до кончиков пальцев

Хëнджин выходит из душа в домашних разношенных шортах — в нижнем белье он не спит, а если бы и попытался, то трусы на нëм держались бы недолго — Джисон за это может поручиться. Подхватив планшет, Хван с довольной улыбкой плюхается на кровать. Листает свои каналы с гифками в мессенджере, радуется животным. Чуть заметно вздыхает — значит, снова фантазирует о том, чтобы завести ещë одну собаку. Джисон смотрит на него, на его мокрые волосы, на лучики, бегущие от глаз. На мерно вздымающуюся грудь. Бедра, скрытые тканью; колени; пальцы ног с педантично подстриженными ногтями. Хан не знает, как до сих пор сердце способно сжиматься и трепетать от нежности спустя столько лет вместе, но он глядит на Хëнджина и чуть задыхается. Хван приподнимает взгляд от планшета, спрашивает вполголоса: - Спать пойдешь? Джисон кивает. Подхватив халат, тоже уходит в душ. Ему не надо много, чтобы разгорячиться; ему пару минут посмотреть на Хëнджина — и он готов вдавить его в постель, чтобы он под ним возился, прикусывая губу, и чуть стыдливо раздвигал ноги. Ох, ноги… Джисон, смывая шампунь с головы, мечтательно вспоминает, как забрасывал эти ноги себе на плечи — вчера, месяц назад, много лет назад. Прикусывал икры, целовал под коленями, и Хëнджин вздрагивал. Накинув шелковый халат на голое тело, Хан возвращается в спальню. Сна ни в одном глазу, но он хочет побыть рядом с Хëнджином. Теперь старается не выпускать его из поля зрения, словно стоит ему исчезнуть — и рассудок Джисон потеряет. Он находит Хëнджина все в той же позе — полулежит, согнув ноги, и чуть улыбается. Джисон приближается к нему, ловит стопу, и Хван отбрыкивается, прячет под одеяло. Боится щекотки. Джисон гладит, — больше не буду, не пугайся. Он присаживается с краю. Скользит ладонью под одеяло и обхватывает лодыжку. Хëнджин поднимает взгляд, смотрит на него поверх планшета. — Что делаешь? — спрашивает он с улыбкой. — Массаж, — отвечает Джисон, не подумав. — Не надо, — тихо говорит Хëнджин — Щекотно не будет, — обещает Хан. Раз сказал — надо делать. Он, подсунув одну ногу под себя, берет стопу Хëнджина и вытаскивает из-под одеяла. Тот несильно пытается ногу вырвать, Джисон тянет ее к себе, крепко сжав пальцами, и строго говорит: — Ты же знаешь, что твое сопротивление меня только больше заводит. — Тебя заводит, когда я подчиняюсь, — бурчит Хван. — Ну, значит, меня заводит все, что касается тебя. Джисон проводит большими пальцами с внутренней стороны его стопы, и Хëнджин смолкает. Хмурится, пытаясь показать, что он все еще против, и утыкается обратно в планшет. Пусть только не отрицает, что сам обожает подчиняться. Ногу больше не пытается убрать. Воодушевившись, Джисон кладет его ступню себе на бедро. Держит одной ладонью, пальцами второй ведет от подушечек пальцев к пятке. Сухожилия, до того натянутые, расслабляются. Он то гладит, то массирует, все внимание сосредоточил на его ноге, на пальцах. Обводит косточки лодыжки и, поддавшись порыву, наклоняется и прикусывает стопу поперек. Хëнджин тут же дергается, смотрит на него круглыми глазами. — Больше не буду, — говорит Джисон, а сам про себя думает: обязательно буду. От реакции Хëнджина у него ëкает в груди. Как его над кроватью подбросило. Пусть даже и от неожиданности. Джисон ведет ладонью по его голени, вызывая мурашки, и мягко приподнимает. Хëнджин уже следит за ним не отрываясь. Не протестует, когда Хан тянет его ногу к себе, чтобы он положил ступню на ключицу. Подобравшись поближе, Джисон прижимается грудью к его бедру с внутренней стороны, колено кладет себе на плечо. — А вторую? — чуть охрипшим голосом спрашивает Хëнджин и ставит ему на бедро другую ногу. — Я не забыл, — тихо отвечает Джисон. Касается губами колена Хëнджина и разминает, гладит вторую стопу. Ловит момент, как у Хвана поджимаются пальцы от удовольствия. Он дышит глубже, внимательно следит за движениями Джисона, за его пальцами, касающимися ступни. Хан заводится от его затаенного желания. А еще сопротивляться пытался… Он скользит взглядом по ногам Хëнджина, в тень от шортов на бедрах. Хочет их размять тоже. Но не торопится. — Тебе нравится? — негромко спрашивает он Хëнджина. Видит, что нравится. Но хочет услышать. — Приятно. Очень. Голос Хëнджина тихий-тихий, щеки розовеют. Джисон давит довольную усмешку. Он, массируя его стопу, понемногу поднимает ее выше. Сначала на уровень груди. Чтобы Хëнджин не понял. Проводит большими пальцами по мякоти. Одной рукой обнимает его за бедро, прижатое к нему, второй сжимает стопу. — Хочешь еще? — шепчет Джисон. — Угу… — Скажи. Он прижимает стопу Хëнджина к своему плечу. Смотрит ему в глаза. Хëнджин с полусогнутыми, поднятыми ногами его влечет страшно. Ширинка у него топорщится. Хван сглатывает. Знает, по каким условиям нужно играть. Смущенно отвечает, опуская взгляд: — Сони~, хочу еще. Мне нравится, что ты со мной делаешь… — Умница. Хороший мальчик, — мурлычет Джисон. И пока Хëнджин не опомнился и не попытался уползти, Джисон подтягивает его стопу к лицу, прикусывает мякоть у большого пальца и лезет языком между ним и указательным. Хëнджин хрипло вскрикивает, предсказуемо рвется прочь, но Джисон крепко прижимает его бедро к груди, стискивает его ногу поперек ступни. Берет пальцы в рот. Хëнджин всхлипывает и обмякает — сдался. Бедро дрожит. — Ты что творишь, — выдавливает он. Планшет наконец отбрасывает в сторону, ладонями проводит по лицу — и оставляет их, закрывая глаза. Тяжело дышит. Член у него стоит. — Тебе же нравится, — говорит Джисон. Скользит ладонью по голени и бедру одной ноги. Целует колено другой и прикусывает под ним. Кажется, теперь он трогал и лизал Хëнджина везде. Теперь — точно каждый сантиметр его тела изучил на ощупь и на вкус. Хëнджин наконец отнимает руки от лица, смотрит на него. Соскальзывает стопой с груди Джисона вниз и упирает ее в твердый член. Дыхание перехватывает от прикосновения к обнаженной плоти, ногой — непривычно, Джисон привык к его огрубевшим рукам и шелковому рту, а длинной крупной ступней — ничуть не хуже. Хëнджин усмехается и прикусывает нижнюю губу. Ах, ты тоже играешь… Джисон подается к нему, сгибая его ноги, складывая его пополам, Хëнджин шумно выдыхает, уже готовый отдаться. Шорты оголяют его бедра, и Джисон, быстро сменив стратегию, выпрямляется, вытряхивает его из одежды. Кусает за бедро с внутренней стороны — пока посередине, подразнить. Хëнджин чуть слышно стонет через сцепленные зубы. Джисон жарко дышит. Проводит языком. Кусает снова — уже ближе к паху, к его твердому члену. Увлекается — устроившись удобнее, держит его за колени, чтобы развел ноги шире. Он чуть возится, пытается уклониться, но бежать ему некуда. Джисон облизывает его бедра, оставляет на них засосы, и чем ближе он к паху, тем чаще стонет Хëнджин, хрипло выдыхает, подрагивает. Джисон касается кончиком языка его члена у самого основания, и вдруг Хëнджин сводит ноги, зажимает его шею бедрами. Приподнимается на локтях, смотрит сверху вниз. Раскраснелся. Дышит через рот. Джисон дотрагивается губами до его члена. Хватка Хëнджина чуть слабеет. Дает провести по члену вверх, до головки, и взять в рот. Выдыхает. Джисон прищипывает его за бедро, стискивает ягодицу. Лезет между. Хëнджин понимает и тянется за смазкой. Отдает ее в руку. И Джисон, держа его член во рту, растягивает его, почти не дразня. С губ Хëнджина все равно срываются тихие стоны, и Джисон хвалит себя: приучил, наконец-то приучил его шуметь. Он выпускает член Хëнджина. Садится на колени, подтягивает его поближе. Хëнджин сам закидывает ноги ему на плечи. У него даже грудь покраснела. Не отрывая от него взгляда, Джисон приставляет свой член, входит — медленно, как никогда медленно. Хëнджин смотрит на него. Он сглатывает. Облизывает губы. Джисон гладит его по подрагивающим бедрам. Проникает на полную — и Хëнджин шумно выдыхает. Только тогда Джисон опускает взгляд, чтобы полюбоваться, как растянут вокруг его члена Хëнджин, как темнеет головка его члена, прижатая к подтянутому животу, как тянется от лобка дорожка волос. Джисон чуть ссаживает его с себя, натягивает обратно — и у Хëнджина воздух выбивает из легких. Он тянется к своему члену. Джисон ловит его за руку. Хëнджин доверчиво сжимает его пальцы. — Говори со мной, — тихо приказывает Джисон. — Тебе хорошо? — Оч-чень, — выдыхает Хëнджин. Джисон чуть наклоняется, сгибая его, чтобы коснуться его костяшек губами. — Останься так, — сдавленно просит Хëнджин. — М-м… правильно, проси меня, — одобряет Джисон. Остаëтся в этой позе. Начинает двигаться, придерживая одной рукой бедра Хëнджина. Входит в него мелкими толчками, и Хван дышит шумно. — Ноги, — вдруг просит он. — Еще раз… оближи… Он смотрит из-под полуприкрытых век, и Джисон видит, чего ему стоило попросить, как он начинает гореть от смущения, и его это заводит непозволительно сильно. Он отпускает ладонь Хëнджина. Касается его коленей. Хван прижимает их к груди. Обхватив его лодыжки, Джисон смотрит ему в глаза. Тянет одну стопу к себе, не отрывая от него взгляда, и широко проводит языком от пятки до пальцев. Хëнджин прикусывает губу. Кончиком языка Джисон скользит между пальцами, и тогда Хëнджин отпускает себя, тихо стонет. Он сжимается на члене, обхватывает свой. Джисон вылизывает фаланги его пальцев, кусает их, переключается на другую ногу. Вбивается в него мерно, а вот лижет — хаотично, мокро, берет пальцы в рот, и Хëнджин всхлипывает. Быстрее ласкает себя. Знает, что все сейчас ради него. Джисон гордится собой — научил его наслаждаться моментом, думать только о своем удовольствии. Он вылизывает стопу Хëнджина, пальцы уже блестят от слюны, прикусывает их и влетает в него на полную, завороженно глядя, как ходит его кулак по члену. Сосредотачивается на том, чтобы проникать в него под нужным углом, в нужном темпе, а ступни — лижет, прижимает к языку, и Хëнджин, хрипло застонав, выгибается, пульсирует на члене, его пальцы ног подгибаются. Он кончает себе на живот, выстанывая, весь напряженный, и спустя долгие мгновения расслабляется, обмякает. Джисон вытаскивает из него под легкое: — Ах-х… Подбирается ближе, прижимается к его боку. Прикусывает плечо. Дает ему время. Касается себя неторопливо. Хëнджин выдыхает, поворачивается к нему. Обхватывает лицо ладонями и целует. Только тогда Джисон крепче сжимает член. Пока Хëнджин целует, пока суматошно безмолвно благодарит, он ласкает себя, упивается его прикосновениями, его ладонями, шарящими по телу. Хëнджин вбивает ему колено между бедер, наваливается сверху. Лезет сам к члену, перехватывает его. Джисон отдается ему, его ладоням. Его поцелуям — по шее и плечам, по ключицам. Стонет безостановочно. Хëнджин его знает даже лучше, чем он сам себя, Хван его плавит и заставляет извиваться. Берет в рот плотно. Вбивает пальцы в бедра, фиксирует на месте, и Джисону остается только всхлипывать, просить быстрее, просить больше, и наконец Хëнджин отпускает его. Джисон дергается вверх, вбивается ему в глотку с криком и кончает с волной дрожи по всему телу. …Хëнджин гладит его лицо кончиками пальцев, нависнув сверху. Тихо спрашивает: — Как ты все это с ногами придумал? — Просто захотел. А тебе понравилось. И я продолжил. Лбом Хëнджин утыкается ему в плечо. Голос его звучит от этого глухо, с каждым словом он касается ключицы губами: — А… а почему ты зовешь меня… ну… — Как? — лениво спрашивает Джисон, разнеженный, разбитый. Зацепляется за его волосы на макушке пальцами и заставляет поднять голову. Хëнджин смотрит ему в глаза и отвечает шепотом: — Хорошим мальчиком. — А разве это не так? — Приподнявшись на локте, Джисон удерживает его взгляд из-под ресниц. Касается подбородка, и Хëнджин послушно замирает. — Ты радуешь меня своими стонами… Наконец говоришь, что тебе нравится… Тебя хочется похвалить. Хëнджин отводит взгляд, но Джисон крепче сжимает пальцами его челюсть. — Смотри на меня. — Хëнджин на его интонации реагирует рефлекторно — делает, что ему сказано. У Джисона от этого каждый раз член твердеет. Он шепчет: — Хороший мальчик. Хëнджин вспыхивает, и Джисон видит, что ему приятно. Что ему хочется быть для Джисона хорошим. Значит, он продолжит волновать Хëнджина — и самого себя. Может быть, себя даже больше.