Похотливые приключения

Эргалон — это мир, где бок о бок живут демоны, оборотни, люди и синкары. Первые три расы известны и привычны, но четвертая — загадка, покрытая древними легендами. Синкары — это разумные звери, крупнее обычных животных, обладающие высоким интеллектом и даром телепатического общения с людьми. Их появление среди прочих существ всегда вызывало благоговейный страх: кто-то видел в них посланников богов, другие — редкую и ценную дичь. Из-за слухов о целебных свойствах их крови и плоти синкары предпочитают жить скрытно, подальше от человеческих глаз. Они, как фамильяры, могут устанавливать крепкую и преданную связь с одним человеком на всю жизнь. Деймон рассказывал, что его стая обитает в самом сердце древнего леса, куда не ступает человеческая нога. Лишь немногие из его рода осмеливаются выходить к людям. Сам же он выбрал путь примирения. Его охота направлена не на добычу, а на защиту — он убивает тех, кто убивает. «Браконьеров нельзя исправить», — говорил он спокойно, но в его взгляде сверкала дикая решимость. Магия в Эргалоне течет по невидимым лейлиниям, питая всё живое. Но в последние десятилетия эти магические артерии начали слабеть и местами иссякать. Мир постепенно тускнел, как угасающее пламя. Всё реже появлялись дети со способностями, всё тяжелее становилась сама жизнь. Люди говорили, что боги отвернулись, а вместе с этим над Эргалоном опустилась новая тень: рождение омег стало редкостью, а те, кто всё же появлялся на свет, нередко теряли способность выносить потомство. С тех пор, как Алекс оказался здесь, прошёл уже месяц. Он часто ловил себя на мысли, что думает о возвращении домой — если вообще где-то существует путь обратно. Но что-то удерживало его. Любопытство? Влечение? Тепло чужих рук? Ощущение нужности? Он не знал. Всё это время омега пил травы, оберегающие от зачатия, но замечал, как взгляды альф в деревне становились всё настойчивее. В их молчаливом ожидании читалось одно желание — чтобы он сам решил продолжить род. — Мы слишком дорого расплачивались за свои ошибки и давно поняли: омега должен сам сделать выбор. Иначе его сердце не выдержит — он либо не сможет выносить дитя, либо сломается, покинув этот мир. — Какие-то вам попадались совсем неудачные омеги, — хмыкнул Алекс, перебирая сушёные травы рядом с лекарем. Он сосредоточенно отделял полезные стебли от мусора, а тонкая пыль оседала на его пальцах. Неожиданно для себя Алекс поймал себя на том, что любит это занятие, а вместе с ним — тишину и запахи травного дома Рейхара. — Мы не знаем, кого Он пошлёт нам в следующий раз, — тихо ответил альфа. — Поэтому и действуем осторожно. Но люди смотрят на тебя с ожиданием, Алекс. Я бы не стал слишком полагаться на их терпение. — Он протянул ему небольшой мешочек с травами, блокирующими беременность. Эти слова заставили омегу задуматься. Был ли он готов к такому шагу? Ведь местные действительно заботились о нём, делились всем, что имели, относились с уважением и теплом. Алекс опустил взгляд, провёл ладонью по животу — и впервые не ощутил страха от самой мысли о ребёнке. — В Эленфорне живёт провидец, — сказал Рейхар после короткой паузы. — Последний из трёх в этом мире. Если не знаешь, какой путь выбрать — обратись к нему. Он поможет увидеть то, чего ты сам не замечаешь. Алекс поднял голову, и в глазах его вспыхнул интерес. Он ведь ни разу не покидал деревню, а уж о других городах и не мечтал. Но мысль о встрече с провидцем звучала как зов судьбы. — Значит, придётся серьёзно поговорить с Гэлом, — пробормотал он, и на губах мелькнула улыбка. *** Гэл был по уши занят проверкой курятника. Последние ночи лисы распоясались — каждое утро приходилось пересчитывать поголовье, и счёт явно шёл не в пользу деревни. Альфа хмуро прибивал новую доску, то и дело чертыхаясь, когда молоток срывался. Осень приближалась, а вместе с ней — спешка и усталость. В деревне стоял гулкий звон топоров и запах свежих дров: кто-то латал крышу, кто-то таскал мешки в погреб, другие спешили собрать последние дары с полей. Омег в этом посёлке не было, и альфы с бетами научились делить заботы между собой. Альфы брались за тяжёлую работу, беты помогали с остальным, каждый знал своё место, как в отлаженном механизме. Алекс стоял поодаль, переминаясь с ноги на ногу, стараясь не мешать, но и не теряя надежды, что Гэл наконец отвлечётся от досок. — Что ты топчешься там, как на углях? — спросил альфа, не оборачиваясь. — Гэл, хороший мой… — осторожно начал Алекс, протягивая слова. — Можно я съезжу в Эленфорн? Ну, просто посмотреть! Я ведь ещё нигде не был, а говорят, город красивый… Гэл отложил молоток и медленно выпрямился, проводя рукой по затылку. — Кто тебя надоумил? — тяжело вздохнув, спросил он. — Я… сам. В книжке прочитал, — поспешно ответил Алекс, чувствуя, как уши заливает жар. — Обещаю, вернусь обратно. Всего на денёк. Это ведь недалеко. Альфа прищурился, оценивая его, как лисёнка, пытающегося прикинуться невинным. И, как обычно, не смог устоять. Медленно опустил плечи и пробурчал: — Ладно, но с тобой пойдут Лиас и Деймон. Они будут приглядывать, ясно? — Он выдержал паузу, потом добавил, — и выпьешь зелье, чтобы скрыть свой запах и сущность. Никто не должен понять, кто ты на самом деле. Если тебя узнают… — Гэл фыркнул. — Даже мы не сможем вытащить тебя обратно. Станешь украшением золотой клетки у какого-нибудь барина и будешь… — он скривился, — рожать ему детей. Алекс передёрнулся, сморщив нос: — Лучше уж в петлю, чем в клетку. И, прежде чем альфа успел что‑то ответить, омега подпрыгнул на месте и, сияя, рванул прочь — собирать вещи и искать спутников похода, которые даже не подозревали об этом. *** Эленфорн лежал в трёх часах езды от деревни — сверкающий портовый город, вобравший в себя море и горы. Алекс ехал рядом с Лиасом, чувствуя, как альфа то и дело «случайно» прижимается к нему сзади. В какой-то момент терпение лопнуло — омега развернулся и заставил Лиаса подрочить ему прямо в пути, не сбавляя хода. Деймон фыркнул и умчался вперёд, явно завидуя, но времени на его хотелки не осталось. Они выехали на рассвете, чтобы к вечеру вернуться домой. Перед отъездом Гэл заставил Алекса выпить отвар, гасящий омежий запах, и накинул на него капюшон с суровым напутствием: «Не снимай ни при каких обстоятельствах». Лиас ухмыльнулся: «Я проконтролирую». Гэл лишь скептически хмыкнул. Город поразил воображение. Эленфорн раскинулся фьордом между скал, дома из светлого камня утопали в плюще и цветах, а солёный морской ветер очищал голову и оставлял вкус соли на губах. Алекс накинул капюшон, но не мог оторвать глаз от шпилей, балконов и мачт кораблей в гавани. Красиво… слишком красиво для умирающего мира, — подумал он. Но ни одного омеги в толпе не было видно. Правда деревни подтвердилась, и в груди кольнула тоска. — Дальше пешком, — предупредил лис, снимая Алекса с коня. Омега в дороге рассказал Лиасу о своей задумке, тот только пожал плечами, не заметив в этом ничего плохого. — Помни, ни с чем не соглашайся, он не только пророк, но и колдун. Мы не знаем, как он может отреагировать, когда узнает правду о тебе, — предупредил Деймон, пока они поднимались по склону к небольшому домику на горе, почти утопленного в саму скалу. Ветер здесь был сильным и Лиас придерживал Алекса, чтобы тот не свалился с обрыва. На подходе к дому их уже ждал пожилой сухонький дед. Несмотря на внешность, глаза у него были наполнены жизнью и будто светились даже при солнечном свете. — Я ждал вас. Проходите, — проскрипел тихо бета и прошел в свой дом. Внутри пахло травами и дымом очага. Камин уютно потрескивал, на столе дымились три чашки с знакомым отваром. Бета указал на стулья, а перед Деймоном поставил миску с мясом. Синкарн принюхался, подозрительно покосился и отодвинул угощение, улегшись у стены. Эйдан понимал недоверие гостей и не настаивал на приеме пищи. Внимательно осмотрев омегу, он сел за стол и отпил из своей чашки ароматного напитка. — Что привело тебя, дитя? Алекс сел напротив и тихо вздохнул. Он не знал с чего начать и что вообще можно рассказывать, а что нет. — Меня зовут Алекс… — Эйдан, — перебивает его пророк, представившись, после чего отодвигает чашку и протягивает руки. — Дай мне свои руки. Омега протянул, заметив, как Лиас напрягся, но вместо протеста альфа лишь вцепился в свою чашку. Эйдан мягко обхватил его ладони — и застыл. Глаза под веками забегали, дыхание затаилось. Он видел прошлое Алекса, касался настоящего и чуть приоткрыл завесу будущего. Наконец пророк выдохнул, сжимая руки крепче. — Друг мой… — бета посмотрел на него во все глаза, но не спешил отпускать его руки. — Тебя, должно быть, терзает тяжелый выбор, что делать дальше и какой выбрать путь? Пророк не мог принять решение за другого или настоять на выборе. Он знал возможные развилки судьбы и мог лишь поделиться этим и наблюдать, какой путь изберет омега. — Когда-то давно боги разгневались на нас за бесконечные войны, за множество смертей и за алчность. Боги отвернулись от нашего мира и постепенно мы начали увядать, тебе должно быть известно, что омег почти нет у нас и те не всегда могут принести здоровое потомство… Но в тебе есть сила, благодаря которой ты можешь помочь нам. — Какая? — Ребенок. Если ты подаришь ребенка каждой нашей расе, а это будет сильное дитя, то проклятие богов пойдет на спад. В тебе спит древняя магия, которую ты сам должен пробудить в себе и понять как ее применять во благо, — Эйдан улыбнулся по-доброму и наконец отпустил руки омеги, снова взяв свою чашку и тихо сюрпнув. — И как я сам должен понять? Я же ни черта не знаю про ваш мир и магию… И на то, чтобы родить детей каждому народу уйдет ни один год! А вы подумали о том, что это еще нужно выносить и… — омега тяжело дышал, вдруг переволновавшийся от того, что узнал. Сердце быстро билось, на висках выступил пот. Это слишком большая ответственность для него… — Есть иной путь. Демон, который привел тебя в этот мир может вернуть тебя обратно. Через два дня он явится к тебе и спросит о решении — остаться или вернуться обратно. И ты должен будешь принять его. Алекс погрузился в тяжёлую задумчивость, словно пророчество Эйдана накинуло на его плечи невидимый плащ из камня. Он механически поднёс чашку к губам, горячий травяной отвар обжёг язык, но вкус — знакомый, с нотками мяты и чего-то горьковатого — прошёл мимо сознания. Это не просто ответственность за питомца, который может заболеть, или за ребёнка, которого вырастишь. Это судьба целого мира. Предназначение. Слово жгло, как клеймо. К деревне они вернулись в сумерках. Лиас помог Алексу спешиться, но тот лишь кивнул и побрёл к дому Гэла — подальше от любопытных глаз. Спутники переглянулись: тревога в их взглядах была почти осязаемой. Через два дня, как и предрёк Эйдан, явился демон. Алекс, как обычно, бродил по лесу близ деревни, собирая последние летние травы — корзинка уже наполовину наполнилась пучками сушёного зверобоя и листьями мать-и-мачехи, как вдруг прямо посреди леса возник этот… пидорас! Он испугал его до икоты своим неожиданным появлением. — Да чтоб ты сдох! — выдохнув, омега оперся руками о своих колени и постарался привести пульс в норму. — И я рад тебя видеть… Смотрю, ты уже обжился, — Роберт был в классическом костюме, весь с иголочки прямо как в тот день. — Я пришел, чтобы узнать твое решение. Алекс подобрал упавшую корзинку и начал собирать в нее травы. Он напряженно молчал, ведь сомнения все еще разрывали его. Роберт подошел ближе, когда омега выпрямился, приподнял его голову за подбородок и заглянул своими красными глазами в его. Словно выискивая ответ в душе омеги, демон понял все без слов. — Вот как… В таком случае, наш договор подходит к концу, — в воздухе появляется лист, который Алекс подписывал в компании и тут же вспыхивает огнем. Демон растягивает губы в широкой улыбке, после чего наклоняется и увлекает омегу в грубый и глубокий поцелуй так, словно пытался языком достать до его глотки. Замычав, Алекс вцепился в его идеальный костюм, но почувствовал, как сознание постепенно начало ускользать от него, а глаза смыкаться против воли.