Ко Панган

      — Развернулся и пошёл в первую ложу. И чтобы без фокусов! — Управляющий впихнул Тэхёну в руки дорогое вино и толкнул его в конец коридора.       У парня тряслись руки. Он обернулся на управляющего, смотря на него дикими глазами. Будто бешеный зверь вселился в парня, готовый в следующую секунду наброситься на обидчика. Мужчина попятился от такого ненормального взгляда. Тэхён помнил, как он склонял его к продаже тела в узких комнатушках «Sweet Night», наверно, такое же влияние было оказано и на Дао. Бедная девушка повелась на рассказы о жизни в достатке и согласилась на торговлю собой. Тэ сделал глубокий вдох, собираясь разнести об голову управляющего тяжёлую бутылку вина. Он уже почти замахнулся, как в коридоре появилось двое бойцов с татуировками от пят до макушек. За ними бесшумно, но с тяжело аурой, шёл сам Чон Чонгук. Управляющий бросился в поклоны, а Тэхён безжизненно отошёл к стене, выпуская ярость вместе с воздухом из лёгких и последними силами. Чонгук пробрёл мимо, явно не заинтересовавшись персоналом. Будущий глава Чон был одет в оверсаз футболку и штаны сапфирово-синего цвета, что добавляло ему не наигранной простоты. Бандиты открыли своему предводителю дверь, и его фигура мгновенно скрылась за ней.       Тэхёна снова толкнули в плечо, заставляя зайти в ту же дверь, которая громко закрылась за его спиной. Он безинициативно нырнул за ширму, наблюдая, как Чонгук сел за привычное место и разложил какие-то бумаги и ноутбук на столе, на котором обычно стояло много блюд и алкоголя. Тэхён подошёл к небольшому бару и взял оттуда один бокал для вина. Сделав всё по правилам хорошего официанта, немного нагнулся с прямой спиной, ставя хрустать на свободное место перед посетителем и начал открывать бутылку.       — Не надо вина, налей воды. — Чонгук продолжил заниматься своими делами, не поднимая глаз на парня. — И закрой шторы.       Тэхён повиновался, налил в хайболл прозрачную жидкость, закрыл панорамный вид на светящийся яркими огнями клубный зал и встал поодаль. В его голове мешалось множество мыслей вперемешку с абсолютной пустотой. Он не мог ни о чём думать, одновременно с этим тысячи слов возникали в подсознании и сразу же испарялись. И все о Дао. Он воображал, что скажет ей, когда они встретятся, что может сказать она, как он спасёт её из этого бездонного болота. Тэхён рисовал разные исходы, при счастливом конце он чувствовал бодрость, оптимизм, туман покидал его мысли, они становились чёткими и нацеленными на успех; при трагическом исходе жизнь покидала его тело, цвет лица серел, всё казалось беспросветным и безысходным. Сколько прошло времени, он сказать не мог, но ноги здорово ныли, напоминая Тэ, что в нём ещё не кончились жизненные соки. Рука тоже болела, а в глазах часто темнело. Сочетание физической и моральной боли нельзя назвать лучшим. От этого нервы взрывались каждую секунду, казалось, ещё немного и парень сойдёт с ума. Тэхён либо упадёт на колени, либо выбежит из ложа, хромая, как раненный зверь, либо заорёт от бессилия. Ещё и клацающие звуки, которые издавала клавиатура Чона, вызывала нервный тик. От этого Тэ тяжело и громко дышал, чувствуя, что вот-вот начёт потеть.       — Если устал, то сядь. — Чонгук выглянул из ноутбука, смотря из-под лобья, если бы Тэхён мог в этот момент концентрировать взгляд, то он бы увидел в чужих глазах нескрытый интерес. Слова сильно ударили по барабанным перепонкам, и официант потерял координацию, не понимая, куда ему податься. — Сюда иди.       Тэхён повиновался, как натренированный питомец, подходя к барскому столу с полным непониманием в глазах, в которых внимательно смотрящий мог нарыть ещё и подавленность со смесью полного выгорания и усталости. Так и не сев, он просто стоял и смотрел на Чонгука, ожидая новой команды. Он будто забыл, кто перед ним, находясь в полном ослеплении от собственного горя и, в какой-то степени, разбитого сердца. Глаза в глаза, без страха, без лишних эмоций на лицах, они смотрели на друг друга целую вечность, вместившуюся в пару скоротечных секунд.       — Налей себе шампанского и сядь на диван.       — Что? — Тэхён еле выговорил жалкое слово, возвращаясь к реальности и понимая, насколько сухо во рту.       — Я отдал приказ, его надо выполнить не переспрашивая. — Чонгук вернулся к делу, отпивая воду. На хищных устах скользнула усмешка, скрытая от чужих глаз. В своих мыслях он мог ассоциировать Тэхёна только со словом «несмышлёныш».       Официант глупо вылупился на четыре бутылки шампанского красного, белого, синего и фиолетового цвета. Взяв рандомно с белой упаковкой, он двинулся к дивану, с большой опаской садясь на край, то и дело поглядывая на неожиданного соседа по столу. По правде говоря, он ненавидел шампанское, но переживания о Дао за короткий срок выбили из него способность чувствовать что-либо к другим вещам и людям. И дикая неприязнь, которую бы он испытывал к Чону, не будь его мысли заняты девушкой, не дала бы ему право сидеть рядом с жестоким убийцей. Он поддел мюзле, царапая палец об жёсткую проволоку, и начал старательно пытаться избавить бутылку от пробки, что совершенно у него не выходило. Тэхён зажал ногами непослушное стекло, стараясь все-таки открыть напиток.       — Мда, — прозвучало по правую руку парня, по взгляду Чонгука можно было сказать, что более жалкого зрелища в своей жизни он ещё не видел, — сюда дай.       Ким тихо сглотнул последние остатки слюны и протянул бутылку чёрноволосому. Тот быстро выхватил её, коснувшись пальцами чужих, отчего Тэхён мысленно матерно заорал и почувствовал себя опороченным семьёй Чон. Чонгук постарался вытащить пробку силой, но у него тоже ничего не вышло. Его одежда натянулась, облегая напряжённый бицепс, на что не смог не обратить внимания Тэхён, давно желающий накачать руки. Тогда мужчина накрыл футболкой горлышко, отправляя его в самодельный тканьевый карман и прокрутил, с глухим звуком открывая многострадальное шампанское. За это время Тэ успел кинуть меткий взгляд на пресс бандита, сразу же отводя глаза в лёгком смущении.       — На, — Чонгук протянул официанту бутылку, шумно выдыхая, — губа не дура МОЁТ пить.       Такое название ни о чём не говорило Тэхёну. Ему казалось, что надо было что-то ответить на слова Чонгука, но скованность не позволяла даже лишний раз вздохнуть. Он чувствовал себя крайне растерянно, слабо и подавленно, что совершенно не свойственно парню. Шампанское приятно удалило жажду, ему захотелось налить ещё один бокал, но при Чоне это было делать крайне неловко, а сидеть с ним рядом ещё менее ловчее. Как и после любого подобного напитка, газы захотели выйти также, как и зашли, но рыгнуть перед таким гостем было сродни самоубийству, поэтому нахождение рядом с ним стало вдвойне невыносимо. А Чонгуку будто было всё рано, он что-то внимательно читал, перелистывая страницы с помощью сенсорного дисплея. Движения его были сосредоточены, от всего нутра веяло спокойствием, которое перешло на Тэхёна, наминавшего под столом кончик фартука. Со временем парень позволил себе опуститься на спинку дивана, медленно, чтобы не отвлечь работавшего мужчину.       Когда главная часть дел была завершена, Чонгук размял шею, довольно громко ей хрустнув, что привлекло внимание Тэ, но голову он не повернул. Чон потёр глаза и уставился на бутылку дорогого шампанского.       — Расточительно дашь ему выветриться? Пей ещё. — Полное нежелание спорить с будущим главой преступной семьи и жажда заставили парня налить себе ещё пол бокала и выпить за два глотка. Он облизнул сладкие губы и бросил неуверенный взгляд в сторону Чонгука.       — Как тебя зовут? — У того было явное настроение на разговор.       — Тэхён. — Спрашивать в ответ было глупо, поэтому в ложе повисла гнетущая тишина.       Теперь без всяких сомнений было понятно то, что Чонгук не знал о происхождении Тэхёна, о его причастности к почившей семье Ли, иначе бы он не относился к прислуге с такой лёгкостью. Мужчина допил воду и тоже откинулся на диван, доставая из кармана штанов пачку сигарет. Он неспешно открыл её, вынимая «Black & Gold» с золотым фильтром из древесного угля. Таких красивых упаковок Тэ ещё не видел. Сам парень давно не курил, поэтому попадающий в ноздри чоновский табачный дым резал не хуже ножа.       Когда первый пепел упал с элегантной сигареты, окутанной в чёрную бумагу, Тэхён вспомнил, почему не любил шампанское. Живот его не хило скрутило и вздуло, даже больно кольнуло. В горле собрался газовый ком, который не могла сдержать ни одна сила, и из губ Тэ вырвалась средней громкости отрыжка, камбекнувшая с приглушёнными бассами клуба, прилетавшими откуда-то издалека. Парень вжался в диван, с одной стороны, все мужики в Тайланде рыгали после газированного алкоголя, и ничего такого в этом не было, с другой, он это совершил находясь наедине с один из главных бандитов острова, ещё и в более низком положении — обслуживающего персонала. У Чонгука раскрылись глаза, он так и замер с сигаретой во рту. Можно было подумать, что мужчина смутился больше, чем сам автор звука.       — Хоть так тебя разговорил. — Уши Тэхёна в миг покраснели, а Чонгук тихо усмехнулся, не веря в то, что сейчас происходит.       — Я прошу прощения, такое поведение не позволительно для официанта. — Отчеканил Тэхён, у которого от напряжения даже прядь волос отвалилась от общей массы и упала на глаза.       Конфуз привёл мозг Тэхёна в рабочее состояние, сердце забилось, как бешеное. Клуб начал во всю расцветать, через тёмные шторы прорывались отголоски прожекторов, режущих по глазам, музыка резко стала громче и свет в ложе изменился на несколько тонов. Перемены в комнате, к которым парень был не готов, выбили его из реальности, создавая полную дискоординацию. Он нагнулся в поклоне перед Чонгуком, чувствуя, как сильно долбит кровь в висках, как немеют кончики пальцев. Музыка, оглушающая ещё пару секунд назад, стала почти недосягаемой. Её сменил беспрерывный звон в ушах. Тэхён ощутил холодок на затылке, будто тысячи маленьких ножек пробежали по позвонку. Всё превратилось в мрак. Сон накрыл с головой или это было что-то иное. Перед глазами предстала одна темнота с редкими звёздами. На душе поселился покой, голове было мягко лежать в пустоте. Вот он, Ким Тэхён, находящийся в апогее умиротворения. Вокруг ничего, лишь всепоглощающая тишина и чернота, позволяющие телу и мозгу отдохнуть. Он представил, как выйдет отсюда, но уже другим, займётся работой, после уберётся в комнате, станет более внимательным к жизни. Размышления продлились недолго, небо стало раскалываться, будто солнце захотело пробраться сквозь ночь насильно. Тэхён приоткрыл глаза, пахло сладостью, лицо было мокрым. Над ним склонялся Чонгук с бутылкой МОЁТ. Он выглядел, как расплывчатая клякса, быстро превращающаяся снова в пустоту.       Сам Чон немного опешил, когда официант, стоявший в поклоне, неожиданно полетел головой в пол, свалившись, можно сказать, мужчине в ноги. Он ещё посидел несколько мгновений прежде, чем встать и развернуть лицо парня в свою сторону. Тёмные кудри упали на нос, скрывая маленькую родинку от чужих любопытных глаз, однако, оставить своё сокровище в неизвестности им не удалось. Чонгук потряс Тэ за щёки, будь на его месте человек, вызывающий впечатление более крепкого на вид, то Чон, не задумываясь бы, влепил ему пощёчину для пробуждения. Он побоялся, что сломает несмышлёнышу челюсть, поэтому закинул лёгкое тело на диван. Алкоголь Чонгук не любил по своим причинам, но набрал в рот шампанское и брызнул им в лицо официанта, который от этого вздрогнул. Веки Тэхёна приоткрылись, бледное лицо озарила гримаса боли, от этого между бровями образовалась впалая морщинка. Он положил руку на живот и уткнулся лбом в прохладную спинку дивана.       — Парень, ты живой? — Мужчина недовольно вздохнул, снова массируя уставшие глаза. Разбираться со здоровьем официанта ему крайне не хотелось. — Ты плохо выглядишь.       Чонгук никогда не терял сознание, но видел, как его мама часто падала без сил. Он садился с ней рядом, хватался ручками за её уложенные в пучок волосы и укладывал голову к себе на колени, ожидая, когда она проснется. Обычно мама вставала через минуту, пила воду и продолжала заниматься делами. В последний раз, когда она так упала, Чонгук был в подростковом возрасте. Он проделал всё те же действия, сидел и гладил бледное лицо, матери, пока не понял, что она слишком долго не приходит в себя. Таким же белёсым был и Тэхён. Мокрые пряди прилипли ко лбу, придавая ему вид ещё более болезненный. Губы его, обычно полные и имеющие насыщенный цвет, выглядели высохшими и бесцветными. Они подрагивали, как и ресницы, будто пытаясь что-то сказать.       — Эй, Тэхён, — Чон взял его голову в свои руки, вытирая с щёк капли шампанского, — да что ж, блядь, с тобой.       Тэхён никак не отозвался ни на голос, ни на прикосновения, что-то поглотило его сознание, никак не выпуская из плена. Дыхание было слабым, сердце еле слышно билось. Чонгуку показалось, что в его руках снова погибает человек, и он отпрянул от парня, быстрым шагом выходя из комнаты.       Уже глубокой ночью Тэхён проснулся на своём матрасе. Пока он был в отрубе, Джин снял с него форму и обтёр полотенцем. Самочувствие парня было более, чем просто отличным, голова наконец-то опустела от мыслей. Он нежился в постели, закинув ногу на одеяло и обнимая его. Глаза сонно закрывались, хотелось ещё поспать, но в желудок сильно ныл, прилипая к позвоночнику. Орган уже не помнил, когда в нём последний раз что-то переваривалось. Тэхён осмотрелся, Джина нигде не было. Он нехотя поднялся и потопал к гардеробу, надевая просторные шорты и футболку. По его плану на кухне сейчас можно было что-нибудь бесплатно отхватить из еды. В ночное время заказов было немного, а начатых продуктов оставалось сполна. Поэтому он тихо пробрался к поварам, сразу же, как назло, натыкаясь на рассерженного управляющего.       — Ты… — Его палец угодил в грудь парня, он перешёл на крик, на который обернулась вся кухня. — Никчёмный, бесполезный, глупый кусок дерьма! Я не допущу, чтобы твоя нога впредь появилась в вип ложах. Я лучше тебе эти ноги переломаю.       — Управляющий, я не хотел, это не специально. — Тэхёна взяли за шею и повели куда-то по коридору, всё это время больно нажимая на ременнную мышцу. — Не думаю, что наш гость сильно разозлился.       — Разозлился? Он вбежал в мой кабинет не человеком, настоящим зверем. Ты посмел испортить вечер самому Чон Чонгуку. — Последние слова он сказал шепотом и выкинул паренька на улицу через задний вход, через который когда-то Тэхён пробрался в бордель. — Ты не понимаешь, во что ввязался, идиот.       Взгляд управляющего упал на крепкого охранника, стоявшего в неосвещенном углу. Этого мужчину Тэхён прекрасно знал, он обычно выводил буйных из клуба. Мужик начал разминать шею и руки, когда дверь закрылась за его спиной. Он начал наступать на Тэ, тихо проговорив извинения за то, что он сделает. Ким отступил назад. Быть избитым ему точно не хотелось, но и бежать было некуда. В лесу он пропадёт, а ушибы быстро заживут, но без боя сдаваться совершенно не хотелось. Мужчина замахнулся, царапая костяшками скулу Тэхёна, который попытался уклониться и пробить охраннику прямо в солнечное сплетение. Парень умел драться, знал много приёмов, но давно не практиковался. Поэтому удар вышел хороший, но недостаточно сильный, чтобы дать перевес в этом бою. Противник кашлянул, решая, что пора заканчивать, и схватил мальца, оставляя сильный удар на его рёбрах, после ещё один, но чуть в другое место, чтобы кости не сломались. Тэхён сложился на двое, получая ещё и по лицу. Это необходимо, чтобы управляющий увидел результат своего приказа. После охранник заткнул кровоточащий нос Кима его же футболкой и закинул его руку к себе на плечо.       — Так положено, ты уже не обессудь. Надо быть умней, малой. Зачем ты на меня накинулся, я же сильнее. Надо было попробовать договориться. Ты парень приятный, я же тебя знаю, не надо брать тем, чего у тебя нет, то есть силой. Бери своим дружелюбием, добром. — Каждое слово отпечаталось у Тэхёна в голове, потому что они отвлекали от боли в носу и рёбрах. — Отведу тебя в твою комнатушку. Шлюшка тебя подлатает.       Он вёл его через совершенно непривычный для Тэ путь. В коридорах стояло много полуголых дам, кто-то целовался между собой, кого-то прижимали к стене возбуждённые мужчины, слушались стоны, пьяные разговоры, крики, смех, мольбы ускориться. Большинство дверей было закрыто, в открытых же виднелись растерзанные кровати. В одной из них Тэхён увидел процесс совокупления. Он никогда не заходил в эти часть «Sweet Night», хотя прекрасно знал о её существовании. В одном из таких проёмов ему показалось, что он увидел Дао, её тёмные волосы блеснули в искажённом свете софитов. Парень отстранился от охранника, который уже его не держал, но и уходить, не доведя побитого до номера, не собирался. Тэхён опёрся на деревянную арку. На красивой лиловой постеле сидела Дао. Глаза её были подведены чёрным цветом, таким свойственным для неё. Грудь была полностью оголена, на ней лежало увесистое ожерелье, а на теле висела тонкая цепь, обвивающая формы вокруг. Губы девушки приняли округлую форму, рот был приоткрыт. Жирная рука тайца в татуировках ласкала её снизу, входя внутрь двумя пальцами, на одном из которых красовалось обручальное кольцо. Он облизывал светлую шею, которую ещё вчера целовал Тэхён. Он лапал её грудь, которую её вчера ласкал Тэхён. Он был в ней. Дао водила руками по толстому пузу, задевая пальцами противную головку члена, до неё из-за жира было сложно добраться. Она не отпиралась от него, ей хотелось довести его до оргазма и срубить с незнакомца как можно больше денег.       — Дао. — Тэхён сделал шаг вперёд, голос его был слаб, а боль в боку не могла ему позволить быстро добраться до неё.       — Эй, парень, тебе туда не надо. — Сопровождающий был не рад таким отклонениям от пути.       Тэ остался не замечен. Девушка слишком сильно была увлечена клиентом. Она чмокнула жирную рожу, весело запрыгивая на него, чтобы выполнить свою работу. Тэхён встал, как вкопанный, Дао сама погрузила чужой член в себя, кладя руки мужчины на свои ягодицы. Тэ захотел отвернуться, но вокруг происходили такие же сцены, повсюду был посеян разврат. Он чуть не упал, но охранник во время его схватил и потащил за шкирку к назначенному месту. Номер Джина не был совмещён с комнатами интим услуг, а находился в тихом крыле. Мужчина бросил избитого Кима, как котёнка, у самой двери. Открыть ручку оказалось не таким уж и безболезненными делом. Тэхён в валился в комнату и был пойман уже руками соседа.       — Да что с тобой сегодня? То полумёртвого притащат, то побитого. Завтра мне к похоронам готовиться?       — Нет, получил по заслугам. — Тэхён вытер остатки крови одеждой и грязный свалился на матрас.       — Как ты будешь без меня, не знаю. — Руки Джина сложились на груди. Он нависал над Тэ, ожидая реакции, которой не последовало. — Спонсор берёт меня с собой по делам на континент. Представляешь? Я выберусь из этой дыры.       — Сбежишь? — Парень безразлично смотрел в потолок.       — Пока нет. Буду себя хорошо вести, чтобы он привёз меня в свой дом. Обворую и сбегу, когда будет удобный случай. — Видя состояние соседа, Джин не выдержал. — Да что с тобой? По роже никогда не получал? Ты же жил в банде.       — Я упал в обморок перед Чон Чонгуком, когда его обслуживал. За это меня таким образом наказали, возможно, даже уволили, но я не уверен. — После он сглотнул ком и продолжил, с каждым словом принимая для себя неприятную правду. — Дао… Она там ублажает клиентов по своей воле. Всё, что я придумал о нас с ней в голове, было лишь мечтами, никак не реальностью.       — Вот сучка, ха… Первая любовь на то и нужна, чтобы обжечься и больше не верить бабочкам в животе, они обманщицы. Теперь будешь поразборчивее, выберешь себе партнёра, на которого захочется ровняться, а не девчонку с кухни. Жопой вильнула, и ты уже побежал за ней. — Парень присел рядом с Тэхёном, беря его за руку. — Это Чоны тебя так?       — Нет, управляющий. Не думаю, что Чонгуку я сдался. Он, наверно, уже забыл десять раз, как меня зовут.       — Его отец кровавый тиран. А яблоко от яблони далеко не укатится. Плюс говорят Джэ знатно прибухивает и разносит каждый раз что-то в доме. Может и хорошо, что ты больше не будешь рядом с ними работать. — Джин надавил на пальцы Тэхёна, чтобы тот посмотрел на него. — Мой спонсор связан с Джэ. Если Чоны что-то от тебя захотят, беспрекословно выполняй.       — Я боюсь не их, я боюсь, что завтра меня отсюда выпрут.       — Я замолвлю о тебе словечко, когда налажу свои дела. Ты только доживи до этого. — Джин протяжно захихикал, падая головой на подушку Тэхёна и утыкаясь в него носом. — Воняешь, иди помойся.