未来のリドル

Я вспомнила. Я вспомнила мать. Я вспомнила, почему её призрак вызывал у меня суицидальные тенденции. Я просто вспомнила, как она меня «любила». Как она выражала свою «любовь» требованиями и наказаниями, когда начались финансовые проблемы. Требования, которые мне было порой физически трудно выполнять. Требования, которые я не выполняла, порицались матерью в форме моральных и физических наказаний. За любую оплошность женщина, которую я очень любила, наказывала меня ужасными способами: запирала в клетке, как собаку, просто морила голодом, иногда даже била. Её страшный, агрессивный газлайтинг* ранил меня больнее ножей, разрывая сердце на куски. Она постоянно срывалась на меня, как только я что-то не так скажу. Из-за чего я сама на неё злилась. А когда я злилась и грубила ей, она вспоминала все мои косяки и ещё больше мучила меня впоследствии. За то, что получила оценку ниже ста баллов; за то, что от усталости забыла как следует подготовить внешний вид; за то, что не вовремя возвращалась домой; за то, что забыла срезать чуть отросшие ногти; за то, что не хотела выходить замуж за того, кого она выберет на своё усмотрение; за то, что не хотела ходить на бесполезные кружки; за то, что пыталась сбежать; за то, что просто круги были под глазами и не высыпалась. Постоянно висели по комнате эти графики считывания калорий, количества правильных ответов, количества задержек. Количество, количество, количество… А отец… он ничего не делал. Может, он и не хотел. Может, ему вообще не было дела до этого. Он не возвращался домой после работы. Мать, конечно, не всегда была такой. Всё случилось из-за финансовых проблем. Мечты у меня не было, пусть я и жила в довольно обеспеченной семье, мне оставалось лишь дальше плыть по течению. Потому что…    *Гудок* - «Дорогой… когда ты вернёшься? Почему я обязана сама о ней заботиться?! Раз уж на то пошло, зря мы вообще её удочерили?» - *Короткие гудки* - отец бросает трубку.    Я всё слышала. Я сидела и тихо плакала в своей клетке, не ожидав услышать от матери таких слов… таких… обидных.    - «Ему на меня наплевать… Тебе тоже… на меня плевать? Почему ни с чем не справляешься? Почему не понимаешь, как мне тяжело?»  - «Прости, мамочка…»  - «Почему не помогаешь мне?!»  - «Прости… п-прости-и…»  - «Ещё как ненавидишь!»  - «Нет, это не так… мама!»  - «Я не нужна ни ему, ни тебе… я здесь лишняя! Мне здесь не место!»  - «Мамочка!»  - «Я так больше не могу… прощай, Юно…»  - «Не надо…» - мать уходит, а я без сил падаю на пол, тихо рыдая от страха.    И так было постоянно. Раз за разом. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова.  Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Снова… и снова. Мама медленно, но верно сходила с ума. А папа стал всё реже появляться дома. Дома ему было неуютно. Мама стала зверствовать с удвоенной силой – она больше не понимала, что делает. Она каждый раз убивала меня изнутри. Я не выдерживала этого, и у меня постоянно были нервные тики, дёргались глаза. Мама только ещё больше за это порицала, лишь твердя, чтобы я контролировала себя и не строила из себя дуру. У меня больше не было доброй и любящей мамы. Сначала я считала, что это все временно, что маме и правда тяжело, и я постоянно говорила себе, что не страдаю. Маме просто была больна, а у папы много дел. Рано или поздно всё наладится… НО Я ВРАЛА! ВРАЛА САМОЙ СЕБЕ! Мне было очень обидно и больно. Но я просто не подавала виду и притворялась, что все нормально. И до сих пор все это держу в себе, скрывая его за потёртой улыбающейся маской. И тогда… я всё ещё надеялась на лучшее. Когда же я изменилась в столь ужасную сторону? Почему у меня всё так, а другие живут свободно? Почему другие гуляют с друзьями, имеют право на своё увлечение, свободное время, а я нет? Почему…? Почему… ради какой-то там карьерной успешности я должна это всё терпеть? Неужели я просто только ради этого и должна жить…  *Бах* - … - *Бах* - потеряв всякую силу и волю к сопротивлению, уже с меньшей частотой, но продолжаю биться головой об дверь.  Я так и знала, что всё моё существование отравлено… отравлено!!!   Мне было больно почти каждый день, особенно в эти моменты. А домашнее насилие продолжалось. Один из самых больших скандалов был, наверно, когда мама просто так избила и кинула меня в клетку, все также без еды и воды, а я рыдала и ничего не могла поделать. От сильного голода я была вынуждена съесть подстилку, из-за чего меня вырвало. Когда мать увидела это, она приказала мне убрать за собой, вдобавок намекнув, что это я сама виновата. Я же молча послушалась и вычистила всю рвоту с пола. Мама меня почти не хвалила, не поощряла мои старания. Вслед за похвалами опять шли эти пытки. Мне было слишком больно. Я истощалась. Не знаю, была ли я настолько плохой? Наверное, была. Но мать даже не пыталась меня понять.   Мать и отец мертвы. Я помню их трупы. ТАК ЭТО Я ИХ И УБИЛА!!! Постоянных скандалов и пыток я не вынесла. Я напоила обоих снотворным и заперла в клетке. Просто ради того, чтобы весь этот кошмар прекратился, чтобы они ощутили мою боль на своей шкуре… да только…  Идеальной дочери из меня не вышло.  Поэтому я сделала это.    - «Юно!!! Выпусти нас, Юно!!»   - «Что ты творишь??!!» - они сидели и кричали, долбили клетку, а я просто стояла и улыбалась, наивно полагая, что всё наладится.   - «Ты мне больше не дочь!!! И зачем только мы тебя…!» - это были последние мамины слова, которые я слышала. Я испугалась и убежала в истерике.  Мне очень жаль, мне очень жаль… простите.    Я все ещё «разговаривала» с ними, но из-за помутнения рассудка периодически забывала приносить им еду.    - «Мам… пап… ну же… ну же! Вставайте!!! Папа!! Мама!!!»    Когда я одумалась, было уже поздно. Они были уже месяц как мертвы. А я, окончательно потеряв всякое здравомыслие, все ещё разговаривала с ними, будто с живыми. Мне больше не хотелось жить, и я просто сидела на полу после школы и ничем особо не занималась. В школе никто ничего не заподозрил; конечно, я ведь отмахнулась и сказала, что они уехали в командировку. И никто не был удивлён. Я помню, как намекнула своему тренеру насчёт семейных обстоятельств, рассказать причину прогулов тренировок, но он не понимал меня. Меня никто не понимал.    Однажды моя сестра всё-таки вернулась с учёбы домой. Сестра была единственным человеком, которая защищала меня от побоев матери; но и она не могла постоянно бросать все дела и приезжать. Я уже потеряла всякую надежду и перестала ждать сестру. В моей голове поселялись мрачные мысли: «Как и отец, сестра тоже, видать, бросила меня. Ну и ладно. Лучше подохну здесь, от голода, и буду разлагаться вместе со своими родителями.»  Сестра ужасно беспокоилась. Она приехала, потому что ни на чьи звонки с домашнего телефона я не отвечала. Потому что со психу однажды сломала, кинув од стенку. Я ей ничего не смогла ответить. А потом она увидела трупы.    - «Понятно… Поедем, Юно. Лечиться будем.» - но мне было уже плевать.     Моё тело было истощено до такой степени, что у меня развилась анорексия. Я почти ничего не ела, да и желания не было. Возвращаясь домой, я постоянно падала в голодный обморок.  Сестра взяла меня на руки и посадила в машину. А потом повезла в психиатрическую больницу, потому что я была уже никакая. С тех пор, я больше года не могла говорить. И была похожа на живой труп. Похожа на своих обречённых родителей. А дальше… уже плохо помню, что было. Я помню только, что переехала в Хинамидзаву с ней.    - «Простите меня. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Проститепростите. Простите простиее. Простиердпдсттьоиоиее.» - другая маленькая «я», поджавши колени в углу, тихо плакала, прося моим ртом прощения у всех, кого можно было.     Простите. Простите. Простите. Простите…    Я все ещё люблю их: и родную маму, которая спасла мою жизнь и защищала меня, и приёмную, которая дала мне шанс на полноценную жизнь. Я люблю вас. Спасибо вам… за всё?    …    Я так больше не могу.    О, нет. Они меня услышали. Я убегаю, чтобы не пересечься с Токаку. Мне хотелось прежде всего лично перед ней извиниться за всё, но я струсила. Сколько уже можно убегать от проблем, от самой себя? Кого и чего я вообще боюсь? Токаку-сан? Нет, пусть убьёт меня, если захочет. Я боюсь просто её снова потерять. Но сейчас я тупо расхлебываю кашу, которую сама же наварила.. Оно было право. Я сама всё «проебала». Ошибка, ошибка… Но как теперь исправить? Как мне быть? Ничего не понимаю. Хотя… пора уже просто сдаться, думаю. Пусть убивают меня хоть бесконечно. Я все равно буду каждый раз перерождаться и наступать на те же грабли. Токаку-сан… она снова назвала меня по имени…!    Я больше ничего не смогу сделать. Но я попытаюсь хоть что-нибудь исправить.    Начиная с вечера, в комнате я так и не появилась. Я сейчас сижу в той самой уборной. Пока никаких призраков я не вижу. Нужно действовать сейчас. Если так и буду сидеть на месте, либо произойдет что-то плохое, либо я начну снова сходить с ума, накручивая саму себя навязчивыми мыслями. Мать вновь появляется в окнах общежития, я быстрым шагом ухожу, мне страшно. Нет, не хочу сходить с ума!!!  Я решила среди ночи пойти к Нио.  ***  POV: Токаку    Юно куда-то свалила, по пути в общежитие меня снова начало тошнить. Я пошла в туалет и наконец, проблевалась. Вроде полегчало. Возвращаюсь в комнату, нужно собрать шмотки. Я снова созвонилась с Каибой, прислав отчёт. Каиба прислал мне очередную загадку:  «Итак, мир полон…» - блять, опять эта шиза философская. До сих пор не могу понять, зачем он присылает мне подобную чушь.  Он также сказал мне, что я расправилась не со всеми. Значит, мне нужно расправиться с Нио. Но что мне сделать с Юно? Убить её, избавив от душевных страданий или пощадить и оставить в живых? Почему-то меня уже целый вечер преследует эта сатанинская мысль убить её. Нужно что-то придумать. Можно попробовать заманить Юно в «ловушку» так, чтобы она осталась в живых, одновременно с этим и расправиться с Нио. Что-то мне подсказывает, что Юно скоро пойдёт на то самое кладбище, которое находится под зданием школы. Нио как-то о нём рассказывала. Понятия не имею, откуда у меня возникла подобная мысль. Но если все так, то я должна прийти за Юно следом. Попробую поговорить с ней так, чтобы ослабить её бдительность. Затем я сделаю вид, что нападу на неё. Зачем? Затем, чтобы создать приманку для Нио. У меня такое предчувствие просто, что она придёт именно туда, чтобы расправиться с Юно, воспользовавшись моей угрозой. Таким образом, я расправлюсь с Нио и вырублю Юно, чтобы та не сопротивлялась. Нужно действовать быстро, ибо Юно может в любой момент «накрыть». Затем я отведу её к психиатру, директор по идее должна мне в этом посодействовать. Хотя у меня такое ощущение, что мне самой скоро психиатр понадобится. Если тот сон был вещий… то план должен сработать.  Я достаю с полки метку и меч. Операция скоро начнётся.  ***  POV: Юно    Я постучалась в комнату Нио. По идее, она уже должна спать. Я постучалась ещё пару раз. Слышу за дверью какие-то звуки шорканья по кровати. Ну давай же, выходи, я боюсь!!! Дверь открывается.    - «Кто там среди ночи…» - пробормотала Нио сонным голосом. Она уже была в пижаме, значит всё-таки спала.   - «Нио. Отведи меня к Юри-сан.» - тратить время на извинения я не стала, сказав сразу коротко и по делу.    На удивление, Нио без раздумий согласилась, и попросив подождать пока переоденется, закрыла дверь. Долго ждать её не пришлось, Нио справилась быстро. Это хорошо.  Вот уже поднимаемся мы на этаж к кабинету директрисы. Директриса мне понадобилась для того, чтобы получить у неё разрешение на проход на кладбище. Хоть я и помню дорогу, но стараюсь следовать за Нио. Надеюсь, она не заманит меня в какую-то ловушку, чтобы убить. Фух, мы пришли куда надо.  ***  POV: Токаку    План я уже продумала. Вот только мне до сих пор хреново чё-то. Вроде успокоилась, а вроде нет. Тревогу какую-то чувствую. Пойду тогда в ванную. Юно ещё не возвращалась. Ясно. Пока я принимала душ, ко мне снова вернулись те воспоминания о биографии Юно, о всём нашем с ней времяпровождении, об убийцах. Смотрю на себя в зеркало, как в пустоту. Все так тогда офигели, когда я разорвала листок с меткой. Но даже я не знаю, почему решила защитить Юно. Вроде бы жалости к ней я тогда не почувствовала. И поэтому не понимаю, почему резко приняла такое решение. Что всё это значит? Все же, для меня это очередная сложнейшая загадка. Мне захотелось рыдать, но слёзы не шли.    - «Блядь!!!»    Со психу я хуйнула по стенке кулаком и сползла на пол. Мне было херово как физически, так и морально. Нервяк ебучий. А может… я тоже люблю Юно, сама об этом не подозревая? Те тёплые чувства, которые я испытала, впервые встретившись с ней. Её волосы. Её улыбка. Её мягкие губы. Её милый голос. Её красивое тело. И её запах. Запах солнца. Я люблю её улыбку. Я люблю Юно. И поэтому, я решила, что буду защищать её до самого конца.  ***  POV: Юно    - «Что-то долго мы спускаемся…»  - «Ну, знаешь ли, только члены клана могут войти сюда.»    Вот оно. То самое кладбище. Кладбище, где однажды умерла Токаку-сан вместе с моими несбывшимися надеждами на нормальную жизнь.     - «Это кладбище.» - да, я знаю. - «Место, где молятся за людей, умерших ради клана. Здесь нет их тел или костей. Лишь их имена. Все имена умерших выгравированы здесь, чтобы их никогда не забывали.» - рассказывала мне всё это Нио, стоя ко мне спиной. - «Изначально здесь была гробница. Академию Мёдзё построили позже.» - договорила Нио, повернувшись ко мне.  - «Но зачем?»  - «Смех учеников не умирает, верно? Дабы утешить души мёртвых голосами детей будущих поколений, здесь написали вот это.» - указывает мне на надпись на одном из надгробий-сот. - «Мы никогда не заплачем. Поэтому, убедитесь, что будете жить вечно.»    Это касается и меня. «Жить вечно». Возможно, когда-нибудь мне надоест эта вечная жизнь и я окончательно исчезну. И не буду жалеть. Без единой слезинки. Я не такая, как вы все. Повторения кардинально повлияли на моё виденье мира, на мою правду жизни. Для меня жизнь – всего лишь один из фрагментов, я её больше не ценю, как что-то одно. Возможно, так и становятся ведьмами. Но, я обязательно проживу эту вечную жизнь, пусть и некрасиво, но рядом с моей любимой.   Нио замечает, что я задумалась и подходит ко мне со словами:    - «Родившись с этой силой, ты могла лишь продолжать жить с ней. Это и есть одиночество…» - впервые вижу, чтобы её улыбка была такой доброй. – «Видишь ли, Юно - у меня совсем нет родственников. Меня спасла председатель.»  - «Так вот почему вы так близки…»  - «Знаешь… я хочу, чтобы ты помнила, что людей можно спасти лишь с помощью силы клана.» - Нио кратковременно берёт меня за руку. Почему-то этот момент показался мне знакомым. Да и нынешнее выражение лица Нио тоже. В ней я увидела Сатоко. У неё был такой заводной характер, такая добрая клыкастая улыбка. Сатоко…    «Побудь здесь немного. Я вернусь за тобой позже.» - вот что Нио мне сказала перед своим уходом.     Я осталась и начала изучать кладбище, осматривая каждое надгробие. И я смогла найти надгробие с фамилией «Куренай». Это… моя прошлая фамилия. Моя старая, забытая жизнь. На нём написаны все имена моей кровной семьи: мама – «Хината»; папа - «Казуаки»; сестрёнка - «Юи». Вспомнилось, как мы вместе праздновали мой третий день рождения, за неделю до смерти мамы и папы. Настолько было ярким сие воспоминание. Мама… папа… сестрёнка… вы защищали меня… прошу, помогите мне. Простите меня, что я больше не хочу жить. Что я хочу сдаться. Что посчитала идею «улыбаться даже в невзгоды» полным бредом. «Лучше страдать самой, чем вредить другим». Это невозможно. Я итак достаточно навредила всем одним своим существованием. В отражении надгробия снова было это мерзкое измученное лицо. Моё лицо. Едва видневшаяся седина среди розового. Похоже, краска лжи начала смываться. Пустые, потухшие глаза. Моё зрение в последнее время стало намного хуже.  Решаю проверить ту проклятую комнату, освещенную фиолетовым. Моё удивление не описать было словами. Никаких трупов друзей… там не было. Была совсем другая комната. Пройдя дальше, я увидела знакомое помещение. Возрождая эти бесцветные воспоминания… я вновь увидела «Безымянную». Нет, себя. Полностью побелевшую, рыдавшую у стены.     - «Номер 13. Еда.» - доносился грубый мужской голос из-за двери, подложивший человечину. Но 13-я и не собиралась притрагиваться к мясу, думая, что её кормят её же друзьями.  - «Там кто-то есть? Мне не нужно это!! Выпустите меня! Выпустите меня! Выпустите меня! Выпустите меня! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ! ВЫПУСТИТЕ!! Я… я должна идти.. я должна спасти…»    13й номер, наивно подумав, что кто-то её сейчас выпустит, судорожно встала и начала царапать дверь, сдирая чёрные ногти и седые волосы, хрипло моля об освобождении из заточения. И тут заходит всемогущая. Королева. У 13-й завязаны глаза, истекающие гноем и кровью, она смогла увидеть её. На 13-й было лишь белое смятое кимоно, скрывавшее множество шрамов на теле. Повсюду была разбрызгана уже запёкшаяся кровь. Крылья бабочек. Засохшая цикада. Шрамы. Директриса. Прямо над ней. 13-я выпячивает голову наверх, сворачивая шею. Смотрит на неё завязанными глазами.     - «Постойте, Юри-сан! Что вы собираетесь…» - голос охранника.  - «Номер 13. Они мертвы. Все они. Их всех убили.»  - «ААаа аа а аА А А АА А! АААААА? АААААА? АаааААааАааааАааААААА??!» - не может говорить. - «Чтчтчто??? Чтчтчтчто???! Ппочему?!! Тогда! Где они?! Я. Я… я… я.. …Кто я?»    Директриса. Никто не может ей перечить. Она уходит, навещая её позже снова и снова. Разговор директрисы с другим охранником сумасшедшей больницы, более жутким и безразличным ко всем пациентам.     - «Здравствуйте, ***-сан. 13-я. Она всегда такая?»  - «Рыдает ночи напролёт. Хуже младенца.» - я обещала, что больше не буду плакать. - «Может быть, её мучают кошмары. Она постоянно расцарапывает свои глаза, из-за чего они гноятся. Морфин периодически колоть приходится.» - моё зрение упало, глаза болят. - «И она не ест. От слова совсем. Такими темпами она умрёт от голода.» - я больше никогда не попробую охаги Мион.  - «Понятно.» - загадочная улыбка уходящей директрисы.    Директриса приносит «мне» книги. «Я» смотрю на неё без капли здравомыслия. Глаза болят. Лежачий образ жизни. 13-я ничего не помнит. Никого. «Я» не помню.     - «В рамках реабилитационной программы я решила принести тебе их. Похоже, тебе и правда нравится чтение. Как мило.» - осматривает бардак из книг. Все прочитаны до единой.  - «Тётенька… почему Вы это делаете?» - спрашивал застывший разум уже наполовину белоснежного ребёнка. Её волосы постепенно стали обретать розовый оттенок, отрастали. Королева периодически её стригла  - «Так решили наверху. Я бы тоже хотела присвоить тебя в «их» ряды.»   - «Большое Вам спасибо! Вы очень щедрая тётенька. Мне нравятся Ваши книги.»  - «Как мило. До свидания, Гасай Юно. Так тебя зовут. Старайся не забывать об этом.»  - «Хорошо, я поняла! Пока-пока!» - ребёнок радостно провожал Королеву.    Я вспомнила себя «Безымянную». «13й номер». Я. Я ведь уже виделась раньше с Юри. Я до того тогда была потеряна, что даже напрочь забыла, как меня зовут, как и те встречи тоже. Юри, и мой драгоценный Доктор Ирие помогли мне восстановиться и даже вспомнить моё имя с помощью реабилитации чтения. Мы с ней потом ещё разговаривали о том о сём.     - «Юно, одни лишь таблетки, да препараты с морфином, не помогут тебе прийти в норму. Тебе нужно сделать нечто большее. Мы с уважаемым Ирие-сенсеем рекомендуем тебе попробовать новую методику – когнитивная терапия.»  - «Это.. что?» - неуверенно спрашиваю.   - «Это ряд упражнений, которые нужно выполнять, чтобы ты окончательно смогла забыть о том, что было в прошлом, все эти плохие воспоминания и страхи, которые тебя тревожат.»  - «Ммм…»  - «Тебе же нравятся те книги, Юно?»  - «Угу… А что?»  - «Я спросила, потому что хочу, чтобы ты попробовала кое-что. Я хочу, чтобы ты начала писать свой дневник, как книгу о своих переживаниях. Ты бы смогла сделать это? С составлением кандзи я тебе помогу.»  - «Наверное... Можно попробовать…»    Я должна быть благодарна и ей. И ему. Спасибо вам, Доктор, Юри-сан… но я хотела умереть. Вы старались… изо всех сил. Вы – единственная причина, по которой книга существует. Дневник сновидений и вымышленных времяпровождений с друзьями… Конечно, его написание помогло мне отвлечься, кое-как разложить всё по полочкам, но, в конечном итоге, это ничего для меня не изменило. Я всё так же ощущаю себя в полном дерьме и всё так же абсолютно одинока. Мои дорогие друзья, простите, но у меня не остаётся другого выбора. Доктор, простите: я пришла к выводу, что не каждый может быть спасён. Мысли путаются… Во сне 13-й палаты. Точно, во сне! В том сне я обрела новую силу. Силу повторяющей! Женщина с рогами, представившись «Ведьмой театра», даровала мне её. Моя ненависть была огромна. Имя ей - слабость! Бог уничтожения вылечит мою боль. Протягивая ей руки, я узнала всё о Хинамидзаве. Ведьма пустила копья и проткнула мою голову, мои глаза, моими же руками. Около 100 ментальных лет прошло, не помню. Через очередные кошмары и трагедии любимой Хинамидзавы. Через разодранные глаза. Через голодовку. Я драла глаза, чтобы не видеть больше тех кошмаров. Через 100 лет я убила ведьму и утонула в небытие, мои волосы теряли свою былую белизну, окрашиваясь в родной нежный цвет лепестков сакуры. Нет, я не заложник временной петли. Я сама ею управляю. Поэтому я буду бороться хоть целую вечность, перематывая одни и те же события, убивая принадлежащих мирам «Юно». До тех пор, пока миры не будут исчерпаны. И тогда я точно умру исчезну.    Я всё равно больше ничего не смогу сделать.     …    Почему-то меня обуяла глубокая печаль. И на ум пришли знакомые строчки ведьмы. «Ах, моё дорогое дитя пропавшее. Твои родители не смогли как следует тебя воспитать.» Возвращаясь обратно на кладбище, я слышу знакомые шаги. Я уже знаю, кому они принадлежат.