Похотливые приключения

В детстве отец часто говорил о прошлом — о мире, где царила гармония. Где люди не знали войн и всегда приходили друг другу на помощь. Кайден тогда слушал, затаив дыхание, а теперь считает всё это выдумками. Отец лгал им, приукрашивал, строил из пыли мечту. И всё же теперь, когда его нет, Кай ловит себя на мысли: лучше бы тот с самого начала рассказал правду. Тогда, возможно, они с братом были бы готовы к настоящим переменам. Ни Кайден, ни Дилан почти не помнили отца. Он говорил, что их папа умер от неизлечимой болезни — тихо, всего через год после их рождения. Но братьям хотя бы довелось увидеть настоящих омег — немного, но всё же. Теперь омега стал редкостью, почти мифом, как драгоценный камень, спрятанный в пыли чужих войн. Если кому-то удавалось найти или, скорее, украсть одного, жизнь братьев внезапно становилась богаче — гораздо сильнее, чем хотелось бы это признавать. К их тридцати годам на Эргалоне омег почти не осталось. Зато альфы никуда не делись — с их гоном и неукротимыми инстинктами что-то нужно было делать. Братья быстро это поняли, испытав всё на собственной шкуре. Ещё будучи зелёными юнцами, они придумали свой способ заработать. Договорились с парой предприимчивых бет о взаимовыгодном сотрудничестве: братья занимались рекламой и находили клиентов, а беты исполняли роль омег. Сначала платили смешные деньги, но со временем дело пошло. Их странный «бизнес» неожиданно начал находить спрос — особенно среди тех, кто не привык отказываться от старых удовольствий. Дело быстро пошло в гору. Кайден всегда был тем, кто не умел сидеть на месте — ему нужно было новое, рискованное, прибыльное. Со временем у них появились связи в разных городах, собственный капитал и дело, которое стало смыслом их жизни. Отец погиб, когда братьям едва исполнилось по десять. Какой-то вор не рассчитал силу удара и убил его камнем. Дилан до сих пор помнит, как брат тогда рыдал навзрыд. Но после того дня Кайден будто замкнулся изнутри. С тех пор он не проронил ни одной слезы — как бы больно или трудно ни было. Они жили тогда на улице, питались чем придется и буквально выживали. Сейчас было грех жаловаться, они ни в чем не нуждались и были друг у друга. — Я точно тебе говорю — это был омега! Да, у него не было запаха, но сам подумай — он под охраной альфы и синкара, в плаще, что скрывает фигуру и внешность, ходил к оракулу. Я проследил за ними, это жители местной деревни, — Дилан делился информацией с братом с азартом в глазах. Это столь редкая удача повстречать омегу, что проигнорировать он не мог. — Странно. В деревнях уже очень давно вымерли все омеги, либо их выкупили. У меня даже есть список тех, у кого содержатся они. Но все хозяева это состоятельные люди из крупных городов…и мы, — Кайден довольно улыбнулся, сомневаясь в словах брата. Дилан поджал губы, посмотрел на Кайдена, что сидел сейчас за столом и рассматривал карту, которую брат раскинул перед ним. Там Дилан обвел углем место, где жил омега. Одна из вымирающих небольших деревень — очень сомнительная история, но Дилан никогда ему не врал. Подняв взгляд, Кай пристально посмотрел на него. Невысокий, крепко сложенный брюнет. На голове появились волчьи уши от эмоций и теперь они больше всего привлекали внимание. Кай давно признался себе, что любит наблюдать за младшим, это как-то умиротворяет что ли. Вздохнув, альфа еще раз посмотрел на карту и все-таки кивнул. — Хорошо, проверим. Но поедем вдвоем. Если там действительно омега… Лишние люди нам не нужны, — Кай поднялся, потянулся всем телом и шагнул ближе к Дилану, который сразу стал сиять, как начищенный таз. Оказавшись слишком близко, он сжал пальцами подбородок брата. В воздухе повисло напряжение, а сам Дилан задержал дыхание, как только почувствовал подавляющий феромон брата. — Но если это окажется пустой трёп, ты сам заменишь эту омегу. С этими словами альфа схватил брата за хвост — самое чувствительное место у оборотней, и провел по нему рукой. Дилан зашипел, отдернул его и со злостью посмотрел на альфу. — Прекрати так делать, блять, — рычит на него, на что Кай оборачивается лениво у самой двери. — А если я так сделаю?! — Руку сломаю, волчонок, — Кайден усмехнулся и скрылся за дверью. Кайден еще лет в 15 понял, что с ним что-то не так. Будто творец, бог или вселенная при его создании не заложили в него привычные для альф настройки. Например, влечение к омегам или хотя бы к бетам. Конечно, когда рядом течет омега и выпускает феромон, у него на инстинктивном уровне каменно стоит. Но в голове нет мысли «хочу трахнуть эту омежку». В голове только одна мысль «хочу трахнуть брата». Как все это устроено — Кайден не знал, но свои желания прятал от брата и утолял голод с омегой, которого когда-то они оставили себе. Лиам, к сожалению, не мог иметь детей и лучшее, что его бы ждало — это быть подстилкой у толпы альф в гон. Но Дилан настоял оставить его себе. Кай скрепя сердце, пошел у него на поводу, но не без скандала. Иметь омегу — это автоматически поставить мишень на свою спину, ведь не только они занимались работорговлей. Однако, Лиам оказался хорошим человеком. Несмотря на то, что он был старше них на пару лет, он знал свое место. Вел себя тихо, выполнял, что просили и никогда не шел против них. Как-то раз он сказал Дилану, что благодарен за спокойную жизнь и готов на все, чтобы за это отплатить. Доля выживших омег в этом мире была непростая. Кайден переживал, что брат влюбится и совсем забудет про него, но на удивление, Дилан не испытывал привязанности к омеге. Приходил к нему в комнату по необходимости и иногда в компании старшего брата.

***

Дорога от портового города была недолгой, но только если путника не застанет непогода. Именно в этих краях летом были сильные ураганы, ливни, которые могли убить, если человек поддастся панике. А зимой лютые метели. Братья вышли в путь еще засветло, но ровно через час тучи резко вдруг сгустились и Кайден понял — не к добру. — Вот блядство, нам нужно укрытие, — ругается, понимая, что у них заканчивается время. Поднялся сильный ветер и в ушах буквально свистело, что мешало слышать брата. Тот закивал и показал в сторону леса, а потом знак, который объяснялся как «обращаемся». Да, на четырех лапах будет намного быстрее добраться до укрытия. Правда, ценой одежды на них, но в рюкзаке на спине была запасная. Приняв волчий облик, братья рванули в глубь леса. Деревья раскачивались и поскрипывали. Где-то ломались ветки и начал накрапывать дождь. Два чёрных волка стремительно мчались сквозь лес, пока впереди не мелькнула маленькая, покосившаяся хижина. Добежав до неё, Кайден первым ввалился внутрь. Из щелей в стенах тянуло ветром, доски стонали под порывами, но всё же — крыша над головой, и от дождя она спасала. Оба тяжело дышали, возвращаясь в человеческий облик. Рюкзаки с глухим стуком упали на пол, одежда висела на них клочьями. — Чёрт, Дилан, мы в полной заднице, — процедил Кай, сбрасывая остатки тряпья и оглядываясь. Камина нет, стены вроде держатся, но кое-где посыпались. В углу он заметил груду тряпок и старую перину. Подошёл, присел на корточки, принюхался. Запах был выветрившийся, без посторонних примесей — значит, можно остаться. Хотя бы на эту ночь, пока странная буря не стихнет. Дилан переминался с ноги на ногу, рылся в рюкзаке, будто намеренно избегая взгляда брата. Кай, наблюдая за ним, вдруг поймал себя на том, что не может отвести глаз. Ему стало жарко — неожиданно и неуместно. Сжав кулаки, он попытался взять себя в руки. Разум твердил одно: нет, это безумие, но тело будто жило отдельно, не признавая запретов. Тепло медленно поднималось от живота вверх, обжигая кожу. Дыхание сбилось, мир вокруг начал терять очертания. — Кай, не смей… — голос Дилана дрогнул, снова брат издевается над ним и подавляет. Он развернулся — и тут же застыл, глядя на брата. В груди похолодело. Запах, исходивший от Кая, не оставлял сомнений — гону было всё равно, кто перед ним. — Чёрт… — Дилан шагнул назад. — Ещё слишком рано. Нам нужно вернуться… к Лиаму. Сейчас же. — К черту этого омегу. Дила-ан, — старший альфа шагнул к нему навстречу. Отрезанный с одной стороны непогодой, а с другой зажатый собственным братом, Дилан понял, что не избежать участи, которая выпала на его долю. Безысходность, тяжелым грузом навалившись на плечи, сковала движения и мысли. Где-то за стенами шалаша продолжал греметь ветер, врываясь сквозь щели и заставляя стены жалобно скрипеть, но всё это казалось теперь несущественным. Главная буря происходила внутри Дилана. Он и раньше замечал долгие взгляды Кайдена, его совсем не родственные прикосновения, особенно к чувствительным местам. Вечерами, когда они оставались вдвоём, Кайден будто бы случайно задерживал руку на его плече или позволял ладони скользнуть ниже, к талии, к поясу — слишком близко, слишком долго, чтобы списать это на братскую заботу. Даже во время секса с омегой, тот умудрялся коснуться его — в те мгновения Кайден будто бы забывал о присутствии других, фокусируясь лишь на Дилане. Эти мимолётные, но настойчивые прикосновения обжигали кожу, вызывали странный холод в животе и заставляли сердце сбиваться с ритма. Дилан не знал, как на это реагировать, ведь это был другой альфа и больше того — это был его брат. Каждый раз, когда Кайден смотрел на него с тем самым хищным прищуром, у Дилана внутри всё сжималось. Хотелось отвернуться, отмахнуться, сделать вид, что ничего не происходит, но игнорировать было невозможно. От этого возникал лишь ещё больший внутренний разлад: запрет, страх, тайная, горькая обида. Сейчас же, когда выхода не было, а Кайден стоял слишком близко — почти касаясь его дыханием, Дилан наконец осознал, что давно перестал быть только братом в глазах Кайдена. И эта мысль страшила его куда сильнее любой непогоды. Пока Дилан метался в душевных терзаниях и страхе, Кайден не терял времени. Он схватил брата за руку и буквально швырнул его на старый матрас. Дилан, словно очнувшись, попытался вскочить и дать отпор, но он всегда был слабее брата. Кай давил феромоном и он действовал на брата не так, как на омег. Голова кружилась, внутри образовался комок страха и смятение. Неужели Кай его возьмет, как какого-то омегу?  Кайден перевернул брата на живот, зафиксировал обе его руки за спиной и опустил взгляд вниз. – Ну же, Дилан. Если будешь хорошим мальчиком, я буду осторожен. Поднимись на колени, – приказывает и сам же помогает шокированному брату вздернуть бедра. Хвост, который у Дилана появлялся в эмоциональные моменты, сейчас здорово мешал. Он поджался, прикрывая ягодицы, но Кай помнит о чувствительности этого места. Облизав губы, посмотрев с диким желанием на брата, старший провел свободной рукой по пушистому хвосту, сжал его у основания и поднял выше. Дилан замычал, начал дергаться в крепкой хватке и против воли чувствовать странное возбуждение. Это неправильно, но щекочущее чувство внизу живота, заставляло забыть о том, как должно быть правильно.  Кайден плохо связывал мысли в этот момент: в голове гудел один длинный низкий аккорд желания, будто все человеческое вытеснило что-то звериное, первобытное. Похоть затмила рассудок, каждый нерв кричал о жажде обладания. Его член, затвердевший до болезненности, с крупной налившейся головкой и выступившими по всей длине венами, уже прижимался к обнаженному бедру брата, оставляя влажный, горячий след. Дилан вздрагивал, кожа у него была горячей, в ней пульсировало напряжение и страх, но Кайдену это лишь подстегивало аппетит. С шумным, нетерпеливым выдохом Кайден отпустил пушистый хвост, позволив ему на секунду нервно дернуться и снова прижаться к телу. Ладонью, еще дрожащей от возбуждения, он провел между округлых, напряженных ягодиц Дилана, заставляя того вздрагивать и корчиться, но не давая вырваться. Альфа сплюнул себе в ладонь, грубо и намеренно, чтобы покрыть пальцы влажной пленкой, и тут же, не давая ни себе, ни брату времени подумать, с силой, но стараясь быть хоть немного осторожным, прижал подушечки пальцев к тугому, сжатому от страха отверстию. Оно казалось почти недоступным, сомкнутым судорожно, до белизны, и Кайден чувствовал, как под его прикосновением мышцы дергаются, дрожат, будто умоляя оставить их в покое. Но он не мог остановиться — внутренний зверь требовал своего, и легкая вибрация запретного возбуждения, пробегающая по телу Дилана, только распаляла огонь внутри Кайдена. Дилан никогда не мог противостоять своебу брату. Тот был сильнее во всем и умел подавлять так, что начинала кругом идти голова. И сейчас Кайден, словно опять лишал его воли, подчинял и говорил, как правильно. Писал свои правила и законы. Дилан боялся, не только того, что сейчас им овладеет родной брат в гон, а того, что сам не сможет уже отказаться от этого. Вырвав одну руку из захвата, Дилан согнул ее в локте и уткнулся в сгиб покрасневшим лицом. Смущение его затапливало и тело горело так, словно за стенами хлипкого дома не бушевал холодный ураган. Кайден на метания своего брата не обращал внимания. Он проник двумя пальцами в узкое кольцо мышц, насильно раздвигая стенки. Внутри было совсем не как у омег - влажно и горячо. Наоборот - сухо и очень узко. Сглотнув накопившуюся слюну, которая уже почти капала изо рта, как у голодного зверя, Кайден отпустил и вторую руку брата, а сам наклонился к его ягодицам и с жадностью принялся вылизывать самое сокровенное местечко, до которого наконец добрался. Он так много раз представлял этот момент, но не решался его исполнить, что сейчас, когда фантазия осуществлялась, он бы уже никак не смог прерваться. Дилан громко сопел, но когда сзади коснулись языком, альфа непроизвольно вздрогнул и с губ сорвался стон. Это было приятно. Пальцы внутри ощущаялись странно и непривычно. Он постарался расслабиться, чтобы было не так больно и когда длиные пальцы брата надавили внутри на что-то, тело пронзило странное удовольствие, заставившее вскрикнуть. Подрагивая от желания, Кайден торопливо подготавливал брата, который на сегодня заменит ему текущую сучку. Слюна была плохой смазкой и в моменте короткого прояснения сознания, он вспомнил, что брал с собой одну микстуру. Она применялась в основном бетами, чтобы те создавали иллюзию омеги для партнера. Быстро рванув к своему рюкзаку, Кайден достал средство и вернулся к замершему в напряжении Дилану. Микстура обладала расслабляющим эффектом и возбудителем. Альфа решил не мелочится и открыв бутылек, тут же вставил его прямо в брата, чтобы вся смазка проникла в него. Дилан дернулся, его зрачки расширились, когда он ощутил, как что-то потекло в него, а когда препарат начал постепенно действовать, то альфа уже на все был согласен. Анус начал зудеть, будто бы внутри разлился пульсирующий жар, и хотелось, чтобы что-то — что угодно — заполнило эту внезапно образовавшуюся пустоту. Неужели именно так омеги ощущают свою течку? Дилан с трудом сдерживал дрожь, его дыхание сбилось, грудь рвано поднималась и опадала. Ему казалось, что любое движение, любой взгляд брата — всё это способно усилить это непреодолимое желание, этот жгучий зуд внутри. Он не решался обернуться, не мог даже взглянуть на Кайдена, хотя ощущал на себе его взгляд, тяжелый, прожигающий, полный нетерпения. Кайден, не тратя времени, отшвырнул в сторону опустевший флакончик, и, ухмыляясь, надавил головкой члена на влажный, податливый вход. Проникновение было тугим, словно тело Дилана всё ещё сопротивлялось, цеплялось за остатки прежнего себя, но под действием волшебной сыворотки острота боли уходила, становилась притуплённой, оставляя после себя только странное, тревожно-прекрасное ощущение наполненности. Кайден медленно, дюйм за дюймом, заполнял его изнутри, не давая ни себе, ни брату времени на сомнения или раскаяние, пока наконец не оказался полностью внутри — горячий, пульсирующий, требовательный. Оба не сдержали стона, выплеснув наружу смешанные чувства: облегчение, стыд, желание, растущее с каждой секундой. На миг они замерли, позволяя себе насладиться этим новым, шокирующим чувством единства, прежде чем Кайден вновь начал двигаться. Его толчки становились всё резче, ритм — всё бешеней, и старший брат терял остатки контроля, растворяясь в гоне, в этом жарком, мутном бреду. Он вбивался в тело Дилана мощными, уверенными движениями, и тот, одурманенный сывороткой, уже не мог сопротивляться ни ему, ни собственному телу. Дилан раздвинул колени шире, покорно прогнулся в спине, выгибаясь навстречу каждому толчку, превращаясь в настоящее подобие омеги — жаждущего, податливого, готового полностью раствориться в ощущениях. Их скромное укрытие наполнилось влажным хлюпаньем, стонами и рычанием, словно сцепились два зверя. Кайден оставлял болезненные укусы, следы синяков от своей крепкой хватки то на бедрах, то на руках. Он не выпускал свою жертву, не давал даже шанса на мысль о побеге. А Дилан даже не думал, потому что расстворился в собственных ощущениях. Опьяненный, он ощущал собственное возбуждение от происходящего. Толчки внутри него вызывали вспышки удовольствия, он не чувствовал рук, которые брат вновь зафиксировал у него за спиной. Кажется, он бурно излился семенем несколько раз на старый матрас, который сейчас им заменял кровать. Внутри все также было влажно, не только из-за препарата - Кайден пару раз наполнил его своей спермой и один раз повязал, заставив закричать от крупного узла внутри. Казалось, что сил уже нет, Дилан лежал на спине, и смотрел на Кайдена. А тот блуждал своим жадным и пожирающим взглядом по его телу. Это все только начало, Дилан знал, что гон брата длится минимум два дня. Он видел, как это происходило, но не ожидал оказаться под ним в такой момент. — Кайден… — шепнув, альфа лишь привлек к себе внимание и через мгновение его губы оказались в плену брата. Тот терзал их горячим глубоким поцелуем, вызывая толпу мурашек и очередную волну возбуждения. Когда альфа отстранился, ему в голову, словно вспышка молнии ударила одна безумная, идея. Он никогда прежде не решался на подобное с омегами, даже не помышлял переступить эту грань, но сейчас, опьянённый лихорадкой гона и собственным всепоглощающим вожделением, вдруг захотел попробовать. В глазах Кайдена зажглась дикая искра, и, не теряя ни секунды, он поднялся, его движения были резкими, почти звериными, как будто внутри него бушевала какая-то первобытная, неконтролируемая сила. С тихим, хриплым рычанием, Кайден сделал шаг в сторону и начал принимать волчий облик прямо на глазах у брата. Его тело изгибалось и ломалось, мышцы проступали под кожей, покрываясь густой чёрной шерстью; кости с хрустом переформировывались, создавая новую, устрашающе мощную форму огромного волка. Дилан, наблюдая за ним, сначала выдохнул с облегчением — ему показалось, что брат наконец решил сделать передышку, дать им обоим немного времени прийти в себя. Но надежда быстро угасла, когда волк не ушёл прочь, а наоборот, медленно, с хищной грацией, двинулся обратно к нему. И тогда, заметив между задних лап Кайдена внушительный, набухший член, Дилан с ужасом понял, как сильно ошибся в своих ожиданиях. Вместо отдыха его ждал новый виток безумства, и сердце забилось чаще от смеси страха и возбуждения. — Нет, Кай, нет… Пожалуйста, — покачав головой, альфа приподнялся и оскалился. Но волк его не слышал. Он скалился, демонстрируя острые зубы, с угрозой склонил голову и неминуемо навис над лежащим Диланом. По нему почти сразу новой ударной волной прошелся феромон брата, подавляя и подчиняя воле. Альфа опустил руку вниз между своих ног и коснулся мокрого, чуть приоткрытого колечка мышц, откуда вытекала искусственная смазка и сперма брата. Края ануса покраснели и немного припухли, но деваться было некуда. Дилан снова перевернулся и встал коленями на матрас. Одной рукой уперся в него,а вторую снова зевел за спину и сразу тремя пальцами проник в себя. Он раздвинул их в стороны с глухим стоном, пытаясь подготовить себя к чему-то большему, но Кайден ждать был не намерен. Он оттолкнул руку брата и тяжело опустился своей крупной тушей сверху. Крепко обхватив бока Дилана мощными лапами, неосторожно царапая кожу местами, волк стал переступать на месте лапами и двигать будрами, чтобы проникнуть в желаемое нутро. Его член, с заостронной головкой и расширенным основанием, раз за разом соскализывал с нужной траектории, но спустя несколько попыток - удалось. Головка уперлась в приоткрытое отверстие, и зверь сильными несдержанными толчками начал врываться в горячее нутро человека. Его плоть входила туго, несмотря на обилие смазки. С каждым толчком Кайден всё сильнее сжимал в объятиях тело младшего брата, не давая тому ни малейшего шанса вырваться. Волк довольно поскуливал и рычал, его горячее дыхание обжигало шею и спину Дилана, а когти оставляли на коже тонкие борозды, будто отмечая границы дозволенного. Когда наконец смог полностью проникнуть, Кайден на мгновение затаил дыхание, а потом почти сразу сорвался на резкие, животные движения, будто вдруг всё человеческое в нём исчезло. Двигался он неравномерно — то быстрыми, резкими рывками, от которых Дилан невольно вжимался в матрас и напрягался, то неожиданно замедлялся, словно дразня и испытывая предел его терпения. Напор волка был неумолим: яростный, властный, и даже пугающе страстный. Альфа под ним то сдерживал стоны, то вырывал их наружу, стискивая зубы до скрежета — боль и удовольствие слились в едином, неразличимом ощущении, которое пьянило и кружило голову. Всё тело Дилана дрожало, мышцы судорожно отзывались на каждое новое движение, а в голове вдруг вспыхивала мысль, от которой становилось стыдно и страшно: ему это нравится. Где-то глубоко, в самом укромном уголке сознания, он уже начинал жадно ждать нового такого момента, несмотря на страх — и сам не мог понять, откуда в нём появилось это странное, противоречивое желание снова оказаться вот так, под этим зверем, в его неумолимой власти. Зверь терся своей густой, чуть влажной шерстью об обнажённую кожу, оставляя после себя ощущение покалывания и жара. Его крупная, покрытая сетью пульсирующих вен плоть, необычайно тяжёлая и горячая, с влажным хлюпаньем врывалась в жадно принимающее нутро, растягивая его до предела, заставляя дыхание сбиться и сердце колотиться всё быстрее. Чем ближе пик удовольствия, тем грубее становились действия волка. Он все сильнее и будто бы глубже пытался протиснуться внутри, от чего перед глазами Дилана темнело. Им овладел волк и только что альфа от этого кончил. Все точно не хорошо. Стараясь уйти от этого контакта, Дилан ощутил острую боль в плече. Кайден прикусил его, запрещая двигаться. Он словно метил его, как какого-то омегу. Дилан тяжело дышал и вздрагивал от толчков, пока волк не замер. Но он не остановился, он начал проникать еще глубже, чтобы узел связал их, а потом горячая струя брызнула внутри и начала наполнять его до предела. Дилан застонал и зажмурился, стараясь лишний раз не двигаться. Кайден кончал периодами, пока длилась сцепка. Он то вылизывал спину своего брата, то просто нависал и тяжело дышал. Когда узел спал, Кайден отошел и лег рядом. А Дилан устало и без сил рухнул на матрас. У него больше нет сил.