до кончиков пальцев

Когда был малолеткой, говорил: вылизываешь меня, как девчонку, не надо. Смущался. Сейчас — разводит ноги шире, пока Джисон держит его за бедра и ведет языком по тонкой коже у самого паха, широко и влажно. Щекой касается яиц, члена, но ртом — нет, рано, только рядом. Хëнджин запускает руку ему в волосы, тянет к члену, знает — ему все можно, Джисон с ним на все готов, абсолютно на все. Ствол его, увитый венами, обжигает. Прижавшись к нему губами, Джисон расслабляет шею, позволяет возить его головой по твердой плоти, как марионетку. Хëнджин, крепче стискивая волосы, ведет его вверх, прижимает к головке ртом, шумно выдыхает. Джисон обхватывает ее, облизывает. Кончиком языка дразнит, слизывая смазку. Хватка Хëнджина слабеет. И Джисон пользуется этим — выпускает, снова спускается ниже, языком — по шовчику мошонки, к нежной дырочке пониже, по ее краям. Хëнджин всхлипывает, резко поджимает в коленях ноги. Пальцами комкает простыню. Джисон, взяв его под бедра, прижимает язык к дырочке, дурея от того, как Хëнджин ерзает, пытается еще ближе прижаться, выпрашивает, чтобы Джисон проник внутрь. Но он, отстранившись, сплевывает; смотрит, как слюна стекает по узкому отверстию, как поблескивают влажные края. По бедрам Хëнджина — мелкая дрожь. Вклинившись между них, Джисон на локтях подтягивается выше. Хëнджин, жмурясь, прикусывает губу. Ладони — тут же на талию, притягивает к себе ближе, к возбужденному телу. - Почему остановился? — хрипло шепчет. Прикусывает мочку. Джисон выдыхает. Так же шепотом, лаская губами на каждом слове его чувствительное ухо: — Можно вставлю в тебя пробку?.. Хëнджин сжимает бедрами его талию. Сглатывает. — Давай… Он целует плечи и шею, пока Джисон шарит в тумбочке, он прижимается членом к бедру. Лезет скользкими пальцами между ног, и это сбивает. Доходит, что игрушка лежит в нижнем ящике, а Хëнджин двумя — уже в нем. Торопится. Джисон и сам быстрей хочет. Наконец хватает пробку — черную, маленькую, нежную наощупь. Подкатывается к Хëнджину. Наваливается сверху. Смазка хлюпает — почти пустой тюбик. Приподнявшись на коленях, Джисон насаживается на пальцы Хëнджина, сам проникает в него, и стоны срываются с губ. Джисон узенький, словно зажимается, а скорее — так взбудоражен, что все мышцы напряжены. Джисон же четыре пальца внутри себя ощущает, Хëнджин проник — и не вытаскивает, большой лежит между ягодиц, и от того, как он держит, как он насадил по-хозяйски, у Джисона пальцы на ногах поджимаются. Он, схватив пробку, мягко толкает ее в Хëнджина, и тот наконец хрипло выдыхает: — Да-а, Сони~, дава-ай… Она скрывается в его теле, остается только узкий продолговатый хвостик — не так красиво, как круглый, едва заметно, но зато с ней можно хоть весь день ходить… Джисон шарит рукой по краю постели в поисках смартфона. Нужно включить вибрацию пробки. Хëнджин настойчиво двигает в нем пальцами, до самых костяшек проникает, разводит внутри, и Джисон всхлипывает — так хочет отдаваться ему на полную. — Перевернись на бочок, — шепчет ему Хëнджин и плавно вытаскивает. Джисона дрожь всего прошивает — от движения, от его тона, от того, какие слова он выбирает. Он с готовностью поворачивается к нему спиной, и Хëнджин коленом ему ноги раздвигает. Притирается членом между ягодиц. Опять проникает пальцами. Джисон, наконец взяв смартфон, открывает приложение, нажимает — включить, и пробка начинает едва заметно пульсировать, он это понимает по тому, как у Хëнджина дыхание перехватило. Он сипло выдыхает на ухо. — Прибавь, — просит. Прикусывает. Сползает на шею. Кажется, целует в такт вибрации. Джисон прибавляет. Пальцы Хëнджина — внутри; другую руку — подсунул под голову, касается груди. Плавно двигает бедрами, бархатно выдыхает каждый раз, и Джисон прибавляет еще немного. Хëнджин на миг замирает, вдруг ахает, и быстрее толкается к нему пахом. Пальцы его внутри — замерли, словно он забыл. Джисон берет все в свои руки. Мягко тянет за запястье, перекладывает к себе на талию. Хëнджин благодарно выдыхает ему в шею, прячет лицо в ее изгибе. Заведя руку за спину, Джисон обхватывает обжигающий член Хвана. Направляет в себя. Приставляет головку к растянутому отверстию, надавливает, чтобы самого себя раздразнить. Хëнджин сжимает его талию, прикусывает плечо и входит в одно движение, аж дыхание сбивается. Джисон облизывает ладонь и касается себя. Хëнджин берет его пока плавно. Пока медленно. Явно пытается растянуть удовольствие, но Джисон знает: пробка в нем вибрирует, дергает за все нервные окончания, и оргазм у него придет быстрее, будет ярким, он разбит им будет. Заводит мысль о его узкой дырочке, почти не растянутой, пробка — специально для него, специально маленького размера. Чтобы быстро вставить. Чтобы можно было перед выходом из дома поймать его, прижать к стене, наскоро смазать и вставить. И сказать: будешь хорошим мальчиком — разрешу тебе кончить. И весь день, отрабатывая на тренировках движения, записывать свой голос в душной студии звукозаписи, дразнить его, глядеть, как краснеет он и глубже дышит, а потом зажать в подсобке, выкрутив вибрацию на максимум, и в пару минут довести его до оргазма, проглотить все, чтобы не осталось следов, а потом идти с ним, работать дальше как и не было ничего, расслабленным, смущенным. Джисон прибавляет еще. Хëнджин, всхлипнув, обхватывает его за талию крепче. Мелко, быстро дергает бедрами, и член его распирает изнутри. Джисон касается себя, ласкает, пытается подстроиться под темп, но Хëнджин то и дело сам сбивается, замирает, тянет — м-м-м — через сомкнутые губы. Джисон обожает, когда он сбивается. Значит — Хëнджина кроет так, что он едва отчет себе отдает о происходящем. Значит — Хëнджин забыл обо всем, кроме телесного удовольствия. Руки его живут своей жизнью — гладят по бедру, по талии, вторая ложится на горло, и ладонь оборачивает его так правильно, так плотно. Джисон хочет попросить его сильнее, но понимает, что собьет. А пока Хëнджин, исследуя в тысячный раз его тело, ускоряется, подвисает, тихо стонет. И все-таки Джисон давит ему на ладонь, намекает — давай, сожми, не стесняйся. Хëнджин стискивает пальцы, и Джисон склоняет голову, чтобы давило еще сильнее на гортань, чтобы кислород проникал с трудом. Судорожно ласкает себя. Хëнджин так быстро проникает, так нежно водит рукой вдоль бедра и талии, так трепетно кончиками пальцев кружит по животу. Джисон тянется к смартфону — хочет, чтобы мощность вибрации стала максимальной. Хëнджин хрипло вскрикивает, дергается, машинально сжимает горло, и Джисон, улетая от удовольствия, хрипит. Член внутри ходит так, что кайф на грани с болью, дышать сложнее, а Хëнджин всхлипывает, вбиваясь в него, и замирает — надолго, с низким стоном. Бьет его сперма. Отпускает бедро и быстро вытаскивает пробку, тут же снова — руку на талию, и подминает под собой, влажно целуя шею. Он дышит глубоко, громко, носом прижимается чуть пониже уха. Подрагивает весь, мокрый от пота. Джисон под ним не двигается, дает ему пережить этот оргазм. Крупная ладонь Хëнджина сжимает бок, другая — все еще распластана под шеей. Дышать под ним трудно — придавил бетонной плитой. — Ты сводишь меня с ума, — наконец жарко шепчет он. Оживает. Ерзает и осторожно вытаскивает член. — Сони~, сводишь с ума… — Просто расширяю границы твоей сексуальности, — отзывается Джисон. — Люблю, когда ты так сильно заводишься… Хëнджин приподнимается на локте, и Джисон переворачивается на спину. Смотрит ему в глаза. Хëнджин дышит через приоткрытый рот. Наклоняется, целует в губы. Я с тобой всегда заведен, — шепчет. — Возьми в рот, — просит Джисон. Берет его лицо в ладони и шепотом волнует его: — Как ты умеешь. Жадно. Грязно. Словно умрешь без моего члена. Хëнджин от простых слов вспыхивает, тут же ныряет вниз, и Джисон смотрит на его голову между своих разведенных ног. Хëнджин совсем не умеет актëрствовать, он не дразнит, тут же берет — мокро, наполовину, пытается глубже, но давится. Он сосет с бешеным энтузиазмом, неаккуратно, задевает зубами. Бедра разводит резко, под ягодицы подныривает ладонями и стискивает. Джисон, забросив ноги ему на плечи, весь горит, вскрикивает, а когда Хëнджин въезжает в него двумя пальцами, трахая по своей же сперме, — с криком кончает.