Проклятый старейшина пика Чёрного Лотоса

Ночной дождь закончился так же внезапно, как и начался. После него на земле остались мокрые лужи, в которых отражалось всё небо. Капли на листьях и травинках сверкали словно утренняя роса. Вот одна из тысяч сорвалась с кончика, не в силах больше удерживать собственную тяжесть. Упала вниз и мгновенно впиталась в почву. Летняя ночь коротка — она быстро уступает место утру. Из-за горизонта показывается солнце, точно просыпаясь вместе со всем миром. Небо медленно меняет цвета. Свет постепенно прогоняет тьму, а маленькие звёзды блекнут и прячутся на посветлевшем лазурном своде. В воздухе витает прохладная свежесть, заставляя глубоко вдохнуть, почувствовать рождение нового дня и всего живого. Вдали радостно щебечут птицы. Их размеренные, неспешные песни наполняют душу спокойствием и умиротворением. Птицы парят высоко в небе, зоркими глазами разглядывая каждую точку земли. Широко раскинулись рисовые поля. Золотые ростки робко выглядывают из-под воды друг за другом, не нарушая строй. Лишь иногда их спокойствию помешает небольшой ветер, заставляя плавно покачиваться. Всю оставшуюся ночь, Шен не смыкал глаз. Он нашёл себе скромное укрытие. В дождливую ночь попалась одинокая лавочка под деревянным навесом, и уже на ней, он провёл всё оставшееся время. Сначала с помощью талисмана он высушил одежду и волосы, а после, погрузился в медитацию. Так и просидел до самого утра, но для него это почувствовалось, как мгновение. Будто прошли какие-то считанные секунды он лишь моргнул — и вот уже темноту сменил свет, а ночь уступила место утру. Ему ничего не оставалось, как вернуться в ночлег, выданный старостой деревни. Изысканной походкой он шагал по грязным дорогам, и это выглядело на удивление элегантно: казалось, даже белые подошвы его сапог оставались чистыми. Деревня понемногу просыпалась, и её жители вместе с ней. Петухи во всю глотку будили спящих. Завидев заклинателя, люди почтительно кланялись, а некоторые выкрикивали слова благодарности. От всей этой ситуации Шену хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать этих восторженных возгласов. Желая поскорее скрыться, он прибавил шаг. Вот он подошёл к их жилищу и, не церемонясь, распахнул дверь. Разумеется, Шен и не подумал, что за дверью может кто-то стоять. Муан Гай как раз собирался выйти и благодаря своей реакции успел отскочить от двери, летевшей на него со всего маха. — А поаккуратнее нельзя?! — прозвучало недовольным тоном. Казалось, он ещё не отошёл со вчерашнего вечера или встал не с той ноги. — Ох, извините, что не получилось прибить вас дверью. Но это ещё можно исправить, — он и вправду был не прочь избить оппонента, пусть и с помощью двери. — Виноват-то ты, а признавать свою вину не хочешь! Ты хоть когда-нибудь бываешь нормальным?! — Видимо, я просто чуткий и отзывчивый. С нормальными — нормальный, а с долбанутыми — долбанутый, чтобы ему, долбанутому, не было грустно и одиноко. — Ты это сейчас кого долбанутым назвал?! — На слух не воспринимаешь? Может, тогда зеркало принести? Шен говорил холодно и внешне казался спокойным, но внутри в нём бушевало море эмоций, и он испытывал жгучее желание выплеснуть их на кого-нибудь. Муан Гай же был готов кинуться на Проклятого старейшину, но, к счастью, позади Шена появился староста. Собрав волю в кулак, Муан Гай внешне успокоился, хотя внутри всё кипело от того, что оппонент, несомненно, сочтёт его молчание своей победой. Поскольку словесную перепалку прервали, пришлось отвлечься и проявить вежливость к старшему. — Доброе утро, — кивнул старику Муан Гай. Шен же плавно прошёл внутрь, позволяя войти гостю. Следом он встал подальше от Муан Гая так, чтобы видеть и его и старасту. Руки улеглись на груди, скрестившись. — Доброе, доброе, — старик, насколько позволяла больная спина, уважительно поклонился. — Ещё только утро, а вы уже на ногах. Не желаете ли позавтракать? Работа предстоит долгая, вам нужны силы. Услышав это, Шен с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. О да, он как раз испытывал жгучее желание выплеснуть свой яд. — Не беспокойтесь за нас, мы, заклинатели, инедию. Можем долго обходиться без еды, — предотвратил Муан порыв Шена, чувствуя, как тот хочет отыграться ещё и на невинном старике. — Это же просто великолепно! Если бы все жители деревни так могли, мы бы не умирали от голода... Жаль, мы на такое никогда не будем способны. Муан Гай не умел подбадривать, поэтому не знал, что сказать в такой ситуации. Шен же, даже если бы и умел, не стал бы этого делать. Парень лишь кивнул. —Ну что ж... Может, хотя бы чаю попьёте? Пришлось из вежливости согласиться. Шен не горел желанием пить деревенскую бурду, но старик уже резво побежал за чаем, приняв молчание Старейшины Славы как согласие обоих. Неизвестно, как долго их здесь оставят и через сколько минут вспыхнет новый спор, ведь Муан Гай наверняка захочет свести счёты или выйти победителем — неважно, в словесной перепалке или в драке. К удивлению обоих, прошло не так много времени. Видимо, старик заранее подготовил чай, а потом пришёл к ним с предложением. Да, так всё и было. На этот раз к ним пожаловала молодая девушка. Она была стройна и красива, что было редкостью в таких деревнях, как Хэбэй. Русые волосы были заплетены в одну косу и лежали спереди. Карие глаза с густыми ресницами и тонкими бровями, аккуратный нос и пухлые губы. В руках она держала поднос с чайным сервизом, а во взгляде читалось восхищение. Неудивительно: перед ней стояли два заклинателя, и каждый по-своему красив. Девушка очаровательно улыбнулась, её карие глаза засияли, а густые ресницы медленно опустились и вновь поднялись. — Приветствую прославленных заклинателей, — из своего положения она могла лишь низко склонить голову. Плавной походкой она подошла к низкому столику, аккуратно поставила поднос, расставила расписные пиалы и налила чай. Её поприветствовал лишь Муан Гай и он же её поблагодарил за чай. Сердце девушки стало трепетать в груди. Голова слегка кружилась от переполнявших её эмоций. Она чувствовала восхищение и если бы не приличия, то точно не смогла бы отвести взор от красивого беловолосого заклинателя. Позволила себе лишь на миг встретиться со взглядом холодных, синих глаз. В них читалось полное безразличие, что опечалило девушку. Воистину, великие заклинатели неприступны. Ничего не оставалось, как уйти ни с чем... Поспешно, девушка скрылась за дверью на улицу. — Вы только посмотрите, как Старейшина Муан притягивает взгляды прелестных девушек. Да и не только их. — Если бы ты вёл себя по-человечески или хотя бы помалкивал, то и сам мог бы пользоваться таким вниманием. — Нет, дело в другом. Высокие цены не привлекают покупателей, а низкие — наоборот, улавливаешь? — По-твоему, на нас есть ценники? — усмехнулся Муан Гай, довольный своим быстрым ответом. — А разве не видно? Будь ты не так прост, разве с тобой было бы так легко общаться? — Это всего лишь вежливость. Нужно нормально относиться к людям, чтобы они так же относились к тебе. А ты ведёшь себя как последняя тварь, неудивительно, что никого не привлекаешь. — Я называю это справедливым отношением к мразям и адекватной реакцией на их скотство. И все они почему-то обижаются на правду, кстати, ты один из них. — Тебя одного во всём ордене ненавидят больше всех и считают мразью, а ты ещё смеешь утверждать, что мразь — это я?! — Я понимаю, что ты говоришь, но если я соглашусь, то оба будем неправы. — Ты невыносим! И как мир мирится с таким человеком?! — Это судьба. Ведь только я могу сдержать Глубинную Тьму. Муан Гай, потеряв самообладание, схватил фарфоровый чайник и швырнул его в Проклятого Старейшину. Тот среагировал мгновенно, послав в ответ сгусток энергии, от которого осколки разлетелись во все стороны. Искажённое злостью лицо и нахмуренные белые брови — вот что увидел Шен, прежде чем уклониться. Длинный рукав его серебряных одежд защитил лицо, но порвался от осколков, летевших с огромной скоростью. Вся одежда была теперь в чае. Раздражённо взмахнув рукой, Шен отправил осколки обратно в сторону Муан Гая. Юный Старейшина Славы с лёгкостью увернулся от каждого, следом пустив в ход следующий приём. Нога, обутая в чёрный сапог, пнула низкий столик в сторону противника. Две одинокие пиалы соскользнули и разбились вдребезги. В комнате на мгновение воцарился звенящий грохот. Дубовый столик был разрублен легендарным мечом Проклятого Старейшины. Крупнейшая из щепок направилась прямиком в сердце Муан Гая. В это самое время, боковым зрением, Шен уловил движение. Открылась дверь и девушка, что недавно к ним заходила, явно не соображая, кинулась с криком. Он не представлял о чём она думала, когда хотела встать перед Муан Гаем, как щит. Но, то ли парень имел превосходную реакцию, то ли имел способность и долг мгновенно всех спасать. Всё это сумело уберечь девушку от мгновенной смерти. Поскольку она помешало манёвру, пришлось резко сменить траекторию. Приобняв девушку, Муан Гай, быстро увернулся, но и так он полностью не избежал удара, хотя и это было лучше, чем ничего. Острая, но терпимая для такого человека, как Муан, боль пронзила его предплечье. Девушка запоздало вскрикнула от неожиданного испуга. — Вы что творите?! — Муан Гай стремительно отступил и злился, не зная, на кого больше. — И-извините, г-господин, — её глаза наполнились слезами. Больше всего Муан Гай ненавидел слёзы, ведь не знал, как с ними справляться. Сестра его никогда не плакала, поэтому он к этому никак не привык. — Стой! Только не плачь... Вон, меня ранили, а я же не плачу. Видишь? Шен, не выдержав, громко рассмеялся и медленно поаплодировал. — Какое сравнение, — он хмыкнул. — Ты себя с девушкой сравниваешь? Муан Гай хотел было ответить, но не нашёлся, что сказать. –Вы совсем с ума сошли?! Как вы можете нападать на своего сотоварища?! И эта девушка только что собиралась плакать? Откуда такая отзывчивая смелость? — А ты, похоже, свой ум никогда и не обретала. Надо же быть такой глупой, чтобы кидаться защищать заклинателя! — Вы! Да как вы смеете?! — Не стоит обращать на этого человека внимания, дева... — Чжоу Линь, — подсказала девушка. — Дева Чжоу, спасибо за вашу попытку спасти меня, — от этих слов щёки девушки покрылись румянцем, но следующие слова прозвучали серьёзно и холодно. — Но больше не совершайте таких необдуманных поступков. Жизнь у вас одна, и вы должны прожить её с умом, не подвергая себя опасности. — Да... Могу я узнать имя моего спасителя? Её взгляд был полон мольбы. — Называйте меня просто Старейшина Муан. Шену стало противно. — Старейшина Муан, — из её уст это звучало ещё противнее. — Ваша рана... — Пустяки, скоро заживёт. — Но... я могу её перевязать, пожалуйста... — Чжоу Линь настойчиво вцепилась в здоровую руку парня. — Один глупец, другая ещё глупее. Поздравляю, вы нашли друг друга. Когда свадьба? — губы Шена тронула злобная усмешка. — Пойми, ему не нужна твоя помощь, только время зря потратишь. — Вас вообще никто не спрашивал! — И правда, не стоит, — неожиданно для Шена, поддержал его Муан Гай. Он аккуратно высвободил свою руку из её хватки. По щеке девушки скатилась слеза, и, не сказав больше ни слова, она выбежала. — А ты молодец. Скажи, ты правда такой глупый или специально это сказал? — Шен сложил руки на груди, а затем одной из них дотронулся до лица, задумчиво постукивая указательным пальцем по губе. — Что опять не так?! — Похоже, ты задел её гордость и опозорил, — он зловеще уставился в глаза Муан Гая. — Тебе следовало её поддержать, а ты оттолкнул. Так ты благодаришь за спасение? — Ты! — Хотя, мне всё равно. Но если ты хочешь и дальше казаться в глазах других благодетелем, иди извинись и прими её помощь. — За кого ты меня принимаешь?! — За глупца. Лицемерного глупца. — Я никогда не был лицемером! А вот ты!.. Шен лишь пожал плечами. — Что бы ты ни хотел сказать, знай: я хуже уже не стану, дальше некуда. А вот ты — запросто. Сейчас ты для многих — почти что божество, но эта иллюзия может быстро развеяться, и тогда ты станешь для них не больше чем мерзавцем и подлецом. Муан Гай с подозрением уставился на него. — Ха! Ты что, пытаешься меня предостеречь? Вот забота! — Размечтался. Заботиться о тебе могут разве что родные, — Шен отвёл взгляд, словно что-то вспоминая. В этот миг он показался почти что живым человеком, обретшим эмоции. Но взгляд его снова изменился и стал прежним, каким был всегда. – Кстати, а в детстве твои родители случайно не просили сбежать тебя из дома? — Следи за своим языком, — с полной серьёзностью проговорил Муан Гай, чувствуя, как закипает. — Тебе ли меня учить? — О, я с радостью преподам тебе урок. Ни один ученик пика Славы не может спокойно дышать после моих уроков, — медленно, шаг за шагом, он начал надвигаться на Шена. Когда между ними осталось меньше метра, Муан Гай остановился, угрожающе глядя своими синими глазами на Шена. Тот даже бровью не повёл, лишь холодно посмотрел в ответ и сказал: — Тебе самому нужен учитель, который преподал бы урок. Никакого воспитания и уважения к старшим. И все твои ученики точно такие же. — Говорит тот, у кого нет учеников. Вообще. — Конечно, у меня есть дела поважнее, — он намекал на Глубинную Тьму, снова задевая достоинство Муан Гая. Старейшина Славы оскалился, прилагая титанические усилия, чтобы снова не кинуться в драку. — И чем ты гордишься? Это проклятие появилось из-за тебя, и все обитатели Пика Лотоса погибли тоже из-за тебя. — От тебя так и веет завистью. Разумеется, горжусь, ведь остальные не способны с ней совладать, — Шен направился к выходу, но задержался у двери и добавил: — Я не чувствую вины ни перед кем, — ложь. — И мне всё равно, ужились они на небесах или нет, перешли круг перерождений или мучаются как неупокоенные души. На самом деле, всё перечисленное не приносило Шену ни капли радости. Он чувствовал вину, и ему было вовсе не всё равно, ведь именно он, и только он, был во всём виноват. Даже тысяча его смертей не искупила бы эту вину. После недельного самозаточения в своей комнате Шен кое-как нашёл силы перебороть отчаяние. Более сотни учеников... Судьба, наверное, в тот день решила сыграть с ним злую шутку. Почему-то именно тогда они все находились на пике. Проклятый Старейшина отыскал самое укромное место в мире и провёл там долгое время. До изнеможения, не давая себе ни секунды отдыха, он голыми руками копал могилы. Всё время без единой остановки. На изящных руках появились некрасивые мозоли, под ногтями забилась грязь, но он продолжал. Его руки уже были в крови и ныли от боли, но Шен, казалось, сошёл с ума, чувствуя нечто вроде блаженства, издеваясь над собой, и всё время повторял: «Виноват только я, и эта боль — ничто по сравнению с горем, что сейчас испытывают более сотни людей. Я отнял их жизни, а они узнали, что такое смерть, так и не успев почувствовать, что значит жизнь». На каждой могиле он установил памятник. И на всех них тёмной кровью вывел имена погибших. Шен не боялся, что дождь смоет надписи, — кровь впиталась вглубь вместе с его ци, оберегая от воды. После всего он сыграл мелодию упокоения на мраморном семиструнном гуцине. Ещё неделю печальная мелодия не смолкала. Хоть так Шен хотел помочь душам своих, когда-то живых, учеников обрести покой. Но он знал, что этого может быть недостаточно. Ведь их тела были уничтожены, а умерли они от ужасного проклятия, что сожгло их души. Теперь только ему нести это бремя. И пусть весь мир ненавидит его — теперь ему всё равно. Смысл жизни был давно утерян. Муан Гай пристальным взглядом провожал удаляющуюся фигуру, чувствуя к ней лишь раздражение, ненависть и злобу. И о чём он только думал, пытаясь в первый день подружиться с ним? Он не судил по слухам, но каждый раз, выходя из себя, использовал их, чтобы хоть как-то задеть этого Проклятого Старейшину. И с каждым разом убеждался, что о нём говорят только правду. Этот человек до конца очерствел, не имеет понятия, что такое быть нормальным, и постоянно язвит, пытаясь оскорбить. Муан Гай был уверен: что бы ни случилось, он не почувствует к Шену ни капли сочувствия. Иногда ему казалось, что Шен и не человек вовсе, а прекрасная огромная глыба, из которой высекли холодную статую — такую же неживую, непоколебимую и несокрушимую. От скульптуры он отличался лишь тем, что мог передвигаться и открывать свой поганый рот. Прекрасный, но злой демон. Муан Гай окинул взглядом комнату, вернее, то, что от неё осталось. —Попили чаю. Неужели только он один испытывает неловкость перед жителями деревни? * * * Ещё утро, а солнце уже пытается обжечь своими тёплыми лучами. На небе ни облачка. Всё это, конечно, намекало на отличную, жаркую погоду, и это вовсе никак не радовало, только раздражало. Кажется, лишь жители деревни ликовали: грязь на дорогах быстро высыхала, позволяя проходить, не пачкая обувь и штаны. Выходя из дома, Шен не думал, куда именно хочет пойти. Ему просто нужно было подальше оказаться от Муан Гая. Туда, где не слышно суеты и не видно ни одной живой души. Таким был его замок, но постоянное присутствие Глубинной Тьмы давило и не позволяло отрешиться от всего мира. Сейчас же своей красотой и изящной грацией он снова привлекал ненужное внимание. На восхищённые взгляды он отвечал холодным безразличием, что завораживало жителей ещё сильнее. Видимо, они ещё не слышали о том, что произошло. Когда узнают, восхищение сменится презрением и сплетнями. Вся оживлённая улица тут же затихла, любуясь им, некоторы даже пытались следить и следовать за Шеном, но когда поворачивли за поворот, в котором скрылся красивый заклинатель, там никого не было, кто мог бы походить на небожителя сошедшего с небес, хотя ему больше подошло такое сравнение, как император или властелитель всего мира. Шен успешно скрылся от любопытных глаз, но тут же столкнулся с другой проблемой. Он не ожидал, что, зайдя в переулок, встретит нечто похуже. — Чего уставился? – не церемонясь, выдал он, на вид, семилетнему ребёнку. С того момента как этот грязный мальчик увидел его, глаза оставались круглыми от удивления. Дыхание его было прерывистым и говорил он с трудом. — Го... господин... — он замолчал, сглотнул и продолжил. — Здесь... опасно... Мальчик пытался предупредить его, чтобы тот ушёл. В принципе, у Шена и не было желания с кем-либо связываться, но стало интересно, что будет дальше. Он сделал вид, что ушёл, а сам взмыл в воздух, бесшумно приземлившись на крышу старого дома. К счастью, она его выдержала. Лёгкой поступью он подошёл к краю и стал свидетелем зрелища. Его феноменальная память знатока всех печатей, демонов и многого другого позволила мгновенно узнать человека, приближавшегося к ребёнку. Вчерашний подозрительный тип злобно шагал по переулку. — Я же говорил тебе не привлекать внимания! — Он схватил мальчика за шиворот, приподняв его. Если бы не его хватка, тот вряд ли бы устоял на ногах. Мужчина прижал его к стене, вцепившись в худое горло. — Кто тебе разрешал покидать дом? — слова звучали тихо и зловеще, но ребёнка это, казалось, не пугало. Он словно смирился с судьбой мальчика для битья и не издавал ни звука, несмотря на боль. Отвечал чётко: — Я... кх... услыш... ал... звук... и... Его резко отпустили, и он рухнул на землю. Мальчик жадно хватал ртом воздух, но плечи его всё ещё были напряжены — он ждал новых побоев. Взрослый сапог врезался ему под дых, заставляя снова задохнуться. Сдерживаемая кровь хлынула на землю, не попав на мужчину. — Держи свою грязную кровь при себе, — он замахнулся для нового удара, но по какой-то причине его отбросило назад. Мужчина с силой врезался в стену пустого дома, проломив её. Из разбитой головы текла кровь. С трудом поднявшись, он пошатывался от злости. — Ты! Мелкий гадёныш, это ты сделал?! Мужчина посмотрел на мальчишку. Тот был на грани смерти, так что такой удар ему был не под силу, даже будь он цел и невредим. Значит, без посторонней помощи не обошлось. Мужчину затрясло от сильного головокружения. Такой удар мог нанести лишь могущественный заклинатель. Противостоять ему было равносильно смерти. От страха он сглотнул. — Нет. Это сделал я. От этого голоса бросило в холод и жар одновременно. А когда мужчина ещё и увидел, кто перед ним встал, то пришёл в дикий ужас и стал верещать. Всё происходило быстро. Уже послышались надвигающиеся шаги, приближающихся сюда людей на шум. — Сама судьба велит мне избавить мир от тебя. Есть что сказать перед смертью? — Длинный меч был направлен на мужчину. — Т-ты н-не посмеешь! Ногу Шена обхватили тонкие руки. Они были хрупкими, как лёд, — стоило чуть надавить, и они сломаются. — Г... господин, про... шу не... на... до, — последние силы мальчика ушли на эти слова. Без сознания он рухнул на землю. Нога Шена освободилась. Странная просьба. Глубоко внутри Шен даже удивился. Теперь убить и скрыться не получится — свидетели уже близко. И раз уж Шен начал помогать этому ребёнку, он доведёт дело до конца. Всё из-за той ночи. Когда мальчик очнётся, его нужно будет допросить. Ребёнок был одет в грязные лохмотья, пропитанные его же кровью. Потребовалось немалое усилие, чтобы преодолеть брезгливость. Тот мужчина уже сбежал. Он подумал, что Шен глупо отвлёкся на мальчика и упустил его, но на самом деле «великодушный» заклинатель просто помиловал его на этот раз, чтобы в следующий раз покончить с ним. С лёгкостью подняв тощего ребёнка, Шен призвал меч. Затем стремительно полетел в сторону ближайшего города, по пути слабым потоком вливая в мальчика ци. Когда старики добежали до переулка, было уже поздно что-либо понимать. Везде кровь, а трупов нет, да ещё и стену дома проломили. Что здесь произошло?