Что насчет меня?

В кабинете, где работала Сюань Лу стояло целых десять столов с компьютерами, очень удобными креслами и с супер дорогими на вид увлажнителями воздуха, которые единственные работали по-нормальному — неторопливо и в соответствии с расписанием включения. Это было что-то вроде небольшого узкоспециализированного колл-центра: у каждого компьютера лежали черные матовые наушники, а сбоку кто-то не поленился намертво приладить подставку для увлажнителя, чтобы никто не сбивал их локтями или стаканчиками с кофе. Сяо Чжань обожал проводить свои перерывы здесь и наблюдать за рабочим процессом, так сказать, лично, а не через рассказы эмоционально переполненной Сюань Лу. Это всегда казалось ему увлекательным — кто-то из десяти менеджеров всегда находился на связи с очередным клиентом и контраст между голосом и лицом порой приводил Сяо Чжаня в восторг. Безукоризненно вежливый тон с максимально ровными интонациями великолепно оттенял выражение вселенского раздражения; люди иногда проявляли все призраки «сверхразумов», пытаясь убедить несчастного менеджера на линии в том, что древесина у детской кроватки недостаточно лакирована и вообще, за такой ценник дерево должны были привезти из лесов Амазонки, а не срубить в обычном лесу. В подобные моменты Сяо Чжань внутренне радовался, что никогда не работал на должностях прямого контакта с человеком — его устраивала относительно спокойная работа в команде маркетинга. Если бы не Сюань Лу, то вряд ли бы Сяо Чжань по-настоящему понял всю прелесть своих нынешних рабочих обстоятельств. — …К сожалению мы не можем предоставить вам эту информацию, так как не располагаем… — размеренно донесся голос Сюань Лу с самого дальнего стола. Ее глаза выражали жгучее желание разбить что-нибудь тяжелое и громоздкое, а уголок рта нервически дергался. — …до свидания! Спасибо, что выбрали нас! Сяо Чжань выгнул бровь и поудобнее расположился на диванчике. Рабочий процесс у менеджеров в этой комнате редко когда останавливался полностью; звонки поступали постоянно и Сяо Чжань подозревал, что многие из них были совершены просто потому что большинству клиентов было нечего делать. Иначе он искренне не понимал, каким образом кого-то может всерьез беспокоить количество слоев покраски и производили ли ее, эту несчастную краску, без тестов на животных. Сюань Лу решительно сдернула наушники с головы и растерла ладонями лицо. Уголок ее губ дергался как ненормальный и Сяо Чжань задумался: стоило ли тащить подругу выпить сегодня или ее сейчас отпустит? Коллеги Сюань Лу — занятые все как один на линиях, — бросили на нее легкий сочувствующий взгляд. Это уже давно стало их рутиной — получать звонки от клиентов с невероятно тупыми запросами. Сяо Чжань, честно говоря, не застал начало разговора, но по виду Сюань Лу мог предположить об уровне общей глупости. — Ненавижу мужиков. — деланно спокойно провозгласила она ледяным шепотом и уселась к Сяо Чжаню под бок. — Почему мне вечно попадаются придурки? Почему они считают, что обязаны допытываться у меня точной даты сборки коляски? Что от этого изменится? Они к астрологу пойдут с этой датой? Откуда я знаю в каком часу какого дня сделали раму?! Серийный номер им на что?! Лень посмотреть и пробить по сайту? Мы вообще-то не завод, а просто магазин-дистрибьютор! Сяо Чжань утешающе погладил Сюань Лу по руке. Да, это было еще одним парадоксом, с которым он встретился, когда влился в детскую торговлю — вся клиентская база делилась на три категории. На матерей которые уже или почти разродились, на паникующих и не очень отцов, чья щедрость непредсказуемее погоды в горах, и на прочих родственников, друзей, коллег и просто знакомых, делающих покупки в качестве подарка. Удивительно, но самыми противными оказывались не беременные с гормонами, не равнодушные к детям друзья или прочая семья, а именно будущие отцы. И чем скромнее выходил у них чек, тем больше претензий они предъявляли по любой пылинке или изредка торчащей нитке. Сяо Чжань чуть наклонил голову к Сюань Лу и таким же шепотом отозвался: — Мы большой и элитный магазин-дистрибьютер, не забывай. У нас итоговые суммы порой до ста тысяч юаней выбегают, так что… Сюань Лу фыркнула и пробежалась глазами по занятым клиентами страдальцам. Так-то перерыв у них был записан в официальный график, но не всегда получалось завершить разговор быстро и доброжелательно. Сяо Чжань называл это картиной, изображающей исторически сложившееся человеческое противоречие: не общаясь с людьми жилось сложно, а общаясь — геморройно. Каждый день, неделя за неделей, Сюань Лу говорила с разными типами людей и искренне радовалась, когда рабочие часы оканчивались всего лишь двумя или тремя звонками с невыносимо громкими криками и иногда с оскорблениями. «Страшная женщина», — проскакивало временами у Сяо Чжаня в мыслях, когда он размышлял о проецировании на себя какой-нибудь типичной для Сюань Лу ситуации — скорее всего он бы нажал на кнопку отбоя в первые же десять секунд. — Может пойдем в кофейню? Мне срочно нужна убойная доза сахара. Фэнь Тин сегодня на смене, не знаешь? Может, он для тебя бесплатный маффин положит? — игриво поиграла бровями Сюань Лу. Уголки ее губ уже успокоились и выражение лица перестало напоминать Сяо Чжаню жутких героинь из ужастиков. На упоминании Фэнь Тина он чуть скривился. Этот молодой да бойкий парниша устроился в кофейню бариста месяца два назад и не терял надежды закадрить сексуально-зрелого, притягательного и фигуристого маркетолога с десятого этажа. И нет, описания вышли изо рта Сюань Лу; Сяо Чжань в жизни бы не назвал себя фигуристым. С шикарной задницей — совершенно точно да, но не более. Фэнь Тин феерично пролетал мимо всех требований Сяо Чжаня и имел проблемы либо с головой, либо с самоуверенностью, потому что в правилах Сяо Чжаня не могло быть исключений — никаких шансов для тех, кто был младше больше чем на пять лет, для тех, кто руководствовался тупыми стереотипами и пытался проложить себе путь едой, ну и для тех, кто был ниже Сяо Чжаня ростом. Фэнь Тина он просветил сразу, как засек эти особенные взгляды и попытку положить в заказ бесплатный круассан. Прямо и без обиняков, мол, не думай то, что ты там сейчас про меня думаешь, выкинь розовые сопли на помойку и припечатай скотчем эту свою романтическую дыру, откуда все непрошенное добро лезет. У Сяо Чжаня и без очередных молоденьких мальчиков хватало проблем с бывшими. И да, он был уверен железобетонно, что и Фэнь Тина сия участь не минула бы — Сяо Чжань родился слишком сложным для обычных смертных и понимать его без многолетнего опыта общения было весьма трудно. По велению судьбы или же так сложились звезды — до сих пор все оставалось ровно так, как сложилось в старшей школе. Большое количество действующих поклонников, толпа бывших и мизер близких людей, на которых Сяо Чжаню было не наплевать. Сюань Лу. Ван Чжочэн. Мама. Итого три человека. Жаловаться ему в принципе было не на что: с Сюань Лу он виделся на работе, Чжэчэна ежевечерне видел по соседству, ну а маме стабильно звонил раз в неделю и даже периодически приезжал: готовить и убираться. Сяо Чжань понимал, что это не совсем нормальный образ жизни — к двадцати девяти у него набиралось целое поле из бывших, мужчин и женщин, и ни с одним человеком отношения не длились больше полугода. Что-то явно никак не чинилось в психике Сяо Чжаня, если его уже никак не удивлял тот факт, что Сюань Лу вела скрупулезный учет всех экс-партнеров. С номерами, именами, краткой характеристикой и оценкой от одного до десяти. — Нет, — веско обронил Сяо Чжань спустя минуту размышлений о слишком энергичном поклоннике-бариста, и добавил в улыбку тень угрозы, — ты не будешь использовать меня ради собственной выгоды, спасибо, но не надо. Мне хватило Мицури. Сюань Лу скуксилась, подула губы, кривляясь несколько мгновений, но не стала продавливать свою хотелку; она встала с дивана и, вытянув за собой Сяо Чжаня железной хваткой, направилась к двери. Ей действительно срочно был нужен сахар и Сяо Чжань просто позволил Сюань Лу вести его к лифту. То ли у нее цикл подходил, то ли звонок оказался сверх возможностей для ее нервной системы. — Я думала мы больше не говорим о Мицури? — уже в коридоре с любопытством спросила Сюань Лу, с грубой силой нажимая на кнопку вызова лифта. Нежно-персиковый длинный ноготь громко клацнул по поверхности кнопки и Сяо Чжань мысленно прикинул даты. Не то чтобы он следил за этим деликатным физиологичным делом, скорее, он просто имел высокий уровень наблюдательности всего того, что касалось его близкого круга. У кого когда день рождения, кто каких айдолов любит и кому стоит звонить с поздравлением очередной победы любимчиков (в основном это касалось Чжэчэна), у кого имелись аллергии и пищевые непринятия… перечислять можно было очень долго. Сюань Лу, по всей видимости, нуждалась в тройной порции горячего шоколада как минимум. — Исключение из правил, — вздохнул Сяо Чжань. Мицури была последней из девушек, с которой он встречался. Красивая, хрупкая, невысокая — в отличии от парней, требования к женскому полу у Сяо Чжаня разительно отличались. Мужчины в его глазах считались условно привлекательными при наличии минимум трех вещей: большого члена, нормальной внешности и какой-никакой мускулатуры. И, разумеется, приоритетность шла по такому же порядку. Женщинам для того, чтобы ему понравится, иногда хватало твердого характера. Сюань Лу задумчиво потопала носком кроссовки по дорогой на вид плитке, и бросила на Сяо Чжаня прищуренный взгляд. Мицури… хотела предложения. Брака, свадьбы, детей, знакомства с родителями и покупку дома — все одновременно и желательно в течении года. Фотомодель из Мицури получалась ответственной и результативной и она потихоньку набирала популярность. Ее карьера выглядела на вкус Сяо Чжаня перспективно. Индустрия всегда была жестокой ямой с кишащими змеиными клубками, но Мицури смогла бы там выжить. Сяо Чжань видел это в твердой основе из характера и воспитания и заранее продумывал свои реплики при неизбежном расставании. Если говорить честно, Мицури он не любил. Симпатия, приятное совместное время, близость — все это было интересно и активно на протяжении трех месяцев, но Сяо Чжань никогда не забывал про суровую реальность. Модельный бизнес не кромсал так, как это делала индустрия айдолов, но он тоже имел свои острые и опасные углы. Их отношения с самого начала имели потолок в пару месяцев. Сяо Чжань почему-то думал, что все яснее ясного определил в их первое ненавязчивое свидание. — Мое тысячное извинение, я поступила эгоистично, когда обратилась к твоей бывшей, — образцово раскаялась Сюань Лу, на что Сяо Чжань насмешливо фыркнул. Мицури была вхожа на многие специфические вечеринки и едва ли он мог винить Сюань Лу за то, что она воспользовалась возможностью попасть на закрытый вип-концерт своего обожаемого певца. Раздался тихий перелив колокольчика и двери лифта наконец открылись. Сюань Лу нетерпеливо впорхнула внутрь и уже менее злостно тыкнула на первый этаж, где располагалась любимая всеми кофейня для своих. Сяо Чжань вытащил телефон, бегло прошелся по уведомлениям и подсчитал: у него оставалось около половины от часового обеденного перерыва и он вполне успевал не только кофе выпить, но и сэндвич зажевать. — Как там Чжочэн? — спросила Сюань Лу через пару этажей приятного молчания, — В последний наш разговор он жаловался мне на свидания вслепую, которые устроила его инициативная матушка. Он звучал очень расстроенно. Может тут нужна помощь Джек Дэниэлса? — Ты хочешь снова совать ему два пальца в рот? — ехидно произнёс Сяо Чжань и Сюань Лу тут же скривилась. Чжочэн не умел пить ни вино, ни тем более виски — хватало двух глотков, чтобы он вскакивал на ноги и требовал приключений. Ловить Чжочэна по всей квартире — вот уж точно последний в списке опыт, что Сяо Чжань хотел бы повторить. Лифт потихоньку и неуклонно приближался к земле и обеденное время объясняло отсутствие остановок на этажах — все наверняка уже либо спустились в кофейню, либо ушли в соседние рестораны и палатки с быстрой едой. Телефон в кармане завибрировал и Сяо Чжань нехотя достал его под выразительным взглядом Сюань Лу. — Дай угадаю, это Ли Чэн? — ухмыльнулась она, намекая на не особо приятную для Сяо Чжаня ассоциацию с личностью звонившего. Сяо Чжань уныло уставился на дисплей. И правда. Это был Ли Чэн, подписанный как «не брать НИКОГДА ни при каких обстоятельствах!!!». С тремя восклицательными знаками, да. Последний его парень. Очень настойчивый и, как оказалось, очень притязательный касательно всего, что ему нравилось. А Сяо Чжань ему нравился. И в этом была вся загвоздка. «Кажется я либо старею, либо мир изменился и люди перестали воспринимать как явление несерьезные отношения…» — грустно пронеслось в мыслях. Печальная тенденция была налицо — с каждым новым парнем и девушкой Сяо Чжань все больше убеждался, что ветреность, необязательность и эксперименты вышли из моды. Он будто попадал через раз на мифического, как потомок дракона, моногамного однолюба-семьянина, пропуская мимо внимания обычных людей с обычным недотрахом. …Ну или у него внутри скрывались проблемы больше, чем просто сексуальная неразборчивость и периодическая бисексуальная паника. Телефон замолчал и через две секунды вновь завибрировал. Ли Чэн являлся ровесником Сяо Чжаня, но сейчас по поведению едва ли дотягивал до девятнадцати. Расстались они, конечно, не совсем удачно: отношения продержались аж четыре месяца, секс был потрясающим и все бы ничего, но… однажды Сяо Чжань наткнулся с утра в квартире на мать Ли Чэна и выслушал целую кучу всего. Как оказалось, Ли Чэн уже распланировал поездку в Европу для того чтобы, вот сюрприз, расписаться с Сяо Чжанем как супруги, уведомил свою семью о грядущем бракосочетании и, к вящему ужасу Сяо Чжаня, купил кольца из желтого золота. Из золота. Желтого. Того самого, что Сяо Чжань необоснованно и люто ненавидел лет так с пятнадцати. Ли Чэн знал, что Сяо Чжань питал неприятие и к золоту и к браку как к явлению, но все равно поступил… так как поступил. Через пару часов после неожиданного знакомства с жесткой госпожой, мамой Ли Чэна, Сяо Чжань счел справедливым поставить точку в этих отношениях через смс. Как итог: теперь же он стабильно страдал от телефонных звонков пару раз в день, но виноватым себя не чувствовал. — Дай сюда, — сжалилась Сюань Лу и выхватила из рук Сяо Чжаня телефон. И прежде чем он успел сматернуться, а лифт — неспешно приехать к первому этажу, Сюань Лу уже провела пальцем по дисплею и прижала телефон к уху. — Малыш, ну сколько можно названивать, — тошнотно-сладким голоском прощебетала она и Сяо Чжань едва успел прикрыть рот рукой и не дать вырваться звучному «буэ-э-э!». — Кто это? — озадаченно прозвучал голос Ли Чэна, — Почему у тебя телефон Чжань-Чжаня?! — Чжань-Чжань? Это еще кто? — профессионально начала ломать комедию Сюань Лу. Ее тон вдруг понизился и приобрел угрожающие нотки, — Э, слышь, нахал. Хватит названивать замужней женщине! У тебя жизни нет? Может, дать поговорить моему муженьку?! — и с самым милейшим выражением лица сбросила звонок. — Давно его блокнул бы, — неодобрительно цокнула она и лифт, слава богам, все же доехал. Сюань Лу вышла из кабины с видом королевы и целенаправленно устремилась к дверям кофейни. Сяо Чжань уныло поплелся за ней следом. Все-таки он что-то явно делал не так в этой жизни. *** Сэндвич, слава всем богам, не успел размякнуть от соуса. Сяо Чжань тщательно проверил оба хлебных бока, потом упаковку, сверил дату на свежесть и перешел к более важному делу: нужно было взвесить на воображаемых весах свой выбор касательно кофе. Побыть капризным и взять фраппучино или врубить взрослого и заказать американо? Или вообще, наплевать на калории и выбрать клубничный молочный коктейль? Сяо Чжань зажмурился и посчитал до трех. Вдохнул. Выдохнул. И решил отдать руководство рациональности. Впереди ему еще предстояла целая половина рабочего дня. Взрослый внутри Сяо Чжаня решительно продавил вариант с американо. Деваться было некуда и он смирился. Подобная фигня с Сяо Чжанем происходила часто — он умудрялся по-настоящему мучиться между пирожными и пирогами в кондитерской, подолгу раздумывал над датой похода к косметологу, застревал в парфюмерном отделе… Определенно, обозначить жизнь Сяо Чжаня можно было одной фразой: ни туда, ни сюда. Иногда он грешил на знак зодиака — красноречивые росчерки знака «весов» стояли практически в каждой из заполняемых Сяо Чжанем анкет. Немного издевательски, чуть-чуть шутливо, и очень в точку. Как он справлялся до сих пор знали одни только Небеса. Сяо Чжань неторопливо оглядел зал кофейни и с налетом усталости оценил практически полную посадку. От большого количества людей накапливалась духота, и в воздухе витал насыщенный аромат кофейных зерен. Хотелось расстегнуться и помахать на себя какой-нибудь большой тетрадкой или специальным опахалом. Идея выйти на улицу становилась все более манящей, но Сяо Чжань стойко заталкивал ее обратно. Снаружи пусть и светило безоблачное небо, но никто не отменял уходящую зиму. То, что на улицах отсутствовал снег никак не влияло на низкую температуру. Третье марта лишь номинально обозначало начало весны. Это только выглядело приятным — сменить жаркое помещение на холодный уличный воздух. Сяо Чжань как-то уже повелся на это по глупости лет и по итогу проболел тогда две самые скучные недели подряд. Очередь двигалась неспешно, но неуклонно. Сяо Чжань аккуратно перехватил сэндвич в руках, вытащил из кармана телефон для предстоящей оплаты и скосил глаза на задумчивую Сюань Лу. Он знал, что она выберет. Большая порция горячего шоколада, шоколадный же маффин и классический круассан. Любимое сочетание Сюань Лу еще со школьной скамьи. «Сколько прошло, лет восемнадцать с нашей первой встречи?» — вдруг задумался Сяо Чжань неожиданно серьезно. Он дружил с Сюань Лу с начала средней школы и до сих пор практически не размышлял о том, почему вообще это случилось. Сюань Лу была старше Сяо Чжаня на три года, она считалась любимицей всей параллели и Сяо Чжань вообще не понимал почему «красавица Лу-Лу» не проигнорировала мелкого восторженного пацаненка, коим тогда Сяо Чжань и являлся. Пожалела ли она потерянного маленького Чжань-Чжаня или просто повиновалась своему воспитанию… Загадка. «Спрошу, когда напьемся» — решил Сяо Чжань и на вопросительный наклон головы Сюань Лу ответил мягкой улыбкой. — Решил, что будешь? — с тончайшей смешинкой спросила она и мимолётно поправила Сяо Чжаню рубашку, — если решил, то скажи и вали занимать нам места. Я не хочу подниматься со всем этим сахаром обратно в офис. Сяо Чжань позволил улыбке перетечь в ухмылку. — Как скажешь, — вполголоса сказал он и спустя недолгую паузу, добавил, — замужняя женщина должна пообедать с комфортом, а то муженек будет недоволен. Глаза Сюань Лу весело вспыхнули и с ее губ сорвалось короткое хихиканье. — В следующий раз представлюсь сразу твоей мамой. Сяо Чжань изобразил на лице священный ужас на пару секунд, и вручил Сюань Лу запечатанный сэндвич. — Американо. Большой. Чёрный. Сюань Лу отмахнулась. — Да-да, черный как твоя душа и большой как… — она оборвала саму себя, шутливо подмигнула и отвернулась. Сяо Чжань покачал головой. Иногда он честно не понимал кто на кого из них двоих плохо влиял. *** Сяо Чжаню повезло — едва он вышел из очереди, как две молодые девушки освободили столик, не забыв захватить с собой пустые стаканчики. Он бросил им в спину короткий благодарный взгляд и плюхнулся на относительно мягкое небольшое кресло. Долго ждать ни Сюань Лу, ни заказ не пришлось — как бы Сяо Чжань не распинался о том, что Фэнь Тин пролетал по всем критериям, все же бариста он был великолепным. Работал быстро, качественно и не забывал рисовать на пенке небольшие узоры. — Большой и черный американо — все, как ты хотел. — Сюань Лу аккуратно опустила перед Сяо Чжанем высокий плотный бумажный стакан и пододвинула упакованный сэндвич. И если судить по довольному выражению лица, сама она успела пригубить горячий шоколад чуть ли не на выдаче. На пару минут воцарилась голодная тишина. Сяо Чжань прикончил сэндвич в пять укусов и принялся мелко-мелко цедить свой кофе, а Сюань Лу наоборот — выпила горячий шоколад почти до дна и только потом откусила от круассана. — Что нового в твоей команде? Ты говорил вроде, что новенький должен прийти? — довольно выдохнула Сюань Лу, едва ее потребность в сахаре перестала так сильно давить на психику, — Не помню правда когда это было, но ты говорил. Сяо Чжань сделал глоток американо и подпер щеку рукой. Про новенького он говорил дня три назад и, честно говоря, не был в восторге от пополнения команды. У него уже сложились хорошие рабочие отношения, все коллеги давно пришли к пониманию сложного и порой непонятного характера Сяо Чжаня и, самое главное, никто в команде не развязывал язык касательно его скрытной, поросшей загадочным мхом личной жизни. Нового человека он ждал с лёгким раздражением. Ждал… и получил этим утром сюрприз. — Шэнь Чу-Чу. — без выражения бросил Сяо Чжань имя и вздохнул, прикрывая глаза. — Молодая и с шилом в заднице. Слишком целеустремленная и явно еще не снявшая розовые очки. Сюань Лу аккуратно откусила еще кусочек от круассана. — Я так понимаю, что она успела нафантазировать про тебя? Сяо Чжань скривился. Шэнь Чу-Чу только-только выпустилась из университета, пылала тем самым стереотипным юношеским максимализмом и сто процентов перечитала низкопробных романчиков. Для почти тридцатилетнего Сяо Чжаня она была наивным и неопытным ребенком. И таких детей он в романтическом смысле сторонился принципиально. — Если вдруг припрет, то отпугнешь ее? — уныло спросил Сяо Чжань, — Скажи, что ты моя жена. Будущая. Бывшая. Без разницы. Любишь возить соперниц лицом по стенам, или что угодно на твой вкус. Сюань Лу равнодушно придвинула к себе тарелочку с маффином. — Все в курсе, что мы с тобой друзья. В нашем случае брак — почти инцест. Сяо Чжань обреченно уткнулся в свой стаканчик с кофе. — Просто откажи ей, в чем проблема? — пробормотала Сюань Лу. — Как будто тебе не впервой сердце чужое разбивать. — Слово «неловкость» ты слышала? — возмутился Сяо Чжань, — Как мне потом работать? Забыла уже как мне пришлось сменить тренажерный зал из-за расставания с Далуном? Сюань Лу улыбнулась прямо в процессе откусывания от маффина. Изящно смахнула с губ крошки и наставила на Сяо Чжаня указательный палец так, будто обвиняла. — Не строй из себя мастера эмпатии, нихрена тебе не будет неловко. И что это за пример такой? Далун? Серьезно? Тот, про которого ты, на секунду, говорил «мутный тип со стремным фетишем»? — она моргнула и с любопытством уставилась на Сяо Чжаня, — А что за фетиш, кстати? Ты мне тогда кроме матов ничего конструктивного так и не сказал. Лицо Сяо Чжаня закаменело. Далун был его, что называется, темным пятном в истории. Сяо Чжаню тогда было двадцать три, у него все еще пригорало в жопе от остросоциальных тем и мозг у него работал по гениальному выводу «мышцы равно мастерство в постели». Тупенький Сяо Чжань был, это он не отрицал. Хотя в защиту Сяо Чжань всегда вспоминал про то, что тот период после выпуска он находился в странном, если не сказать «блядующем» периоде походов в гей-клубы нон-стоп. Его можно было понять в какой-то мере. Интрижка с Далуном обещала быть яркой, насыщенной и необычной — высокий и красивый, умеющий в слова больше, чем на десять сложных предложений подряд, ох, это казалось удачным комбо внешности и интеллекта. …Надо ли говорить, что под прекрасным оперением феникса прятался закомплексованный, неуверенный в себе петух со склонностью к внезапному садо-мазо в постели? Сяо Чжань неловко кашлянул и отодвинул от себя стаканчик. Ему было малость смешно от того, насколько его следующие слова отдавали драматизмом: — Неважно, что я там говорил. Важно то, что, похоже, Шэнь Чу-Чу хочет позвать меня на свидание. То самое, с продолжением! Она уже звала меня пообедать с ней! И тут Сяо Чжань вовсе не забегал вперед и никаких постыдных девичьих мыслей не подслушивал — все было банальнее некуда. Взгляд Шэнь Чу-Чу буквально пестрел сердечками и явным намерением закадрить красавчика-коллегу хотя бы до дивана, если уж с кроватью не срастется. Темперамент у новенькой напоминал запретную связь буйвола и горного козла одновременно: Сяо Чжань был уверен левой пяткой, что терпение — это добродетель точно не про Шэнь Чу-Чу. — Ох, Чжань-Чжань, гроза чужих сердец. — чуть ехидно вздохнула Сюань Лу и позволила себе понаблюдать несколько секунд выражение уныния на лице Сяо Чжаня. — Найди себе кого-нибудь, — наконец последовал совет. — Я уверена, если ты засосешься у нее на глазах с кем-нибудь, кто тянет на сто из десяти, то она ни в жизнь не пойдет в конкуренцию ради сомнительных отношений с сомнительным коллегой. Бровь Сяо Чжаня изогнулась, а уголок рта самовольно дернулся. Он правда услышал то, что услышал? — Excuse me? Сомнительный? Это ты про меня? Сюань Лу закатила глаза. — Чжань-Чжань, поройся в памяти, назови общее число своих бывших и ужаснись. Да, ты сомнительный. — и добавила, — смирение есть благодетель. «Ага. А еще терпение». Что ж, на правду обижаться Сяо Чжань не мог — он действительно с моральной точки зрения представлялся весьма сомнительным вариантом. За примером не надо было далеко ходить: самым крепким отношениям, в которых он состоял стукнуло ровно шесть месяцев, прежде чем Сяо Чжань произнёс вежливую речь для деликатного расставания. Было это давно, еще во времена студенчества. Тогда он предпочитал встречаться только с девушками по своим собственным соображениям безопасности. Время было неспокойным, люди — злыми и гомофобными (хотя будто бы сейчас нет), и единственным стабильным и надёжным вариантом остались лишь отношения с девушками. Это на сегодня Сяо Чжань на пороге тридцати лет мог позволить себе какого угодно партнера: хоть байкера, хоть музыканта, хоть хирурга или медсестру. Он был тверд в своей жизненной хватке, ноги у него стояли на земле крепко и даже если от него вдруг отвернулась бы вся немногочисленная семья, Сяо Чжань знал — он вытянет. В университетские года такого он себе такого позволить не мог. Он вообще себе многое позволить не мог и видимо потому и «сходил с ума». Делал странные вещи, общался на странные темы. Даже первую свою «официальную» девушку выбрал по совершенно нелогичным критериям — Сяо Чжань плохо помнил, но там точно было что-то про адреналин и борьбу со стереотипами. Да… Ляньхуа со сих пор оставалась для него загадкой: почему она? почему с ней, да еще целых полгода? в нем взыгралось желание чего-то радикально-необычного?.. Что ж, радикальности ему тогда стоило все-таки поубавить — отношения с дочерью одного из профессоров до сих пор представлялись Сяо Чжаню чем-то из раздела фантастической тупости и фееричного самообмана. Слишком нарочитые тогда были эмоции, будто бы нарисованные его внутренними страхами… Однако, вопреки всему тому надуманному в голове, отношения с Лянхуа получались легкими, надежными и основательными — Сяо Чжань тогда уже установил свои основные предпочтения и красавица Лянхуа, насквозь пропитанная духом лидерства, полностью в них вписалась. Третий курс у Сяо Чжаня запечатлелся в памяти как самый насыщенный из всех и однажды он даже не поленился на рабочем перерыве разыскать ее профиль на вейбо. — Тебе ли говорить, что смирение… — язвительно начал Сяо Чжань и вдруг замолк. Телефон, уложенный экраном вниз внезапно подал признаки непрошеной социальной жизни и завибрировал. Сюань Лу состроила недовольную рожицу. — Неужели опять этот? Сяо Чжань перевернул телефон и тихо матюкнулся. Лучше бы это был Ли Чэн. — Что за выражение лица у тебя такое, — с интересом глянула на него Сюань Лу и привычно притянула к себе телефон. — Оу. Сяо Чжаню звонила мама. И то, что он не спешил поднимать трубку говорило Сюань Лу о многом, если не обо всем. Уж она-то порой читала Сяо Чжаня лучше родной матери. — Что-то произошло между вами? Неужто твоя мама прознала про твои постельные подвиги за последний десяток лет? — полушутливо-полутревожно предположила она. — Да если бы, — едва слышно пробурчал Сяо Чжань, — Все куда хуже, она нашла брачное агентство со штатным шаманом и астрологом. Звучало как катастрофа, помноженное на матушкино недовольство фактом «одиночества» Сяо Чжаня. Про свою личную жизнь он предпочитал молчать. В школьные времена, в университетские, в рабочие — Сяо Чжань не раскрывал рта ни про одни свои отношения, кроме тех, что когда-то имелись с Лянхуа. Это было циничным, расчетливым планом, с далеко идущими перспективами и, как бы это не звучало — это было выгодным со всех сторон. Мама у Сяо Чжаня росла в консервативном обществе, воспитывалась жесткими и категоричными людьми, и вопрос о толерантности не то чтобы не поднимался, он, скорее, лежал где-то в трех днях пешего пути. Сяо Чжань и без гадателей мог предсказать реакцию. Так что нет — даже капля надежды на принятие не могла быть тяжелее моря вбитых установок и ретроградных стереотипов. Для Сяо Чжаня в таком случае реально выгоднее сохранить свои нервы, нежели рассказывать про каждые свои непродолжительные отношения. И даже если бы приняла, где смысл? Мама, я за четыре месяца сменил семерых партнеров? Нет, мама, я с ними не только спал, но и отношения пытался строить? Да, мама, я часто говорю: «прости, дело не в тебе»? …Смех, да и только. Общежитие в университете, квартира на противоположном конце их огромного мегаполиса, даже работа на таком же далеком расстоянии от старого дома — все это Сяо Чжань творил не просто так, а конкретно укреплял защиту по охране своей тайной жизни. Чем меньше мама имела возможностей нагрянуть неожиданно, тем спокойнее ему жилось. Сяо Чжань, естественно, о матери не забывал: ездил к ней стабильно раз в две недели, забивал холодильник самыми качественными продуктами, нередко заготавливал ей каких-нибудь деликатесов или десертов, когда позволяло время, разбирался с бытовыми делами. Банально проводил с ней время. Делал практически все, чтобы мама не ощущала себя оторванной от сына и не рвалась к нему домой, рискуя натолкнуться на голых девушек и парней в прихожей. Телефон бездушно продолжал вибрировать. Сяо Чжань прикрыл лоб ладонью и представил как с оттяжкой бьется об стену. Мама, как он подозревал, копила возмущение еще с новогодних праздников и явно злилась на то, что Сяо Чжань явился мало того, что на три дня, так еще и один. Ему грозился тридцатник и он все еще был не женат. С точки зрения любой матери Китая — катастрофа. — Штатный шаман и… что? Серьезно? — вздернула брови Сюань Лу и без всякой выразительности спросила. — А как же я? Сяо Чжань вяло отнял ладонь ото лба и глянул на нее пустыми грустными глазами. Мама очень долгое время была уверена, что ее сын был без памяти влюблен в свою подругу детства. Ведь как иначе, малыш Чжань-Чжань бегал хвостиком за малышкой Лу-Лу еще до подросткового возраста и воинственно отгонял всех поклонников мокрыми тряпками на протяжении всей школьной учебы Сюань Лу. Чувства, нежные и глубокие, что называется, на поверхности — смотрите и умиляйтесь. Сяо Чжань к собственному стыду, часто этой уверенностью пользовался. Он ничего не опровергал прямо, ничего не подтверждал и не пытался разубедить, Сяо Чжань просто прикидывался дурачком и ловко менял тему. — Видимо ее терпение лопнуло и она решила взять все в свои руки, — устало проговорил он, — Не знаю что хуже: смотрины или перспектива каминг-аута с нулевой победой. Сюань Лу пожала плечами. Свое мнение она высказала еще давным-давно и не считала нужным давить на Сяо Чжаня там, где он и сам прекрасно себя перемалывал. Если бы ему нужна была словесная поддержка, то он бы попросил — это жило в их дружбе почти как автономная область, осознанная и взрослая. Сюань Лу глянула на часы, стряхнула с рук крохотные крошки от съеденной выпечки и предложила то, что обычно предлагали лучшие друзья. — Джек Дэниэлс? Сяо Чжань обреченно заломил брови домиком и со стоном кивнул головой. — Давай сразу еще и водку. — У Чжочэна? — уточнила она. Сяо Чжань угукнул. — У Чжочэна. *** Чжочэн как и любой другой нормальный человек стабильно ненавидел во взрослой жизни две вещи: четкие графики работы и ранние побудки. Выставленный в семь утра будильник для него приравнивался к звучной пощечине в лучших традициях старых мелодрам с охами, ахами и паузами для лучшего эффекта. Ну а если уж разбудили, то мало кто мог выдержать его заспанное недовольство. Могло влететь всем: от невинного телефона до слишком громкого соседа за стенкой. Выход нашелся со временем — свободный график обеспечивал подъем по желанию и Чжочэн в таком случае успевал и проснуться, и даже адекватность наружу вытащить. Недолго думая, выбор пал на репетиторство для учеников, поступающих за границу. Английский язык Чжочэну давался хорошо, общую свою методику обучения он вывел достаточно быстро, и в принципе неплохо зарабатывал. Да, цифра была внушительной. …Иногда это вводило Сяо Чжаня в уныние, но потом память услужливо прокручивала перед глазами истерящих родителей, таких же истерящих детей, парочку подростков, слепо верящих, что уж они, такие раскрасивые, сумеют Чжочэна в постель затащить, и до кучи еще просто слегка неадекватных личностей. Введение правил было делом ожидаемым и даже необходимым. Не младше шестнадцати, с хотя бы средненькой базой, без присутствия лично контролирующих учебу людей — таковы были непреложные законы Ван Чжочэна во имя сохранения нервной системы. Он бы поднял планку еще выше, но уже успел наработать себе определенную репутацию. Это было и смешно, и грустно: Чжочэна иногда всерьез пугали дети младших и средних классов. В этом они трое походили друг на друга: Сяо Чжаня пробивала невольная дрожь при виде младенцев из-за профдеформации, у Сюань Лу нервы сдавали на пятой минуте детского плача, ну а Чжочэн просто был сверхосторожен с новым безбашенным поколением из-за мягкого и неконфликтного характера. Не сказать, что подростки так уж в лучшую сторону отличались от более младших детей, но, по крайней мере, Чжочэн мог позвонить их родителям и смачно нажаловаться. Работало безотказно — хорошие репетиторы на дороге не валялись и по адекватной ставке не работали; за Чжочэном порой бегали так, как никогда не бегали за Сяо Чжанем. Стоя перед дверью, Сяо Чжань из вежливости не стал вбивать код, а постучал костяшками пальцев. Мало ли, может старый друг без трусов еду себе готовил или масочки делал — прецеденты были. (И все из-за того, что жили они на одной лестничной площадке через одну дверь!) Он и Сюань Лу едва с ног не валились от усталости и натурально отсчитывали минуты до момента встречи с кожаным мягким диваном в квартире Чжочэна. Сюань Лу тихо гремела большим пакетом с бутылками водки, чуть шаталась после тягомотного окончания рабочего дня и изредка зевала, вызывая в Сяо Чжане смутное детское желание заснуть ей в рот палец. Дверь спустя минуту ожидания приоткрылась и на них с тенью удивления уставился Чжочэн, одетый лишь в теплые кремовые флисовые штаны. Выглядел Чжочэн свежо для вечернего часа и Сяо Чжань тут же из вредности задавил все полагающиеся незваным гостям вежливые фразы. — Тебя что, пожевали? — сочувенно выдал вместо приветствия Чжочэн и посторонился. А заметив замученное выражение лица Сюань Лу, приподнял брови, — О, Лу-Лу, и тебя тоже? — Мы к тебе. Бухать. — подняла она повыше дребезжащий пакет и прошмыгнула внутрь. — Я отказываюсь быть трезвой. Люди слишком тупые. Чжочэн молча повернулся к Сяо Чжаню и беззвучно, одними губами спросил. — Что это с ней? Сяо Чжань сдержал порыв драматично приложить ладонь ко лбу и переступил порог, слегка передёргиваясь от перепада температуры. К вечеру на улицах значительно холодало и замерзшие до красноты руки ощущали что угодно, но только не восторг. Сяо Чжань расстегнул свое уплотненное пальто и быстро повесил его на крючок. — Ты же в курсе, что для младенцев нельзя покупать натуральные вещи? — бросил он, снимая кожаные ботинки, — Типа шерсти и прочего. Чжочэн нахмурился, но кивнул. Он никогда не стремился узнавать детский мир столь…детально, но у него не было выбора. Про аллергии у детей существовали отдельные сайты и Чжочэн чувствовал себя порой слишком знающим о делах, его, бездетного холостяка не касающихся. — Очень «умный» человек ей под конец смены попался, — продолжил тем временем Сяо Чжань беспардонно выискивая в специальном высоком ящике-этажерке свои любимые тапочки, — потребовал заменить весь искусственный лебяжий пух в одеялах на настоящий, так как у нас на сайте он указан в материалах. Видимо слово «искусственный» пропустил. — он улыбнулся. Тапочки лежали чуть ниже обычного. — Да забей, Лу-Лу просто несколько таких «гениев» попались подряд, вот и злится. Он даже изобразил что-то иронично-саркастичное, используя лицо и руки, и когда Чжочэн, мало впечатленный короткой пантомимой, лишь прошел мимо в гостиную, Сяо Чжань тихо хихикнул. В гостиной их уже ждала Сюань Лу. Развалившись на кожаном пухлом диване, она казалась невероятно счастливой. Настолько счастливой, насколько вообще могла быть после бесконечного рабочего дня пятницы, полного придурков на линии. — Ты этот диван любишь больше, чем меня, — беззлобно поддел ее Чжочэн и обозрел выразительным взглядом уже заставленный бутылками низкий столик. Тут было где развернуться: вот, если хотите, водка, рядышком ром, для разбавки имеется газировка, и, видимо специально для Чжочэна, пара-тройка штук жестяных баночек пива. Да еще его любимых вкусов! — Не хочу показаться душнилой, но водку с колой лучше не смешивать. — криво усмехнулся Чжочэн. Сюань Лу фыркнула и небрежно взмахнула рукой. — Ты и есть душнила, — заметила она и потянулась к рому. — Смешивать можно все, кроме крови. — заметив раскрывшийся рот Сяо Чжаня, она тут же угрожающе наставила на него палец, — Нет! Нет, молчи. Еще слишком рано для мерзотных примеров чего-либо! Я знаю тебя, Чжань-Чжань, только после трех стаканов! Чжочэн с чувством приложил ладонь к лицу. — Как мы вообще умудрились подружиться… — тихо прокомментировал он и Сяо Чжань не сдержал сорвавшегося с губ смешка. О, этот вопрос действительно был интересным. «Душнила, алкашка и блядун», — с самоиронией пронеслось у Сяо Чжаня в голове, но он благоразумно не стал озвучивать нелестную характеристику вслух. Мало ли, могло и прилететь. Он плюхнулся на тёплый пол рядом со столиком и щелкнул ногтем по бутылке с водкой. — Этот день «достоин» того, чтобы завтра проснуться полумертвым, — вздохнул Сяо Чжань. Сюань Лу с понимающим вздохом пододвинула к себе две пустые рюмки, выцепила пальцами бутылку и споро разлила первый шот наполовину их обычного варианта. Щадила себя и Сяо Чжаня. — Вот они, взрослые посиделки за тридцать! Жалобы на жизнь, смиренное ожидание похмелья и рассказы о работе. Сяо Чжань вскинулся почти одновременно с Чжочэном. — Эй! Нам пока еще не тридцать! Прозвучало по-детски обиженно, и это показалось настолько нелепым, что оба тут же рассмеялись. Сюань Лу требовательно бухнула банку пива перед Чжочэном и ловко открыла ее, поддев своими крепкими, убийственными ногтями. Потом подняла свою рюмку и насмешливо профырчала: — Вы так говорите, будто вам обоим чуть за двадцать, — и демонстративно покачала пальцами рюмку влево-вправо, — Давайте пить уже, малолетки мои. Сяо Чжань с улыбкой приподнял свою рюмку и звучно стукнулся стеклом с рюмкой Сюань Лу. Опрокинул ее в рот, радуясь, что успел плотно перекусить перед окончанием рабочего дня. Один шот, второй, третий, пачка чипсов, острая курочка доставкой — вечер потек плавной волной, привычной для Сяо Чжаня вот уже как несколько лет. Темы для разговоров скакали горными козлами, сменяясь от неловких историй недавних случаев до вполне себе серьезных рассуждений о происходящем в мире. Время, казалось, перестало волновать их всех, и в давней приятной компании Сяо Чжань забывал обо всем и забывался сам. И чем больше алкоголя они выпивали, тем эмоциональнее становились рассказы. Сюань Лу яростно кривила губы, делясь недавними провальными попытками подкатить каких-то двух непонятных мужчин из турагентства с пятого этажа, Чжочэн хлопал в ладоши, в красках расписывая как последние трое учеников сдавали экзамены, ну а сам Сяо Чжань… Сам Сяо Чжань не мог не вспомнить про то, как сейчас его упорно пытаются запихнуть в фигуральную жопу. Если быть конкретным, то в брачную жопу. — Чего? Серьезно, брачное агентство? — выпучил глаза Чжочэн и чуть не подавился остатками пива. Щеки у него покраснели милым и мягким оттенком, глаза блестели и любому незнакомому человеку даже не надо было видеть Чжочэна лично, чтобы понять — он уже готовенький. Сяо Чжань мрачно вцепился зубами в острое куриное крылышко и лениво прожевал. Желудок уже почти переполнился едой и грозился дать о себе знать в более грубой форме. Сяо Чжань тяжко выдохнул и все же решил придержать это стрессовое переедание. Ничего хорошего в переизбытке острого нет, а уж если это полить еще и крепким алкоголем… — Не просто брачное агентство, — кинул он обглоданное крылышко в специальную тарелку, — а такое, что пообещало маме, что у меня будет обязательно шикарная свадьба, жена и трое детей. С какой стороны не посмотреть, а идиотизм ситуации зашкаливал — мало того, что Сяо Чжань не видел смысла в самом торжестве и не хотел детей вообще, так еще и сердце у него было такое… ветреное в общем. Чжочэн продолжал смотреть ошалевшим взглядом и медленно моргал, будто пытался соотнести образ Сяо Чжаня в свадебных одеждах и новорождённое дитятко у него же в руках. — Трое? — повторил Чжочэн и состроил настолько ярко-мимическое лицо, что даже несведущий человек смог бы прочитать там фразу «какого хера». — У меня было примерно такое же лицо, только более нецензурное. — чуть истерично захихикал Сяо Чжань. — Трое?.. — вновь повторил Чжочэн и в этот момент влезла Сюань Лу, категорично и резко стукнувшая пустую рюмку на стол. — Никаких трех детей. — сурово провозгласила она. — Никаких трех детей. — Как молитву повторил за ней Сяо Чжань. Никаких троих детей, жены и свадьбы. Он в себе-то путается еще, бывших, вон, собрал футбольное поле!.. Нет. Просто нет. *** Ближе к двум часам ночи случилось оно — в них проснулось желание играть в максимально нелепые игры. Почему-то про стол на кухне позабыли все трое и вместо удобных деревянных стульев они уселись на полу, подложив под задницу диванные подушки. Выбор игр был огромный, начиная с банальных и детсадовских и заканчивая откровенными и молодежными. Они могли сыграть на раздевание (вопросы для чего и зачем по умолчанию игнорировались), поугадывать животных или фильмы по пантомиме, провести партию в монополию… …Однако все эти игры меркли перед этаким титаном студенческих вечеринок. «Правда или действие» была стара как мир и так же любима как айдолы. Какой в этом таился смысл Сяо Чжань, если на чистоту, не особо понимал. Про друзей он знал почти все и вместе с тем они знали также про Сяо Чжаня. Вопреки всем стереотипам «лучших подружек» в этом ворохе информации не было пунктов типа «любимая песня» или «любимый цвет» — такую хрень Сяо Чжань удалял из своей памяти без сожалений. Вместо этой дружеско-сладкой чепухи в уме держались совсем иные вещи. То, что было важно для Сюань Лу и Чжочэна вроде боязни клоунов или событий в фандоме любимого айдола. Когда у Сюань Лу цикл. У кого какие пищевые аллергии. Для кого нужно держать таблетки от мигрени и прочие взрослые вещи. …Возможно поэтому у них в игре было слишком много действий. Сяо Чжань прищурился. Мир перед глазами чутка размывался и «шумел», но пока что он еще держался в более менее адекватном состоянии. Эта партия в классического дурака подходила к концу и Сяо Чжань четко видел, что каким-то образом Сюань Лу его надула. У него не могло остаться столько карт! — Ты проиграл! — воскликнула Сюань Лу и небольно пнула Сяо Чжаня пяткой в бок. — Правда или действие? — Правда. — хмыкнул Сяо Чжань. Скрывать ему было нечего, все его позорные случаи друзья знали наперечет и он, впрочем, не особо этого стеснялся. Сяо Чжань доверял Сюань Лу и Чжочэну, поэтому… выбрать правду было одновременно стратегически выгодно и банально интригующе. Что вообще можно спросить у человека, о котором знаешь почти все? Сюань Лу мило заулыбалась, дернула себя за прядку волос, и с невинным видом склонила голову, будто пыталась повторить за корейскими айдолами и их «милым поведением». — У Лафэн правда сиськи ненатуральные? — бросила она непринужденно. Сяо Чжань в неверии распахнул глаза. Да сколько можно? Неужели она до сих пор помнила пьяный комментарий Сяо Чжаня после разрыва с Чэнь Лафэн? Когда это было? Года три точно прошло! — Лу-Лу! — Что? Мне правда интересно! Я никак понять не могла: либо пластический хирург у нее гений, либо это так природа постаралась? Сяо Чжань вздохнул и попытался укорить ее. — Вопрос обо мне, Лу-Лу, а не про других людей. — Хорошо-о-о, — неожиданно протянула она, — тогда переформулирую. Самый лучший член, который у тебя был. Просто имя. Ну или ладно, не имя, хотя бы размерчик! Щеки Сюань Лу все сильнее отдавали красным. Она была пьяна и язык у нее явно растерял всякую тактичность. Над вопросом Сяо Чжань поневоле задумался. У него было много парней с большим хозяйством, но очень малый процент умели им пользоваться. На памяти Сяо Чжаня только трое находились на своеобразном постельном пьедестале — приставучий Ли Чэн, тихоня Го Юнь и Хэ Тянь. И не то чтобы наличие такого рейтинга его красило…. Но что было, то было. — Мой. — насмешливо отозвался Сяо Чжань. — Никакой член не может быть важнее и лучше моего собственного. Чжочэн солидарно возвел кулаки вверх. — Именно! Свой дружок важнее чужого! Сюань Лу рассмеялась. Кажется, она и не рассчитывала на правдивый ответ, а просто дразнилась. — Принимается. — вскинула она брови и с еще большим энтузиазмом предложила, — Ну что, новая партия? *** Как правило, утро после попойки всегда стойко вызывало в Сяо Чжане два желания: убить кого-то ножкой стула или же вдавить лицо в подушку и поспать еще часов двадцать. Особенно он любил, когда такое утро выпадало на выходной и можно было лежать в кровати до онемения всего тела, завтракая где-то в районе трех часов дня. Сяо Чжань с трудом приоткрыл один глаз. Оценил ломоту во всем теле, скинул тонкое одеяло и, кряхтя, все-таки сел вертикально. Прекрасно, он уснул на кожаном диване Чжочэна! Мозг включался медленно, но до Сяо Чжаня вскоре дошло, что именно его разбудило — кинутый возле ножки дивана телефон упрямо вибрировал входящим звонком. Наклониться показалось действием-подвигом, но Сяо Чжань справился. Телефон оказался в руках. — Да ну, — вяло удивился он имени на дисплее и после пары мгновений раздумья все же принял звонок. Звонил человек, на которого он бы подумал в десятую очередь. — Го Юнь, — лениво зевнул Сяо Чжань, — звонить в субботнее утро… — он взглянул на часы, висящие в проеме гостиной, — еще и в десять. — И тебе привет, Чжань-Чжань. Сяо Чжань нахмурился и сцедил новый зевок в кулак. «Чжань-Чжань»… Сколько времени прошло с момента, как его перестало напрягать подобное сладенькое обращение? — Привет, ага, — повторил он за Го Юнем. Повисла пауза. — Я знаю, что это очень, — с той стороны вдруг замялись, — это очень, м-м, неожиданно, но мне больше некому звонить. Правда. — Что-то случилось? — Ну… Можно и так сказать. — послышался тяжкий вздох, — Чжань-Чжань… В общем я тут встречаться кое с кем начал, просто прелесть. У нас на следующих выходных годовщина выпадает, год уже прошел, а меня тут как раз на это число пригласили на закрытую винную вечеринку. Совпало так… Билет еще платный, почти две тысячи. — Го Юнь спохватился, — Разумеется вся дегустация бесплатная и без рамок! Я уже не знаю как быть. Все мои друзья и знакомые вино терпеть не могут, а билет мне начальник подарил в дополнение к премии на новогодние праздники, поэтому мне срочно нужно, чтобы кто-нибудь по моему билету прошел активацию. А то начальник обидится… Сяо Чжань промолчал. Го Юнь не устыдился красноречивой намекающей тишины и привел дополнительные аргументы. — Тебе даже далеко идти не надо! Место буквально в десяти минутах от твоего дома. Сяо Чжань отодвинул от себя телефон, скривился и закатил глаза. Го Юнь не был бывшим с впечатляющим количеством красных флажков в отношениях, и не был тем, от кого стоило бежать, сверкая пятками — Го Юнь был просто хорошим и чутким парнем, умеющим доставить удовольствие и телу, и душе. Звонок от такого бывшего никогда не сулил ничего хорошего. — Боги, ладно, — спустя минуту размышления согласился Сяо Чжань, — Тебе повезло, что я ценитель. Напиши мне адрес и время. Там плюс один? — Да, но это… — Го Юнь запнулся, будто сомневался в необходимости слов, но все же тихо закончил. — …не критично. Повисла пауза. Неловкость чувствовалась в каждой секунде образовавшегося безмолвия и Сяо Чжань, как бы сильно он не топил за чуткость и воспитание, он все же наступил на горло нормам приличия — поставил точку в разговоре ужасающе безразличным тоном: — Спасибо за билет. И поздравляю с годовщиной. Палец без промедления смахнул звонок. «И я опять наступаю в одно и то же дерьмо», — отстраненно подумал Сяо Чжань и сжал телефон в руке. Бывшие часто напоминали о себе самыми разными способами и не всегда это было приятно: звонки в ночь, курьеры с цветами и подарками, нарочито случайные столкновения в торговых центрах… Нередко случалось так, что Сяо Чжань, наученный опытом, заранее скрывал большую часть личной информации. Адрес дома он конечно утаить в любом случае не смог бы, — хотя бы потому что трахаться предпочитал на своей территории, — но работу, семью и друзей держал как можно дальше от интереса своих партнеров. Тихо скрипнула дверь. Сяо Чжань обернулся и заторможенно моргнул: из гостевой комнаты выглядывала замотанная в одеяло Сюань Лу. Сонная и помятая, она щурилась на Сяо Чжаня и то и дело зевала. — Кто звонил? — невнятно поинтересовалась она. Голос у Сюань Лу привычно хрипел с утра и понять ее можно было только при наличии определенной сноровки и многих лет дружбы. Под ее глазами залегли тени, а волосы торчали во все стороны, явно наэлектризовавшись от подушки. — Хотя нет, не отвечай. — вдруг мотнула головой Сюань Лу. Одеяло от движения тут же поползло вниз по плечам, и она ловко ухватилась за края. — Рано. Еще слишком рано, чтобы жить. Она зевнула еще раз во весь рот, натянула на голову одеяло и вернулась обратно в комнату — досыпать. Сяо Чжань хмыкнул. Такая Сюань Лу была ему привычна: прошедшая ночь стала далеко не первой совместной ночевкой, — в частности ночевки в квартире Чжочэна, — и он знал утреннее мрачное настроение Сюань Лу как свое собственное. Особенно, если это было утро после алкоголя. Он потянулся всем телом, блаженно похрустел позвоночником и решительно направился на кухню — творить свою личную магию. Желудок требовал что-то легкое и не требующее сил для переваривания, руки чесались приготовить что-нибудь монотонное, а мозг желал полной расслабленности под все это важное кулинарное дело. Каши отпадали сразу — никто из них не любил завтракать чем-то подобным даже если это гарантировало избавление от похмелья. Суп Сяо Чжань тоже не горел желанием готовить, но уже из-за лени. Оставались панкейки. Простые, не замороченные, почти идеально подходящие к кофе. Всего каких-то полчаса и завтрак на столе! Сяо Чжань кивнул сам себе. Незамысловато и просто — то, что надо при отчаянно тормозящей голове. — Итак, — пробормотал он, заглядывая в забитый продуктами холодильник Чжочэна, — Молоко есть, яйца есть, о, даже сливки! Многообразие на полках удивляло и слегка вводило в уныние: сам Сяо Чжань хоть и старался поддерживать здоровое и полноценное питание, но его все равно хватало только на пару недель. Потом он обязательно скатывался до доставок или заготавливал большими объемами на несколько дней вперед. …В случае, если умудрялся замотивировать себя в достаточной мере. Готовка всегда успокаивала Сяо Чжаня как ненавязчивый белый шум. Руки у него будто сами знали, что делать, все происходило как на автомате. Это было похоже на какую-нибудь замудренную медитацию — мысли в голове очищались, а внутри становилось спокойно и невероятно безмятежно. Тряска муки через сито, эксперименты со специями, отбивка мяса… Все это ощущалось им как ритуальные действия и терапия одновременно. — Как всегда, Чжочэн, — себе под нос пробурчал Сяо Чжань, методично обыскивая нижние ящики. — вечно ты сковородки в жопу засунешь под какую-нибудь фигню. С тестом он управился быстро, а вот со сковородкой вышла заминка — на месте, где Сяо Чжань видел ее в последний раз, оказалась пятилитровая кастрюля. Зачем Чжочэну понадобилась такая объемная посудина Сяо Чжань боялся даже предположить. Сковородка вскоре обнаружилась в одном из ящиков, и Сяо Чжань облегченно выдохнул. — Так, Сяо Чжань, про кофе не забудь, — напомнил он сам себе. Привычная кухонная рутина знатно прочищала голову, и Сяо Чжань отчетливо ощущал, как потихоньку организм стряхивал с себя последствия пьянки. Головная боль утихала, легкое чувство тошноты унялось, и даже дышать стало легче. Кофе, слава богам, нашелся сразу же. Кофемашина у Чжочэна стояла дорогая и навороченная — их недавний совместный с Сюань Лу подарок. Управлять ей, конечно, было сложновато, но с опытом Сяо Чжань наловчился. Ходил ведь сюда перед работой за чашкой отменного кофе, не мог не разобраться. Да и кофейные зерна Чжочэн покупал отборные: дорогие, качественные, ароматные, такие, что не стыдно и гостям предложить, и самому пить. Не то, чтобы Сяо Чжань не имел возможностей покупать по чашке кофе ежедневно, — деньги на такое у него бы нашлись запросто, — скорее он исполнял их с Чжочэном негласную договоренность. Все-таки дружили они не первый год и для обоих этот маленький дружеский ритуал не был незначительной мелочью. — О, неужели закончил? — последний панкейк плюхнулся в большую тарелку. Сяо Чжань выключил плиту, отодвинул раскаленную сковородку и глянул на часы. Время медленно ползло к одиннадцати. Он бросил взгляд на гору панкейков, потом на разлитый по чашкам кофе и пожал плечами. Ни Сюань Лу, ни Чжочэн на него не будут в обиде, если он начнет есть без них. Все равно будить их сейчас бесполезное, а то и опасное дело — Чжочэн ладно, если просто матюкнется пару раз и закроется подушкой, а вот Сюань Лу может и ногой двинуть… Нет. Лучше пусть сами приползут на запах и усадят свои задницы за стол. Сяо Чжань вытащил телефон из кармана джинс, не глядя положил на стол рядом со своей тарелкой и отлучился в ванную комнату — умыться нормально, почистить зубы одноразовой щеткой и вытащить из заначки Чжочэна пачку сигарет. Он мог бы отыскать пачку и на кухне, но побоялся: под раковиной те сигареты лежали уже как год. Влажность, время, мало ли… Обратно на свой стул Сяо Чжань возвращался в гораздо более благодушном настроении. Открыл окно, чуть ежась от холодного воздуха, пару раз щелкнул старенькой зажигалкой и затянулся. Отхлебнул чуть остывший кофе и блаженно зажмурился. В голове образовалась приятная и умиротворяющая тишина. Настроение поползло вверх и Сяо Чжаню было действительно смешно: раньше, в подростковые годы он не понимал всей этой скучной взрослой «романтики» тихого и одинокого утра. Не понимал как может одна сигарета с кофе приносить столько успокоения. Сейчас понимал отлично. Вырос, дожил до двадцати девяти и осознал: часик уединения может сотворить настоящие чудеса. Он успел затянуться еще пару раз прежде чем телефон на столе ожил от входящего звонка. Уже второго за это короткое утро. Сяо Чжань подтянул телефон ближе, нахмурился поневоле и быстро затушил сигарету в самодельной пепельнице. Звонила мама. Настроение резко упало вниз: он отлично помнил и про брачное агентство, что нашла мама, и про ее недовольство не шибко обрадованным новостью сыном и про свои пугающие фантазии о том, как его женят на незнакомой девушке, а после безапелляционно потребуют сделать трех детей. С крайней неохотой вызов пришлось принять. — Мама, — ровно сказал Сяо Чжань, поджимая губы. Сейчас мама не могла его видеть, и он мог корчить какие угодно недовольные лица, чем и пользовался на полную, — доброе утро. — Чжань-Чжань! Ты чего так долго трубку не брал? — с ходу возмутилась мама громким голосом. Сяо Чжань поморщился и глубоко вздохнул для успокоения. — Я был занят, — отозвался он доброжелательным тоном, — сегодня суббота, вот и готовил завтрак. О том, что завтрак этот проходил на кухне Чжочэна после знатной попойки он благоразумно умолчал. Мама многого о своем сыне не знала — про сексуальную жизнь заговаривать было тупо и рискованно, о рабочих моментах Сяо Чжань всегда рассказывал в общих чертах, а про алкоголь и безумные вечеринки ей тем более знать не стоило. — Что готовил, милый? — Панкейки, — Сяо Чжань глянул на стол, где лежало большое блюдо с горой панкейков, — захотелось что-то. — Я тебе вчера еще звонила пару раз, — чуть обиженно сказала мама, — хотела спросить насчет следующих выходных. Ты же приехать хотел. Сяо Чжань чуть было не влепил себе по лбу. Как он мог забыть и согласиться на просьбу Го Юня? Неловкость и стыд захлестнули его: за три года он еще ни разу не сбивал график поездок к маме и теперь судорожно пытался высчитать возможные последствия. Мама у Сяо Чжаня была женщиной весьма неоднозначной в прямом смысле этого слова. Она могла изменить свое решение в самый последний момент из-за промелькнувшей мысли или грустной песни. С таким характером мама провоцировала у Сяо Чжаня головную боль, ведь он изо всех сил стремился скрыть обратную и не шибко приличную сторону жизни. Настоящее счастье, что маме все эти годы хватало его приездов, уборки и готовки, и она не желала быть еще ближе. И заслугой такого отношения он считал многолетние воззвания к тому, что он уже взрослый и работающий на износ человек, а не свободный по времени ребенок. — Был аврал, совсем замотался перед выходными. — виновато пробормотал Сяо Чжань. — Надо беречь себя, Чжань-Чжань. Мама шумно выдохнула в трубку. Ей явно не нравились лишние переработки, но поделать она ничего не могла — Сяо Чжань стоял за неприкосновенность своей работы каменной статуей и пропускал мимо ушей все: просьбы сменить работу, причитания, пожелания найти что-то менее выматывающее. В проеме между кухней и коридором показался Чжочэн. Он уставился на Сяо Чжаня любопытными и недоумевающими глазами и молча ткнул пальцем в открытое окно. Сяо Чжань махнул ему в сторону пепельницы и скорчил выразительное лицо, намекая на сложный разговор. — Так что? Приедешь? Или может в кои-то веки приехать мне? Сяо Чжань содрогнулся от представшей в воображении сцены. Мама была ужасно любопытной женщиной и не желала ничего слышать про понятие личного пространства. Инспекция квартиры на мгновение показалась Сяо Чжаню хуже перспективы быть когда-нибудь застуканным в постели с мужчиной. Найти у него можно было все: сигареты, пустые бутылки виски, резиновые члены, литражка смазки, ленты презервативов… Нет, лучше уж Сяо Чжань поедет к маме, а не наоборот. Хотя со следующими выходными была проблема. Он ведь уже согласился сходить на винную дегустацию и вряд ли Сяо Чжань будет в состоянии после «бесплатного бухлишка» на подвиги в уборке и готовке. Надо бы ему что-то срочно решать. — На следующих выходных я занят, мам, — ровно и с каплей почти искреннего сожаления пробормотал Сяо Чжань, — но через выходные я буду свободен и приеду к тебе пораньше. Мама тяжко вздохнула, но спорить не стала. Ей видимо уже надоело ворчать по поводу работы сына — а любое дело на выходных в ее голове автоматически становилось рабочим, — и без всякого долгого прощания мама отключилась. Сяо Чжань устало откинулся на спинку стула. — Это просто пиздец, — резюмировал он. Чжочэн заинтересованно хмыкнул и пододвинул к себе чистую тарелку. Аппетит похоже проснулся у него раньше, чем все остальное. — Мама звонила? — полувопросительно пробормотал Чжочэн, запихивая себе в рот один панкейк целиком и напрочь забывая про сироп, — Сяо Чжань, ты огонь, это ужасно вкусно! — Спасибо, — улыбнулся Сяо Чжань, — и да. Звонила мама. Вдруг где-то в квартире хлопнула дверь и буквально через пару секунд на кухню впорхнула посвежевшая после ванной Сюань Лу. — Что успело случиться, пока я наносила уходку? — спросила она отрешенным голосом. — Лу-Лу, — Сяо Чжань закатил глаза, — садись, поешь, пока не остыло. — Ты мой герой, спасающий по утрам от голода! — плюхнулась на стул Сюань Лу и придвинула к себе тарелку, — И почему, кстати мой герой выглядит так, будто героя хорошенько поимели в мозг? Мама что ли звонила со своим брачным агентством? — Бинго, — уныло выдохнул Сяо Чжань. — Она похоже решительно настроена, раз так прозрачно мне намекнула, что ждет меня на выходных. — Никогда не думала, что скажу это, — хмыкнула Сюань Лу, — но не пора ли тебе сказать ей правду? Сколько ты уже морозишься со своей личной жизнью? Лет с пятнадцати? Тебе уже двадцать девять, Сяо Чжань, ты не мальчик, что зависит от родителей. Даже при худшем раскладе твоя жизнь изменится процентов на десять, а не на восемьдесят, как если бы ты рассказал это где-нибудь между выпускными классами. — Кхм, — негромко кашлянул Чжочэн, выглядя несколько утомленным, будто слова, что он услышал неведомым образом прошлись и по нему. — Лучше давайте сменим тему. — он постучал по деревянному покрытию стола и улыбнулся, — Как насчет того, что у нас скоро годовщина дружбы? Сяо Чжань и Сюань Лу дружили со школьных лет, но вот с Чжочэном познакомились гораздо позже, на студенческой вечеринке. До сих пор Сяо Чжань не мог понять каким образом Чжочэн там оказался, лингвисты у них не учились, и вообще, университет Чжочэна находился в другой части города и особо их вузы не контактировали между собой — не было общих точек или сферы. Это была одна из самых масштабных вечеринок в жизни Сяо Чжаня и то самое, что он прозвал в своей памяти как «причина, по которой я больше никогда и ни за что не смешиваю шампанское и водку». Десять лет общей дружбы… — Прыжок с парашютом? — сверкая глазами, предложила Сюань Лу. Сяо Чжань смерил ее скептическим взглядом. Чтобы он, да прыгнул с парашютом, когда ему страшно просто заглянуть на балкон десятого этажа? — Ненавидишь меня, да? — недовольно проворчал он. Чжочэн примирительно положил в тарелку Сяо Чжаню панкейк. — Мы можем просто отметить в ресторане, но я думаю, что это скучно. Сюань Лу пожала плечами и озвучила менее адреналиновую идею: — Картинг? — Квест-комната? — включился Чжочэн. — День СПА? — шутливо предложил Сяо Чжань и наткнулся на неожиданно серьезную задумчивость обоих друзей. — Да нет, вы что, правда принимаете это как вариант? — Ты мой год рождения видел? — фыркнула Сюань Лу. — СПА никогда не бывает лишним! *** К себе в квартиру Сяо Чжань вернулся только ближе к обеду. Ужасно хотелось принять горячую ванну, наставить мелких свечек и включить на фоне что-нибудь максимально классическое, чтобы вся атмосфера так и кричала: «тут происходит кинематографический пафос!». Он не стал себе в этом отказывать: открыл на полную краны, быстренько вылил в ванну пену, расставил свечки и включил на телефоне подходящий плейлист. Мысли занимал предстоящий поход на винную вечеринку. Ну и звонок Го Юня, куда без этого. У Го Юня появилась вторая половинка и это не то чтобы удивляло Сяо Чжаня, а скорее, ввергало в уныние. Го Юнь так-то не рвался ни в какие несерьезные отношения — таких людей, пропитанных до самых костей романтикой еще стоило поискать. Сяо Чжань вздохнул. Со лба медленно скатывалась капелька пота. Вода действительно была горячей настолько, насколько вообще он мог себе позволить без угрозы свариться. Целый год. Целый год прошел с того дня как он расстался с Го Юнем. Это казалось… странным. Сожаление. Сяо Чжань чувствовал сожаление. Го Юнь в тех трехмесячных отношениях показал себя как надежного, заботливого и уважительного партнера и Сяо Чжань, положа руку на сердце, в глубине понимал, что шанса встретить второго такого человека практически равен нулю. И все равно решился порвать. Для Сяо Чжаня это было просто очередной попыткой найти себя, найти хоть какой-то ориентир, но для Го Юня… Такой человек как Го Юнь не заслуживал подобного отношения. Что вообще Сяо Чжань творил со своей жизнью?