, как чужое удивление сменяется откровенной паникой, а лицо Чонвона становится красным от смущения, что заставляет засмеяться в голос.
— Мы правда не спали. Я не такой мудак, чтобы воспользоваться пьяным человеком. На кухне завтрак, твои вещи в стирке, так что посмотрел что-то из своего, — Ким кивает на прикроватную тумбочку, на которой была расположена домашняя одежда, после выходя из спальни.
Быстро закончив с водными процедурами и более-менее приведя себя в порядок, Ян снова закидывается таблетками обезболивающего, нехотя выходя на кухню, где Ким размеренно попивает кофе, но стоит увидеть парня, как он начинает судорожно кашлять, подавившись.
— Что? — недовольно бубнит Ян.
— Ничего, просто слишком мило выглядишь в моей одежде, — то ли с издевкой, то ли с восхищением произносит Ким, заставляя Чонвона краснеть второй раз за это утро.
На самом деле они были практически одинаковы по комплекции, разве что плечи самого Яна были шире, чем у Сону, отчего домашняя футболка пусть и была оверсайз, но все равно немного жала в плечах. Спортивные штаны же сели идеально, ведь их рост практически совпадал, составляя разницу всего в сантиметр-два.
Завтракали они в полной тишине, лишь иногда Сону кидал на парня взгляды, будто вылавливая его реакцию на те или иные действия. Чонвону же было до жути неловко от сложившейся ситуации, точно так же, как и оттого, что он не помнил большую часть произошедшего вчера, кроме начинающейся ссоры между ним и самим Сону.
— Спасибо за завтрак, — выпаливает Чонвон быстро, подрываясь из-за стола. Сложившаяся между ними обстановка нервировала с самого начала, не давая толком сосредоточиться.
— Куда-то уходишь? — перехватывает Ким, притягивая ближе к себе, так что Ян больно ударяется о стол.
— Я… Я, пожалуй, пойду, отпусти, — прикладывает силы Чонвон, удивляясь, как
в на вид хрупком парне оказывается столько сил.
— Да что ты, — Ким встает, снова тянет на себя, резко опрокидывая парня на свободный край стола и нависая сверху. — Я думал, что ты возьмешь на себя ответственность или хотя бы извинишься.
Шепот пускает по телу волну мурашек, заставляя Яна волноваться больше, пока его не накрывает осознание произнесенных старшим слов.
Извинение? Какое, к черту, извинение старший хотел от него услышать?
Перед глазами мелькают кадры произошедшего вчера вечером и их затянувшаяся ссора.
Чонвон, выходящий покурить, и Сону, что вышел следом, отбирая у младшего сигарету, поцелуй и дальше тишина, а утром он уже проснулся в кровати Сону. Так какое, к черту, извинение он ждет?!
— Извинений?! По-моему, их достоин именно я, а не ты! И не смей больше трогать Джеюна, мудак! — Чонвон отвешивает удар коленом куда-то в район живота Сону, заставляя того закашлять, отходя назад.
— В конечном итоге это ведь ты бросил его на растерзание, сбежав к Хисыну, — произносит Ким, заставляя Чонвона застыть на месте. — Я лишь хотел быть вместе.
— Вместе?! С человеком, неспособным чувствовать ничего кроме злости! С тем, кто ни во что не ставит людей вокруг себя?!
— Ну так научи меня, Чонвон. Пожалуйста.
Чонвон впервые за все это время видит такого разбитого старшего. В его глазах плескалась боль в купе с надеждой, что засасывала глубоко на дно темного океана, которого Чонвон отчего-то боялся.
Он знал Кима так мало, но так ярко, что ему хватило утонуть и погибнуть в этом человеке, одновременно включая инстинкт самосохранения, но только слишком поздно. Несмотря на трудный характер старшего, Чонвону он почему-то нравился, окончательно и бесповоротно, что пугало больше, чем чужие черные как смоль глаза.
А оттого он не мог признаться себе в этих чувствах ровно, как и старшему. То, что произошло между ними тогда, было обычной ошибкой, страхом перед свирепым хищником, что заманил в свой капкан, а оттого было бы лучше всё это прекратить, пока Ян не погряз во всём этом больше, глубже. И посему он не будет давать шанс, уходя и наконец закрывая дверь.
***
Весь оставшийся выходной Чонвон игнорирует всех и вся, закутываясь в одеяло словно кокон, пытаясь уснуть. На самом деле он чувствовал себя откровенно хреново и не только физически, но и эмоционально. Понимая, как сильно он влип, сам того не заметив. Не заметив, как его отношение к Киму поменялось с ненависти в легкую заинтересованность, возможно, красивой внешностью, а может… Больше всего из колеи выбивало не само осознание сего факта, а того, что вместе с собой во всю эту пучину каких-то непонятных чувств он утащил и Хисына, на что до последнего не желал обращать должного внимания. Просто Чонвону нравился старший как друг, товарищ и начальник, а Ли, скорее всего, наоборот, привлекали совершенно другие факторы. И, черт возьми, если бы не Сону, то Ян так и предпочел бы закрыть на все глаза, возможно, пуская ситуацию на самотек, а возможно, и поддаваясь чужим чарам, дабы забыть то влечение к Киму, что после их совместной ночи лишь возросло. Телефон разрывается от очередного звонка, заставляя Чонвона больше кутаться в одеяло, лишь бы не слышать противной трели. Стоит которому наконец замолкнуть, как парень выдыхает, кидая мимолетный взгляд на экран, где высвечивается новое оповещение. «Надеюсь, что с тобой все хорошо. Перезвони, как увидишь сообщение». Хисын кардинально отличался от Сону. И, на первый взгляд, это должно было привлекать, но нет, почему-то Яна привлекал именно Сону, которого он узнавал все лучше и лучше. Не только благодаря собственным наблюдениям, но и историям Ли. Когда-то они учились в одной школе, и Хисын был одним из первых заступившихся за слабого Сону, над которым издевались собственные одноклассники, говоря гадости за спиной, надевая мусорные ведра тому на голову. Сону лишь молча терпел, стиснув зубы, а Хисын стерпеть не смог, но младший вовсе этого не оценил, отказываясь от чужой помощи. А потом у Сону умерла мать, лишая его самого дорогого в жизни, и тот вовсе изменился. Превратился из запуганной жертвы в самого свирепого хищника, поднимаясь по головам в карьерной и социальной жизни, выгрызая себе место под солнцем. Он больше не нуждался в защите, в ней нуждались те, кто раньше был на месте нападавшего, и это пугало Ли. Потом же их пути разошлись и сошлись вновь лишь в ведущей компании Кореи, в которой в привычной манере Ким избавлялся от слабых. От тех, кто имел наглость прийти в логово хищника и с невинной улыбкой на собеседовании лепетать о том, что рад видеть младшего спустя столько лет окончания школы. Ни извинений, ни малейших воспоминаний, что срывало всякие заслонки и рвало Кима по частям, заставляя прочувствовать всё то, что он когда-то чувствовал. И Хисын, поначалу не понимавший этой борьбы, позже лишь принял ее правила, понимая, что так Ким не только мстил своим обидчикам, но и поднимал стандарты и успехи компании до невиданных другим высот. Он был монстром, но при этом где-то глубоко в душе заботливым и добрым. Выбивал самые сложные и высокооплачиваемые заказы, закрывая их на ура. Добивался прибавок зарплат тем, кто был ему по-настоящему верен. И он был верен им в ответ, не скрывая своего сложного характера и того, что предстоит пройти в их общей работе, в отличие от мерзких одноклассников. Те поголовно притворялись теми, кем не являются вовсе. За лучезарными улыбками скрывая годы насилий и издевательств над слабыми. Они заводили семьи и рожали детей, что были их противными копиями. Сону не сомневался, что те непременно унаследовали характер собственных родителей, тех, кто предпочел забыть собственные грехи, ни разу банально не извинившись за них, просто спрятав за улыбкой. Теперь кажется, что и сам Чонвон понимал Сону после всех тех рассказов, услышанных от Ли. Но, тем не менее, это не отменяла факта того, что Ким по отношению к нему был просто невыносимым, ломая его морально раз за разом, а после воспользовавшись в том офисе, теперь уже заставляя теряться в собственных чувствах. От ненависти к себе до растерянности и симпатии, что переросла во что-то большее, заставляя теряться больше. Эту ночь Чонвон проводит точно так же, как и предыдущие, без единой возможности нормально поспать, поэтому с самого утра разбитым отправляется на работу. У него не остается сил даже, чтобы ответить наглеющей женщине, что толкнула его в спину при выходе, до этого наступив ему на ногу, даже не извинившись. — Чонвон, всё нормально? Как себя чувствуешь? — из полудремы вырывает обеспокоенный голос Ли, он внимательно изучает чужое лицо, слегка касаясь его кончиками холодных пальцев, но Чонвону кажется, будто его облили ушатом холодной воды. Он вздрагивает, быстро отстраняясь, заставляя Хисына неловко отдернуть руку, поджимая губы. — Как себя чувствуешь? — повторяет свой вопрос Ли. — Нормально, — голос Чонвона чуть хриплый из-за кратковременного сна на рабочем месте. Он и сам не заметил, как задремал, всё-таки бессонная ночь давала знать о себе. — Можем поговорить? — неуверенно спрашивает Ли. — Не думаю, — раздается чужой раздраженный голос. Чонвон видит, как Ли хмурится, поворачиваясь к пришедшему собеседнику, будто загораживая Яна от него. — Тебя не учили, что вмешиваться в чужой разговор невежливо? — А тебя, что чужое брать нехорошо, Хисын-а? — самоуверенно произносит Ким, бросая короткий взгляд на Яна. — Он не твоя собственность! — огрызается Ли в желании защитить младшего. — По-моему, собственник тут только ты. Не поэтому ли от тебя сбежал предыдущий парень, а? — Сону намеренно играет на чужих нервах и попадает точно в цель, когда Хисын хватает его за грудки, притягивая к себе слишком близко. — Повтори. — произносит хриплым голосом. По телу Чонвона бегут мурашки, а уставший мозг подает сигнал об опасности, заставляя тело действовать быстрее разума. — Хватит! Отпусти его, Хисын! — встает между парнями Ян. — Вот видишь, — победно произносит Ким. — Ты забыл у меня одежду, котенок, — подмигивает, вручая пакет прямо в руки. Ян заметно тушуется, а кончики ушей начинают гореть. Он совершенно забыл об этом, точно так же, как и о том, что сбежал вчера прямо в вещах Сону и не удосужился их даже постирать, не то что просто принести. — С-спасибо. — Еще увидимся, котенок, — напоследок произносит Ким, прежде чем уйти, оставив после себя неловкое молчание. — Так мы можем поговорить? — медленно успокаиваясь, снова задает вопрос Ли. — У вас через десять минут совещание, — сбегает Чонвон. Ян старается не сталкиваться с чужим грустным взглядом, стараясь оттянуть этот разговор как можно дальше. Хотя кажется, что еще сегодня утром он уже окончательно решил все для себя, намереваясь поговорить с Ли и положить конец никому не нужным чувствам. — Да, конечно. Спасибо, Чонвон, — грустно произносит Хисын, уходя в свой кабинет и позволяя Чонвону наконец выдохнуть. До второй половины дня Чонвон не встречается с Хисыном точно так же, как и с Сону. Даже в кафетерии, куда впервые за долгое время направляется один, по дороге встречаясь с Джейком. — Как дела, Чонвон? Джейк, как и всегда, дружелюбен, на губах играет широкая лучезарная улыбка, что разливается теплотой в сердце. На самом деле они не были друзьями, а лишь хорошими знакомыми, но Чонвону этого хватило, чтобы проникнуться таким хорошим человеком, как Шим. Он помогал Чонвону, когда тот что-то не понимал, подсказывал и поддерживал, когда Сону вовсе выходил за рамки, вновь доводя Яна. На лице мелькает ответная улыбка, тут же пропадая, стоит зацепиться взглядом за очередной синяк на лице Шима, что был неуклюже замазан. Он заметил их еще на корпоративе, и ему стало жаль, что из-за него доставалось ни в чем не повинному Джейку. — Ты не должен позволять ему распускать руки, даже если он твой начальник. — Что? — искренне недоумевает Шим. — Я поговорю с Сону, и он больше тебя не тронет, к тому же в этом есть и моя вина. Извини. — Что? Сону? — Джейк следит за чужим взглядом, когда ситуация наконец проясняется, на губах снова играет легкая улыбка. — А, ты об этом, всё в порядке, Чонвон. Сону здесь ни при чем, я, наоборот, ему очень благодарен. Он заступился за меня… Если честно, мне стыдно в этом признаться, но это правда не Сону. Спасибо за твою заботу, не хочешь выпить кофе? Чонвон принимает дружелюбное предложение Шима, что за коротким перерывом объясняет произошедшее, окончательно развеивая сомнения, что таились в душе Чонвона. После прощаясь, спеша вернуться на рабочее место, ведь перерыв неизбежно заканчивался. Ян смотрит на часы, считая минуты, когда сможет, наконец, отправиться домой с возможной надеждой наконец забыть произошедшее сегодня. Остаток рабочего дня проходит тихо и размеренно, в отличие от его сумбурного начала, которое испортило и без того плохое настроение Чонвона донельзя. — Задержись ненадолго, пожалуйста, — голос Хисына заставляет остановиться Чонвона у самой двери, парень не спешит оборачиваться, продолжая сжимать ручку двери. — Давай поговорим, — в который раз за день говорит это Ли. — Извините, я не в том настроении, чтобы говорить сейчас, — устало произносит Чонвон, надеясь, что это слабое оправдание положит конец этому неудавшемуся разговору. — Ты нравишься мне, Чонвон, — выпаливает Ли, продолжая: — Я знаю, что тебе нравится Сону, но прошу дать мне шанс. Я… Я прошу тебя подумать об этом, Вон-а.***
Остаток недели Чонвон целенаправленно старался игнорировать хотя бы Сону, ведь с Хисыном такой возможности не представлялось. Но, как Ли и говорил, он вовсе не давил на Чонвона вопросами о взаимности собственных чувств и вовсе делал вид, что кроме работы их ничего не связывает. Он больше не предлагал Чонвону пообедать вместе и держал дистанцию, за что Ян был безмерно благодарен. Все эти дни парень думал над произошедшим и собственными чувствами, в конце концов приходя к логическому решению всех тех проблем, свалившихся на него в одночасье. И теперь в пятницу вечером, когда до конца его уже последнего рабочего дня остается жалких десять минут, он решается наконец покончить с этим, легонько стучась в дверь кабинета и ожидая, когда по ту сторону двери мягкий тихий голос разрешит войти. — Все? — как-то грустно произносит Ли. — Да, спасибо, что позволили получить такой опыт. Вы прекрасный начальник, господин Ли. — Надеюсь на это, — едва заметно улыбается Хисын на слова Чонвона. — Прости, я не могу принять твои чувства. Ты прав, мне нравится Сону. Мне жаль, что я так долго тянул с ответом, — решительно говорит Чонвон, смотря в чужие глаза. В них плескалась боль, смешанная с благодарностью за то, что Чонвон наконец дал ответ, не тая собственных искренних чувств. — Спасибо, — короткий, лаконичный ответ, которого хватило им обоим. — Удачи, Сону тот еще говнюк. Если что, я всегда готов быть твоим парнем, Вон-а, — говорит напоследок Хисын, прежде чем за Чонвоном закрывается дверь. Чонвон снова стучит в дверь кабинета, как и пять минут назад ожидая тихого разрешения войти, но не получая оного, входит так. Зная наверняка, что Ким на месте, все так же хмуро смотря в экран компьютера и внося множественные правки в очередные документы, при этом бесконечно бубнит себе под нос, дуя при этом без того пухлые губы. — Подпишите, пожалуйста, — тихо начинает Ян, обращая на себя чужое внимание. Он протягивает свое заявление, не удивляясь тому, как быстро рвётся тонкая бумага. — Разве я говорил, что отпущу тебя? — спокойно произносит Ким, не отводя глаз с лица парня. — Спасибо за одежду, — Чонвон ставит пакет с одеждой, что все это время держал в руках, и подходит ближе к Сону, продолжая смотреть в чужие глаза. — Тебе придется меня отпустить, — шепчет Ян, осторожно накрывая чужие губы своими. Аккуратно пробуя чужие губы на вкус, пока властные руки притягивают за талию к себе, крепко обнимая, словно боясь отпустить. — В конечном итоге я не смогу работать со своим парнем в одном офисе, потому что он слишком противный, — отстраняясь, произносит Чонвон, вызывая улыбку на лице Сону.
