Предназначенные

Дейдара проснулся только под утро. Костер снаружи давным-давно догорел, а из-за утреннего холода, ноги, затекшие за ночь от неудобной позы, свело судорогой. Этого было достаточно для того, чтобы вскочить, и хотя бы попрыгать в попытке согреться, но кое-что не дало ему это сделать. Под его щекой, до сих пор покоящейся на груди Итачи, тихо и размеренно билось его сердце. Это было так странно и непривычно, чувствовать чье-то тепло. Но время шло, и Учиха начал приходить в себя. Когда он открыл глаза, Дея рядом уже не было. Во рту пересохло, и нестерпимо хотелось пить. Словно предугадав его желание, появился Тсукури. Он молча протянул Учихе небольшую чашку с водой. Итачи коротко кивнул, и прильнул губами к неровным краям, жадно глотая живительную влагу. Руки немного дрожали, а чашка стукалась о зубы. Итачи списал это на слабость после яда, а не на непонятное чувство волнения, которое охватило его после того, как он случайно коснулся пальцев Дея, принимая чашку из его рук. Губы были словно обожжены, сильно шелушились и потрескались, и их неприятно щипало. Случайно Учиха заметил, что Дей тоже постоянно облизывает сухие губы. "Так значит, он использовал то противоядие?" - брюнет чуть было не улыбнулся, - "А поцелуй и правда был, хотя и не совсем в том смысле, что вложен в это слово". В голову некстати пришли воспоминания о словах Саске: «Ты не достоин его любви!». Что бы это значило? Вопреки всему своему существу и выработанной с годами привычке, Итачи не смог воспротивиться эмоциям, и стал слишком пристально присматриваться к подрывнику, восседающему на алтаре в центре этого небольшого святилища, которое было для них временным пристанищем, пытаясь разглядеть в парне неуловимую перемену. Заметив на себе пристальный взгляд, Дейдара вздрогнул. - Чего ты на меня пялишься, Учиха? - злясь, Цукури всегда незаметно для себя переходил на «ты», хоть и не очень вежливо, - Я тебе дичь, что ли?. - Может быть... - двусмысленно протянул Итачи, склонив голову на бок, буравя парня глазами-шаринганами. Подрывник не смог выдержать этого подозрительного взгляда, и, спрыгнув с алтаря, поспешил ретироваться, буркнув что-то вроде: "Я на разведку". Брюнет проводил его взглядом, оценивая реакцию. «Что-то с тобой не так, Дейдара», - мысленно произнес он вслед сбежавшему парню. «Даже если я что-то чувствую, то не имею на это право...» - такого водоворота эмоций Учиха никогда еще не испытывал, - «А может быть, стоит разок проверить, как далеко я смогу зайти?». Им начинало овладевать что-то, похожее на азарт хищника, который притаился в высокой траве, следя за жертвой, которая уже начала выказывать признаки беспокойства, но пока не увидела опасности, и лишь настороженно оглядывалась по сторонам, готовая в любой момент обратиться в бегство. А пока Итачи решил отдохнуть, потому что задуманное им, легче будет осуществить ночью. Тсукури опустился на колени перед источником, и плеснул ледяной водой себе в лицо, пытаясь сбить внезапно подступивший жар, и, заодно, упорядочить маленький ураган из мыслей. «С каких это пор я стал так реагировать на него?» - мысли Дея никак не хотели переключаться на что-то другое, вновь и вновь подкидывая памяти оценивающий взгляд Учихи, - «Как то подозрительно он себя ведет, прямо сам не свой. Да еще и пялится на меня, как на выставочный манекен» - блондин уже ожесточенно тер лицо, а холодные капли затекали под футболку, - «Во всяком случае, надо выкинуть это из головы». Решив рискнуть и подняться в небо на птице, чтобы рассмотреть местность свысока, Дей потратил немного глины, и через пару минут увидел расстилающуюся под ним землю с высоты птичьего полета. Как оказалось, подземный лабиринт вел на вершину невысокой горы, с ровно срезанной верхушкой, которая и была площадкой, на которой расположилось древнее святилище. Со всех сторон гору окружали отвесные скалы и обрывы, так что в это место было всего два пути: под землей, и по воздуху. Насчет лабиринта можно было не волноваться - единственная дверь закрылась после того, как Итачи убил ту тварь, а шиноби, способных, так или иначе, передвигаться по воздуху, было очень мало, и Тсукури пока не довелось увидеть ни одного. В целом, день для подрывника выдался довольно тяжелым, наверное, потому, что все было слишком тихо, слишком спокойно, словно затишье перед бурей. И правда, в сумерках разразилась гроза. Крупные капли с громким шумом разбивались о каменную крышу, и лишь малая их часть попадала за порог арки, оформляющей вход, а всполохи молний то и дело слепили глаза. К Тсукури сон никак не шел, и он попытался завязать с Итачи диалог, плавно перетекший в монолог. - ...ты что там, помер что ли, Учиха? - блондин попытался расшевелить Итачи, - Я спрашиваю, что ты думаешь об искусстве? Терпению Итачи пришел конец. Глаза-шаринганы широко распахнулись, захватив неосторожный взгляд подрывника, и мгновенно поймали его в иллюзию. Нескольких секунд брюнету как раз хватило, чтобы повалить Цукури на теплую от его тела ткань, стащить с блондина плащ, и нависнув над ним, опустив колени по обе стороны от его бедер. - Что ты творишь?! А ну отпусти меня, да! - начал вырываться Дей, попытавшись упереться ладонями в грудь Учихи, и оттолкнуть его, но его руки были перехвачены, и отведены за голову. - Считай, что ты попал в мое гендзюцу, и не сопротивляйся, - Итачи странно улыбнулся, в белом свете мелькнувшей молнии, тут же сопровожденной раскатом грома, и, судя по-всему, для Дея это не предвещало ничего хорошего. Юноша впился требовательным поцелуем в губы парня, не позволяя ему вырваться, и опустил свободную правую руку повыше левого плеча Тсукури, опираясь на нее. Сухие губы обоих вскоре стали влажными от сильно выделяющейся слюны, а Дейдара перестал сопротивляться, уступив желанию тела. Итачи уже вовсю хозяйничал языком во рту Дея, даже и не думая дать ему вдохнуть немного воздуха. Только когда он почувствовал, что и сам вот-вот задохнется, он со вздохом разорвал поцелуй. Их губы разъединились, и между ними повисли тонкие ниточки слюны, но блондин судорожно вздохнул, обрывая их. Учиха как-то стянул со смирившегося Дея футболку, и, подумав, отпустил его руки. Пальцы пробежались по порозовевшей щеке, губы прижались к бьющейся на шее жилке, и начали прокладывать путь вниз по соленой коже, слегка грубо прикусывая ее, и тут же зализывая укусы, как бы извиняясь. Кончик языка прошелся по одной из ключиц, потом по ямке между ними, а губы поставили небольшое красное пятнышко. Кончики пальцев прошлись по грубым нитям зашитого рта над левым соском Дейдары, на мгновение вызвав удивление у Итачи. Разукрасив всю грудь подрывника засосами, Итачи немного полюбовался на дело своих губ в свете коротких вспышек, и вернулся к прерванному занятию. Язык, сводящий с ума Тсукури, продолжил доводить его до безумия, коснувшись соска. "И как это у Учихи получается? Неужели он наведывался в бордели?" - подумал блондин, но вслух простонал: - Ты извращенец... - и даже эти два слова дались ему с трудом. Короткое: «Я знаю» в ответ, небольшой перерыв в ласках, и вот на Итачи тоже остались одни штаны. И снова эти настойчивые прикосновения, от которых хочется стонать в голос, одновременно прося прекратить и не останавливаться. Дейдара и не заметил, как получилось так, что они оба оказались обнажены, а вечно горящие красным огнем шаринганов глаза с интересом его рассматривают. Осознание того, что он сейчас лежит перед Учихой абсолютно голый, вгоняло в краску, а разум подсказывал, что это неправильно, но очередной иссушающий душу поцелуй прогнал и эту мысль. Внезапно почувствовав, что его ноги разведены в стороны, а пальцы поглаживают внутреннюю сторону бедра, Тсукури по-настоящему испугался. - Нет, не надо! Не так!.. Не меня!.. – практически заорал он в ухо брюнету. - Да у тебя и с девушками-то никогда не было, - тут Учиха попал в самую точку. Блондин смутился, и, закусив губу, отвел взгляд в сторону. - Ладно, будь по-твоему, - слишком легко согласился брюнет. Он переместился чуть выше, приподнявшись над бедрами Дея, и уперевшись одной рукой ему в грудь, а второй помогая себе, стал медленно насаживаться на вставший член блондина. Итачи закусил губу, чтобы не застонать от боли, тонкая струйка крови потекла по подбородку, и несколько черных в темноте капель упали на живот Цукури. Несмотря на все попытки терпеть, когда Дей оказался в нем полностью, Учиха не смог сдержать короткий утробный рык. Открыв рот, несколько секунд брюнет громко дышал, но немного справившись с этим, дернулся вверх, потом вниз, и все наращивая темп продолжил насаживаться на член Дея. «Непривычно… Жарко… Больно…» - только и повторялись мысли в голове Итачи. «Узко… Горячо… Божественно…» - проносилось в голове Тсукури. Длинные белые пальцы с фиолетовым лаком на ногтях, впивающиеся в грудь Дейдары, оставляющие на коже горящие полосы; рваные движения; блеск молний, на мгновения выхватывающие силуэт брюнета из тьмы; раскаты грома и оглушающий шум дождя сливались воедино, заставляя блондина извиваться и громко стонать, отведя руки за голову. Когда Учиха, по участившимся стонам понял, что Дей готов к разрядке, то принялся ласкать и свой член, подводя их обоих к самому пику наслаждения. - Ааааа… - протяжно застонал блондин, и излился внутрь Итачи. Учихе же хватило еще пары секунд, и с тихим рыком он кончил себе в руку. Их силуэты выхватила особенно яркая вспышка, сопровожденная гулким раскатом грома, и гроза стала удаляться, оставляя им только дождь. Итачи укрыл тяжело дышащего и измотанного Дея его плащом, на секунду склонившись над ним, и вдохнув запах светлых волос. Вытер стекающую по своим ногам сперму блондина и оделся. Поморщившись от боли, он сел недалеко от входа, прислонившись плечом к стене, и стал провожать горящими глазами, словно бегущую от него, грозу. - Я тебя ненавижу… - тихо донесся со стороны голос подрывника. - Я тебя тоже… - безразлично бросил брюнет вникуда. «Да, я точно недостоин любви…», - неслись мысли Итачи, пытаясь обогнать неумолимое Время, которое бывает так жестоко к людям. «Нет, я точно его убью…» - Тсукури пытался подавить непонятные чувства, порой так нелепо ловящие в свои ловушки глупых людей. *** За этот день они прошли лишь часть пути до цели. Страна Земли встретила их с полным безразличием. Все значимые события пронеслись в голове Дейдары за несколько минут, а сон нестерпимо звал в свои объятия. Да уж, всего сутки назад Итачи лишил его невинности, а теперь ведет себя, как ни в чем не бывало. «Что он тогда чувствовал? А не было ли это для него очередным развлечением? Ну почему он безразличен ко всему, как всегда? Неужели он не понимает, что мое отношение к нему после прошлой ночи полностью изменилось?» - бесчисленное множество вопросов роились в голове у Тсукури, который сейчас сравнивал себя с влюбленной девицей. «Я недостоин его любви...» - лишь одна мысль билась у Учихи, в унисон стуку сердца.