Похотливые приключения

«Я больше не пью…» — первая мысль, когда Алекс начал приходить в себя. Ощущение, как после бурного вечера с полным столом спиртного. Но повода как бы не было и пил парень очень редко, потому что алкоголь быстро сносил ему голову, а утром он умирал, как после великой битвы. Лишь спустя время, пока он вглядывался в знакомый потолок своей маленькой квартиры, воспоминания начинают постепенно возвращаться к нему. Компания Pinko, деревня, жители, его насыщенные будни, полные секса и удовольствия, оракул, предназначение и этот чёртов демон — всё это было лишь сном? Алекс резко сел в кровати и сразу же пожалел об этом: голову пронзила адская боль. Он застонал и схватился за неё, пережидая мучительный приступ. То, что он изначально принял за похмелье, им не было. Потому что не тошнило, во рту не стоял мерзкий запах. Только слабость в теле и головная боль. Алекс медленно оглядел комнату и убедился, что действительно находится у себя дома. За окном шумел город, а телефон на тумбочке известил о новом банковском уведомлении. Посмотрев на дату, омега на мгновение растерялся, пытаясь понять, сколько времени он провёл там, в том самом месте. По его ощущениям прошло не меньше месяца, однако на телефоне значилась дата всего трёх дней спустя. В голове сразу возникло несколько версий: возможно, он проспал три дня, что маловероятно; быть может, он действительно был там, но время течёт иначе; или, может, он просто сходит с ума. Нервно посмеявшись, Алекс вдруг заметил еще одну странную деталь. На его груди, под футболкой, что-то неприятно холодило кожу. Он нащупал пальцами тонкую цепочку и вытащил на свет медальон. Тот оказался необычным — в форме пятиконечной звезды, старинной, с потемневшими гранями и чуть шероховатой поверхностью. Медальон казался непривычно тяжелым для такого размера, и Алекс машинально провел большим пальцем по его лицевой стороне, ощущая подушечками изящные линии, словно выточенные вручную. Он не помнил, чтобы у него когда-либо было что-то подобное — ни в детстве, ни в последние годы. Перевернув звезду, он всмотрелся в обратную сторону. Там, по кругу, были выгравированы странные символы, которые не напоминали привычный алфавит, ни латиницу, ни кириллицу. Завитки и острые углы складывались в замысловатые фигуры — Алекс невольно задержал дыхание, узнав в них что-то тревожно-знакомое, будто эти знаки он уже видел во сне. Или там, по ту сторону, где всё было похоже на наваждение. Пальцы непроизвольно дрогнули, когда он попытался мысленно произнести хотя бы один из этих символов. Внутри что-то отозвалось — легкий укол страха, словно этот медальон связывал его с чем-то необъяснимым. Телефон вдруг зазвонил, заставив парня вздрогнуть и тихо выругаться. — Алекс, привет! Прости, что беспокою в твой отпуск, ты вроде говорил, что уедешь, но я надеюсь, что ты еще не уехал, потому что иначе я в полной заднице, а ты же… Звонил Анес — его напарник по ресторану, болтливый омега, с которым было сложно справиться: он мог говорить без умолку, и самое трудное — не знаешь, как его остановить, не обидев. Пока Алекс рассеянно смотрел в стену, слушая фоном поток бессмысленных оправданий и болтовни, омега всё еще пытался осознать происходящее. — Ну и вот, ты можешь выйти? Всего на пару часов! Я туда и обратно, а потом с меня обязательно причитается. — Куда? — прослушав, так и не понял парень. — На смену! Ты что, не слушал? Я попросил подменить меня, пока я до больницы сбегаю, — Анес наконец дошел до самой сути, а Алекс кивнул, будто его было видно. — Хорошо, скоро буду. Анес счастливо взвизгнул и сбросил вызов, а Алекс медленно поднялся, ощущая, как возвращается в привычную, но уже слегка чужую реальность. Он с некоторой неохотой потянулся, зевнул и отправился в ванную, где холодная вода наконец-то привела его в чувство. Механически уложил волосы, привычными движениями натянул свежую футболку, застегнул ремень на джинсах — всё это напоминало ритуал, который он выполнял уже сотни раз, но сегодня казалось, что делает это впервые. Всё происходило будто не с ним, будто реальность потеряла чёткость, а он стал сторонним наблюдателем собственной жизни, действующим на автопилоте. На улицу он выбежал почти без опоздания, поймал первое попавшееся такси и всю дорогу смотрел в окно, стараясь не думать о странном медальоне и тревожном предчувствии. До работы доехал быстро, машина плавно остановилась у запасного выхода ресторана. Там, как и договаривались, его уже ждал Анес — невысокий, энергичный, словно сгусток весенней грозы. Он заметил Алекса раньше, чем тот успел выйти из машины, и, не удержавшись, буквально налетел на него, обхватив руками за шею с такой силой, что Алекс едва не выронил телефон и машинально сделал шаг назад, чтобы удержать равновесие. — Я быстро! Ты очень меня выручаешь, вечером угощаю тебя, — омега крикнул это, уже отдаляясь к ожидающему его такси, так что Алекс даже не успел что-либо возразить. Вздохнув, он вошёл в ресторан и сразу направился в раздевалку, где оставил свои вещи в шкафчике, переоделся в белую рубашку, брюки и повязал на пояс небольшой белый фартук. На кухне его встретили понимающими улыбками, пока он мыл руки. Напарника не было около двух с половиной часов, и за это время Алекс успел полностью втянуться в привычный ритм смены: ловко носил подносы, то принимал заказы, то протирал приборы, незаметно переходя со стола на стол, словно и не было никакого другого мира за пределами стеклянных дверей ресторана. Мысли о странном волшебном мире, о медальоне и пророчестве, будто бы растворились в суете, уступая место автоматическим движениям и коротким улыбкам гостям. Однако время от времени, когда рука вдруг нащупывала холодный металл под рубашкой или взгляд встречал свое отражение в витрине, реальность иная вновь всплывала в памяти: неужели всё это действительно было? Или он просто сошел с ума? Он поймал себя на том, что всё чаще возвращается к воспоминаниям — к запаху травы, к чужим ладоням, к ощущениям, которые не могли быть сном. Нет, омега не хотел верить, что это всего лишь фантазии или галлюцинации, — он почти кожей ощущал, что тот мир существует, где-то совсем рядом. Но разобраться во всем этом самому у него явно не получалось: вопросы росли, как снежный ком. Одна голова хорошо, но две всегда лучше — ему был нужен кто-то, с кем можно пройтись по всему по порядку, кто сможет помочь отличить правду от вымысла, рассмотреть ситуацию под другим углом. Может быть, этим человеком мог бы стать Анес… Когда Анес вернулся, Алекс поспешил уйти домой. Ему хотелось еще раз все обдумать в тишине, да и желания куда-то идти не было — мысли путались. Он по-прежнему ощущал себя в странном подвешенном состоянии, словно только что проснулся после очень яркого сна. Дома омега уселся в кресло и принялся рассматривать медальон, который не снимал с шеи все это время. Откуда он взялся и что означают эти символы? Алекс вдруг подумал о том, что хотел бы вернуться обратно, в мир, где нет технологического прогресса, но есть магия. В тот самый мир, где воздух пахнет травой и чем-то ещё, неуловимым, где слова заклинаний звучат привычно, а не как шутка. Там, среди людей, которых он встретил совершенно случайно, но которые за короткое время стали ему ближе, чем родной отец, он почувствовал себя по-настоящему на своем месте. Нет, там не было привычных удобств, не было светящихся панелей и автоматических дверей, но всё это вдруг оказалось всего лишь пустой шелухой. Там жилось легче, свободнее — потому что не было необходимости притворяться, подстраиваться под чьи-то ожидания, бояться сказать не то слово или показать лишнюю эмоцию. И дело было даже не только в сексе, хотя и он казался там иным — глубже, чище, откровеннее. Само ощущение жизни становилось другим: словно после долгого заточения в тесной клетке вдруг распахнулись двери, и ты впервые вдыхаешь свежий воздух полной грудью. Алекс даже не побоялся бы сказать, что именно там, в этом странном, диковинном мире, он впервые почувствовал себя по-настоящему счастливым и свободным. Не заложником стереотипов, не пленником законов, которые кто-то придумал за него, а просто собой. Да, ответственность, которую он взвалил на себя после разговора с оракулом, пугала — это был холодный, пронзительный страх, где-то под рёбрами. Но если задуматься, если отодвинуть страх в сторону, он понимал: у него есть силы, чтобы что-то изменить, сделать хоть шаг навстречу переменам. Нет, рожать ораву детей Алекс точно не планировал. Он даже не задумывался о детях, которых будут разбирать как котят, если это будут омеги. Но может быть, где-то существует древнее предание или волшебная пилюля — в конце концов, это же магический мир, черт возьми! С фэнтезийными существами, чудесами и тайнами, которые только и ждут, чтобы их раскрыли. В этом мире омега чувствовал себя теперь чужим, будто не должен здесь быть. Даже стены квартиры казались чужими, холодными, как будто отталкивали его незримой силой. Он прошёлся по комнате, машинально заправляя постель, поправляя книги на полке, лишь бы не думать о навалившейся тревоге. Звонок в дверь вырвал из мыслей и заставил вздрогнуть. Алекс даже не обратил внимания, как уже стемнело: за окном плавно рассыпался дождь, в коридоре тянуло сыростью. Звонок продолжал разрываться, предупреждая о нетерпеливом госте. Включив свет в коридоре, он глянул в дверной глазок и со вздохом открыл дверь перед Анесом. — Привет! А я, как и обещал, — омега поднял повыше черный пакет из ближайшего магазина. — Ты так долго не открывал, я уже начал переживать, что тебя нет дома и придется ждать на лестнице или ты уехал, как и говорил… Анес снова много говорил, прошмыгнув в квартиру Алекса. Он, словно был как дома, небрежно скинул с себя куртку, бросил её на спинку кресла, а кроссовки оставил посреди прихожей, будто знал, что никто не будет ругать его за беспорядок. Его движения были уверенными и какими-то вызывающе естественными, словно он бывал здесь уже десятки раз. Не дожидаясь приглашения, Анес направился прямиком на кухню, где открыл шкафы и с легким грохотом начал искать штопор. В воздухе повис тонкий аромат дождя, принесённый с улицы, смешиваясь с привычным запахом квартиры, который для самого Алекса вдруг стал чужим. Раньше Алекс никого к себе в квартиру не водил — он ревниво охранял этот маленький мир от посторонних, превращая его в крепость одиночества. Он даже не мог бы назвать Анеса своим другом: слишком мало времени, слишком много недосказанного, слишком разный опыт. Но сейчас, стоя в полутемной кухне, наблюдая за суетой гостя, Алекс впервые за долгое время ощутил странное, почти неловкое спокойствие. Как будто невидимая тяжесть, давившая на грудь, отступила хотя бы на шаг. Оказывается, одиночество было не защитой, а клеткой, и за этот месяц, или сколько он там пробыл в деревне, Алекс действительно привык к чьему-то присутствию — к голосу, к шуму, к живым движениям рядом. — Слушай, у тебя бывало ощущение, что ты должен быть где-то в другом месте? — спросил Алекс, глядя, как Анес разливает им вино по бокалам. — Нууу, может быть, — парень кивнул. — А где ты должен быть? Алекс вздохнул и взял свой бокал в руку. Он немного взболтнул вино, чокнулся бокалами с напарником и сделал пару глотков. — Ты не поверишь, но… — и омега решил поведать о том месте. О том, как оказался там, что происходило, без подробностей конечно. О том, что ему все это кажется не игрой сознания, а чем-то реальным, возможно параллельный мир. Анес сел за стол на кухне, прямо напротив Алекса и молча слушал. Он не перебивал, но искренне выражал свои эмоции: удивление, испуг, сочувствие. А под конец истории остался необычно малчалив и задумчив. — Хм… Ну слушай, я читал книги о попаданцах. Твоя история очень напоминает такой сюжет, но обычно никто назад не возвращается. А у тебя нет копии того договора? И что говорил демон в последнюю встречу, ты помнишь точно? А! И покажи медальон. Алекс немного приободрился, то что Анес не назвал его чокнутым и не послал — уже было хорошо. Омега покачал головой — договора не было у него, а последние воспоминания не хранили ничего полезного. Он достал из-под футболки медальон и показал его Анесу. Тот выхватил из рук, но так как Алекс не снимал его с шеи, то пришлось немного поддаться вперед. — Смотри, он будто поворачивается, вот так, — омега действительно повернул сердцевину и звезда стала еще больше, расправилась, а потом посреди кухни вспыхнуло яркое голубо-красное свечение. Алекс резко отпрянул и во все глаза уставился на возникший в воздухе волшебный портал — прозрачную, переливающуюся сферу, внутри которой вспыхивали голубые и красные огни, словно далекие звезды. Сфера росла, расширялась, пока не достигла потолка, превращаясь в огромный овал с мерцающими гранями и загадочными символами, медленно вращающимися в её глубине. — Ни-ху-я себе, — вскрикнул сбоку омега, то ли от восторга, то ли от шока. Анес не верил своим глазам, Алекс тоже, но ощущал непередаваемый трепет. Он первым шагнул вперед и решил коснуться чего-то непонятного и точно не из их мира. Анес тут же подскочил ближе, схватив его за руку. — Погоди, а вдруг это опасно? — Нет, я чувствую, что они все там, — тихо, но уверенно сказал Алекс, а затем шагнул вперед. Анес руки его не выпустил, а задержал дыхание, зажмурил глаза и шагнул следом за новым другом. Первое, что увидели омеги — вид на деревню с холма. Просторная долина раскинулась перед ними в мягком, золотистом свете, словно местный рассвет был рад их встрече. Крыши домов, покрытые черепицей, казались игрушечными; из дымоходов лениво поднимался дым, а где-то внизу слышались звонкие голоса и лай собак. С полей доносился сладковатый запах скошенной травы, и всё вокруг дышало покоем и надеждой. Алекс чувствовал внутри радость, такую чистую, что она казалась почти детской: сердце билось быстро, в висках отдавала тихая дрожь, а губы непроизвольно растянулись в широчайшую, искреннюю улыбку. Он с восторгом посмотрел на Анеса — взглядом полным благодарности и неожиданного счастья. — Это все не сон! Они правда существуют! Алекс хотел было рвануть вперед, позволив восторгу полностью захлестнуть себя, но его остановило неожиданное движение: Анес мягко, но настойчиво потянул его назад, взглядом давая понять — спешить не стоит. Сложив ладонь, он аккуратно повернул медальон на груди Алекса, возвращая его в исходное положение. В тот же миг за их спинами с тихим шорохом сомкнулся портал: воздух на мгновение сгустился, дрожащая завеса мерцания исчезла, и они остались стоять на холме — только вдвоём, в новом, ещё непривычно ярком мире. Анес отпустил руку и шагнул вслед за Алеком, не отставая ни на шаг. У Алекса внутри все кипело от волнения: он почти бежал, не чувствуя ног, будто переносился сквозь пространство и время. Деревня, такая знакомая и в то же время чужая, мелькала перед глазами: узкие улочки, люди, удивленно оборачивающиеся ему вслед, разноцветные платки на бельевых верёвках, звон ведер и детский смех. Ветер трепал волосы, щекотал щёки, доносил запахи свежей выпечки и трав. Сердце выстукивало радостную дробь. Он летел через всю деревню, будто за ним гнался неведомый вихрь, и, наконец, свернул к знакомому дому, где когда-то чувствовал себя в безопасности. Во дворе, у колоды, стоял Гэл. Его могучая фигура выделялась на фоне деревянного забора: он был в простой майке, давно промокшей от пота, и с силой заносил топор над очередным поленом. Мускулы на руках перекатывались под кожей, блестели капли пота. Гэл смачно ударил по толстому чурбану — тот раскололся, словно поддался его воле. В этот момент что-то заставило его поднять голову — и он увидел Алекса. В первый миг выражение лица Гэла не изменилось: он был уверен, что видит мираж, плод усталого воображения. Но в следующее мгновение глаза расширились, в руке вздрогнул топор, едва не выскользнув из пальцев и не упав прямо ему на ноги. Он застыл, не в силах поверить в происходящее, между ними на миг повисла неподвижная, напряжённая тишина. — Алекс! — альфа двинулся навстречу, не скрывая удивления и радости. Омега влетел в его объятия и крепко вцепился. — Я думал, что больше не увижу вас, — тихо проговорил он. — Я тоже. Мы потеряли тебя четыре дня назад. Деймон никак не может успокоится и продолжает искать твой след. А это кто? — Гэл заметил подошедшего озирающегося по сторонам омегу, явно не из этих краёв. — Ой. Это Анес, он тоже из моего мира… Это длиная история и лучше бы нам зайти в дом, — Алекс заметил, что своим бегом по деревне устроил настоящий переполох: многие обратили на него внимание, а появление другого омеги, следовавшего за ним, вызвало массу вопросов и интереса у местных жителей. — Анес, держись рядом, если не хочешь проблем. Это Гэл, тот самый альфа, — Алекс наконец отлип от него. Гэл подошел к незнакомому омеге и протянул руку. Тот ее пожал мягко и был необычайно молчалив. Обычно его не заткнуть, но тут похоже шок сыграл свое дело. — А где Лиас? — Алекс посмотрел в сторону, где была небольшая таверна и откуда доносился собачий лай. — У себя. Он сильно расстроился, когда узнал, что ты исчез. Когда они вошли в дом, Гэл сел в кресло в гостиной и внимательно осматривал новенького омегу. — Ко мне приходил тот демон, пока я был в лесу. Я не знаю как, но он вернул меня обратно в мой мир. У нас разное течение времени и там прошел всего день, а у вас уже четыре. И когда я очнулся, у меня был этот медальон, он открывает портал, который связывает оба мира, так мы с Анесом пришли сюда, — Алекс ничего не утаивал и по правде говоря, не мог усидеть на месте. — То есть… Ты можешь приводить в наш мир омег? Без жертв? — Гэл выглядел задумчивым и немного хмурым. Он внимательно посмотрел на Алекса, а потом перевел взгляд на его друга. — Получается, что так, — Алекс и сам перевел взгляд на Анеса, а тот расстерянно посмотрел на них. — Что вы так смотрите? Я ни на что не подписывался! Вообще оказался здесь случайно, — омега вжался в спинку дивана. — Тебя никто не заставляет спать со всеми, как и меня не принуждали. Ты в праве делать то, что пожелаешь, просто попробуй, — Алекс пожал плечами, а потом поднялся и пересел прямо на колени к Гэлу, лицом к лицу. Альфа сразу уложил сильные, уверенные ладони на бедра омеги, его пальцы крепко обхватили мягкую плоть, словно утверждая своё право на близость. Алекс невольно вздрогнул, но не отстранился, наоборот — едва ощутимо подался вперёд, позволяя Гэлу притянуть себя так близко, что между их телами не осталось ни малейшего пространства. Гэл, не отводя взгляда, медленно скользнул ладонями выше, прижимая Алекса к себе плотнее, чувствуя, как под тонкой тканью дрожит его кожа. Он первым склонился, губы альфы накрыли губы омеги в поцелуе — долгом, жадном, в котором смешались голод и сдерживаемая нежность. Гэл целовал так, словно хотел стереть этим поцелуем все прежние разлуки, вложить в него всю тоску, что мучила его в отсутствии Алекса, все тревоги, которые он прятал за спокойной маской. Язык альфы требовательно проник в приоткрывшиеся губы Алекса, их дыхания спутались, а пальцы Гэла неторопливо, но властно гладили его по бёдрам, будто утешая, но одновременно и возбуждая. Алекс в ответ тихо застонал, не в силах скрыть, как сильно он ждал этого момента, и как много для него значат эти простые, но такие исполненные чувств прикосновения. Анес в этот момент сидел тихо, не решаясь даже пошевелиться, и не отрывал взгляда от того, что происходило прямо перед ним. Сердце его билось быстро, почти болезненно — так, что он чувствовал пульсирующее эхо в кончиках пальцев, стиснутых на коленях. Конечно, девственником он не был, опыт у него имелся, но быть свидетелем такой откровенной, завораживающей сцены — видеть, как страсть между двумя альфой и омегой разгорается буквально на расстоянии вытянутой руки, — это было в новинку. У него перехватило дыхание, и он невольно прикусил губу, пытаясь унять нарастающее волнение. Жар приливал к щекам, заливая их румянцем смущения; он чувствовал, как дрожат колени, а в груди разливается что-то опасно сладкое, тягучее, от чего невозможно было отвести взгляд. Мысль встать и выйти — покинуть комнату, дать им уединиться — даже не возникала в голове. Наоборот, его приковывало к месту, и он с замиранием ждал каждого нового движения, каждого вздоха, ощущая, как напряжение между ними — и внутри него самого — становится почти невыносимым. Гэл в это время постепенно избавлял Алекса от одежды, его движения были уверенными, но в то же время осторожными, словно он наслаждался каждым мгновением, каждым новым сантиметром обнажающейся кожи. Он снял с него футболку, чувствуя, как под его ладонями вздрагивают мышцы живота, потом медленно расстегнул джинсы, пальцами едва заметно задерживаясь у пояса, как будто дразня. Но ни на мгновение не прекращал целовать и касаться оголившихся участков тела — его губы оставляли влажные, горячие следы на ключицах, скользили по груди, задерживались на изгибах шеи. Горячее дыхание Гэла смешивалось с учащённым дыханием Алекса, создавая вокруг них едва уловимое электричество. Алекс в долгу тоже не оставался — он потянул майку альфы, нетерпеливо задирая ткань вверх, чтобы обнажить его грудь, и жадно провёл ладонями по рельефным мышцам. Он нагло ерзал ягодицами на чужих коленях, чувствуя твёрдую хватку рук Гэла на своих бёдрах, и с каждым движением ощущал, как напряжение между ними нарастает, становится почти болезненным. Взгляд Алекса был затуманен желанием, губы приоткрыты — он то замирал, то снова начинал двигаться, подстрекая Гэла к новым ласкам, срывая с него сдержанность. Алекс знал, чувствовал всем телом, что Анес наблюдает за ними — невидимый взгляд скользил по их обнажённым телам, и это возбуждало его ещё сильнее, до ломоты в позвоночнике. Запахи в комнате стали гуще, насыщеннее, почти ощутимыми волнами окутывали их троих. Феромоны Гэла были такие плотные, такие дерзкие, что захватывали дыхание, забивались в нос, и каждый из них невольно жадно вдыхал этот аромат — терпкий, острый, пронизанный похотью и чем-то хищным. Анес сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле, и поерзал на месте, не в силах усидеть спокойно. Его ладони судорожно сжались на подлокотниках кресла, а между собственных ягодиц он ощутил влажное, тёплое пятно — возбуждение накатывало волнами, заставляя его плоть откликаться всё сильнее. Запах этого альфы начинал сводить его с ума, смешанный с потом и похотью, растекающийся по комнате тяжёлым, сладостным маревом, от которого у Анеса кружилась голова и напрягалось всё тело. Он смотрел, как губы Гэла скользят по коже Алекса, как их тела сливаются в медленном, чувственном танце, и с каждой секундой его собственное желание становилось всё невыносимее. Алекс слез с колен, чтобы окончательно избавиться от одежды, небрежным, почти вызывающим движением стянул с себя джинсы и белье, бросая их одной неопрятной грудой неподалеку от дивана. Его кожа вспыхнула от внезапного холода, но жар желания только усиливался. Он скользнул взглядом по Анесу — острым, дерзким, полным приглашения. Эта ухмылка, что мелькнула на лице Алекса, была откровенно вызывающей: в ней читался немой вопрос — «присоединишься?» — и одновременно вызов. В этот момент Алекс снова опустился на колени альфы, словно подчиняясь какому-то внутреннему ритуалу, и вернулся в крепкие объятия. Альфа тут же обвел ладонью его талию, прижимая к себе, и пальцы уверенно скользнули между ягодиц омеги, собирая тёплую, щедрую смазку, уже густо проступившую от возбуждения. Гэл не медлил: его губы впились в шею Алекса, оставляя влажные, горячие поцелуи, перемежающиеся с резкими, притягательными укусами. Он словно помечал свою территорию, не стесняясь ни страсти, ни желания. Пальцы проникали в Алекса с настойчивой лёгкостью, раздвигая, массируя, и с каждым движением раздавался все более откровенный, влажный хлюпающий звук — тот самый, от которого у Анеса перехватывало дыхание, а возбуждение неумолимо нарастало. Атмосфера в комнате сгущалась, становилась почти осязаемой, и каждый миг казался предвестием чего-то более дикого и запретного. — Раз твой гость заинтересован, не будем заставлять его скучать, — Гэл улыбнулся и кивнул в сторону второго омеги. Анес словно очнулся, как будто вынырнул из вязкого сна, и в смущении замотал головой из стороны в сторону, не в силах подобрать ни слов, ни жеста, чтобы выразить всё, что творилось внутри. Его щеки горели, а сердце неумолимо билось где-то в горле, выбивая сбивчивый ритм. Он весь будто растворялся в собственном возбуждении, грудь сжимал сладкий трепет, но то, что хотели сделать эти двое, смущало его до смерти, вызывало трепетную, пугающую дрожь, и в то же время манило с пугающей силой. Он чувствовал себя загнанным в угол, но не мог отвести взгляда — ни от Гэла, ни от Алекса, который уже смотрел на него с лёгкой, почти хищной усмешкой. Алекс только довольно кивнул, мельком бросив взгляд на Гэла, будто между ними промелькнула немая договорённость, и, покинув снова объятия альфы, медленно, с тем самым небрежным, уверенным достоинством, которое всегда заводило Анеса, двинулся к нему. Его шаги были размеренными, неторопливыми, словно он заранее знал, что отступать тут некуда, и вся игра — только начинается. — Ой, нет-нет-нет, я… Я могу подождать в другой комнате… — тихо и нерешительно прощебетал парень, не сводя больших ярких глаз с Алекса. Он и не знал, к чему его приведет этот поход в гости к напарнику. Но Алекс уже не слушал его. Его взгляд затуманился страстью и желанием. Омега опустился на колени перед Анесом и, раздвинув ему ноги, провёл щекой по его паху. — Не бойся делать то, что хочется, — тихо шепнул. — Доверься, тебе понравится. Анес особо не сопротивлялся, когда с него снимали рубашку — скорее наоборот, он едва заметно подался навстречу рукам Алекса, несмотря на стеснение и жар, полыхавший на щеках. Его дыхание стало прерывистым, грудь едва заметно вздымалась в ожидании, когда пальцы ловко расстегнули пуговицы на брюках и медленно, с нарочитой нежностью, стянули их вниз вместе с бельём. Он был напряжён до предела, мышцы на бёдрах дрожали, ладони судорожно сжимали подлокотники кресла, но стоило Алексу наклониться, коснуться губами его небольшого члена — как по телу Анеса прокатилась волна ослепительного наслаждения. Он выдохнул, растеряв последние остатки сопротивления, и с протяжным, почти жалобным стоном полностью расслабился, словно растаял, расплылся по мягкой обивке кресла. Спина сама собой выгнулась, будто подталкиваясь к ласке, и приятное, чуть щекочущее ощущение разлилось низом живота, становясь всё более настойчивым. Когда Алекс полностью взял его плоть в горячий, влажный плен своего рта, по телу Анеса прошёлся рой мурашек, а громкие, отчаянно сладкие стоны уже не поддавались никакому контролю, вырывались из горла, наполняя комнату дрожащим, томным эхом. Алекс дарил ласку ртом, неторопливо и с явным наслаждением, губами скользя по чувствительной плоти Анеса, заставляя его с каждым движением терять связь с реальностью. Альфа, наблюдавший за этим захватывающим зрелищем, не выдержал — подошёл ближе, его дыхание стало тяжелым, ощутимо касаясь затылка Алекса. Он задержался на мгновение, чтобы насладиться видом извивающихся тел, а затем уверенно положил тёплую ладонь на спину омеги, медленно провёл по позвоночнику, вызывая у того едва слышный, нервный вздох. Пальцы крепко сжали бёдра Алекса, слегка раздвинули их, подчиняя его своему ритму, и, потянув на себя, заставили омегу податься вперёд, выгнуть спину, чтобы округлые, упругие ягодицы оказались в самом выгодном положении, вызывающе приподнятыми. Гэл не стал проявлять нежность — вместо этого он резко, с хищной решимостью, шлёпнул Алекса по ягодице, отчего по коже мгновенно проступил розоватый отпечаток. Алекс вздрогнул, но не отстранился, а напротив, чуть сильнее выгнулся, подставляясь под чужую власть. Альфа, не теряя ни секунды, стянул брюки, высвободив внушительную, пульсирующую от возбуждения плоть. Он провёл головкой по натянутой коже, задержался у входа, который уже поблёскивал от щедрой смазки, словно приглашая его внутрь. Без лишних колебаний, одним резким, уверенным движением, Гэл прорвался сквозь тесное кольцо мышц, глубоко, почти до конца погрузившись в горячее, трепещущее лоно омеги. Алекс резко выпустил член омеги изо рта и втянул воздух сквозь сжатые зубы. В этот момент его тело выгнулось ещё сильнее, словно принимая вызов, а комната наполнилась новым, низким и сдавленным стоном, в котором смешались боль и удовольствие. Гэл дал немного времени привыкнуть, прежде чем начал мощными, сильными движениями врываться в жаркое, желанное нутро Алекса. Он брал его грубо, до синяков сжимал бедра и заполнял собой до предела. Алекс наслаждался этим животным напором, ему нравилось, что Гэл не церемонился с ним и не проявлял излишней нежности. Омега чувствовал, как крупная плоть двигается внутри него и при особо чувствительных толчках он напрягался, словно специально создавал альфк сопротивление. Анес стал с ними единым целым, чувствуя, как их дыхания смешиваются, словно сливаются в одну ритмичную мелодию. Его взгляд жадно скользил по телу альфы — по мощной груди, по выпуклым, напряжённым рукам, которые так властно держали Алекса, по животу, где перекатывались тугие мышцы с каждым сильным движением. Он видел, как по лбу Гэла катится капля пота, как губы его прикушены, а глаза затуманены жгучим желанием. И в этот момент Анес вдруг остро, до дрожи, понял, что тоже хочет ощутить его внутри себя — почувствовать этот напор, эту плоть, это наполнение, чтобы Гэл овладел им так же жёстко и без остатка, как сейчас берёт Алекса. Мысли эти пульсировали в висках, отдавались мурашками по коже, мешались с возбуждением, с жаждой быть растянутым, занятым, принятым. Внезапно поток фантазий прервал Алекс — он протянул руку и уверенно, настойчиво толкнулся двумя пальцами во влажное, тугое сжавшееся колечко мышц Анеса, проникая внутрь, минуя сопротивление. От неожиданной резкости и сладкой боли губы Анеса разомкнулись, из горла вырвался низкий, дрожащий стон, расползающийся по комнате, как разлитый мёд. Все тело будто вывернуло наизнанку: он приподнялся, а потом сам, неосознанно, съехал чуть ниже, сильнее прогибаясь в бедрах и шире раздвигая свои ноги, приглашая, подставляясь, требуя большего. В этот момент он уже не мог думать ни о чём, кроме того, каково это — быть между ними, чувствовать сразу обоих. Алекс словно только этого и ждал, он тут же скользнул губами к анусу и толкнулся своим языком во влажное нутро. Его горячее дыхание, перемежающееся с жадными облизываниями, обжигало чувствительную кожу, каждый круг языком был настойчивым и уверенным, неторопливым, будто он хотел выучить на вкус каждую складку, каждую дрожащую реакцию Анеса. Тонкая, пронзительная сладость омеги смешивалась на языке с солоноватым привкусом кожи и терпкой нотой смазки — Алекс пил его, как вино, не отрываясь, пока Анес с каждым новым толчком всё глубже запрокидывал голову, теряя связь с реальностью. Алекс то сжимал губами чувствительный край, то заострял язык и проникал внутрь, ловя малейшие подрагивания мышц, и сам терялся в ритме движений позади, где Гэл продолжал грубо, с силой входить и выходить, с каждым толчком заставляя тело Алекса дрожать, а стоны становиться громче, размывая границы между болью и наслаждением. Алекс знал, что Гэл захочет взять Анеса, и видел, как омега жадно тянется навстречу каждому движению — желание читалось в напряжённых пальцах, в дрожащем дыхании, в том, как бедра сами раздвигаются шире, подаваясь на встречу его руке. Алекс не спешил, растягивал этот момент, следил за малейшими реакциями: как подрагивают ресницы Анеса, как слабо стон вырывается из груди, когда ещё один палец добавляется к остальным. Он медленно, но уверенно подготавливал вход, чувствуя, как мышцы омеги сдаются под его настойчивостью, становятся мягче, податливее. Когда он ввел четвертый палец, растягивая максимально Анеса, тот вдруг выгнулся дугой, сжавшись вокруг его ладони, и вскрикнул от яркого, почти мучительного оргазма; тело омеги затряслось, а по внутренней стороне бедра скользнула горячая, липкая влага. Алекс тут же склонился, ртом поймал головку члена, жадно выпивая все соки нового друга, не позволяя ни капле исчезнуть. Его губы были жадными, язык — неутомимым, пока Анес не выдохся, обмякнув под ним. Сам Алекс ощущал, как по телу прокатывается волна напряжения — граница оргазма была пугающе близко, и Гэл, будто угадав это, стал двигаться в нём быстрее, глубже, с каждым толчком точнее проходясь головкой члена по самой чувствительной точке, заставляя Алекса судорожно вцепиться в бедро Анеса. Он больше не мог сдерживаться: глаза его закатились, по спине пробежала дрожь, и с протяжным, сдавленным стоном он излился прямо на ковер, не в силах даже сдержать разливающегося по телу удовольствия. Его тело продолжало подрагивать, дыхание было сбивчивым, но даже в этой истоме омега чувствовал, что альфа за его спиной ещё не достиг кульминации. Альфа неторопливо выскользнул из пульсирующего ануса, наблюдая, как тот сокращается и снова приоткрывается, словно маня в свою глубину. — Отдохни немного, — Гэл погладил Алекса по спине и тот действительно лег на бок, но взгляд не стал сводить с альфы. А Гэл протянул руку Анесу, который чуть помедлил, его глаза блеснули тревогой и нетерпением, но в конце концов он позволил альфе обхватить свои тонкие запястья. Пальцы Гэла были тёплыми и сильными, в их хватке чувствовалась забота и скрытая властность. Не отводя взгляда, омега позволил вести себя, как будто угадывал в каждом движении альфы обещание наслаждения, которого он так давно ждал. Гэл сел прямо на мягкий ворс ковра, притянув Анеса к себе, и усадил его сверху, поддерживая за талию. Омега оказался почти невесомым, хрупким, изящным, словно вырезанным из самого тонкого фарфора, каким здесь уже давно не доводилось наслаждаться. Его кожа была светлой и почти прозрачной, грудь вздымалась от учащённого дыхания, а на щеках проступил румянец, выдающий волнение и предвкушение. Они не обменялись ни словом — между ними установилось молчаливое согласие, наполненное электричеством, в котором не было нужды объяснять ничего словами. Мужчина медленно сжал бёдра омеги, направляя его, и приставил к его входу свою налитую плоть. Анес вздрогнул всем телом, пальцы его вцепились в плечи Гэла, но в то же время он доверчиво подался навстречу, позволяя альфе постепенно овладеть им. Он начал опускаться, мягко, нерешительно, но с каждым миллиметром всё глубже принимая в себя, ощущая, как член альфы туго и неумолимо растягивает его изнутри, заполняет до предела. Тело омеги сдрогнуло, дыхание стало прерывистым, и из горла вырвался сдавленный, почти жалобный стон — смесь боли и наслаждения, когда плоть вторгалась всё дальше, не оставляя внутри ни единого пустого места. Гэл замер, удерживая Анеса, давая ему время привыкнуть к новой, обжигающей наполненности, и только крепче сжал его бедра, чтобы ни один мускул не дрогнул от нетерпения. Он ждал, пока напряжение уступит место сладкой истоме, а затем мягко, но настойчиво надавил, заставляя омегу полностью опуститься на себя. Анес вскрикнул, разомкнув губы и выгнув спину, — крик был звонким, почти удивлённым, и в нём звучала одновременно боль и восторг, как будто он только сейчас по-настоящему понял, что значит быть в руках альфы. — Блять… Какой же ты большой, — он провел ладонью по своему животу, где ощущал член альфы и не решался начать двигаться самостоятельно. Вместо него всё решил альфа: уверенно и бережно подхватил парня под ягодицы, приподнял, будто подстраивая под себя, и начал двигаться внутри него. Сначала движения были медленными, будто Гэл прислушивался к каждому звуку, к каждому вздоху и стону Анеса, ловил малейший намёк на боль или удовольствие, но постепенно, чувствуя, как тело омеги расслабляется и принимает его всё глубже, толчки становились всё грубее, сильнее, размашистей. Каждый новый рывок отдавался вибрацией по всей комнате, и казалось, что даже воздух вокруг наполнялся их смешанными стонами и тяжёлыми, влажными хлопками плоти о плоть. Алекс не мог отвести взгляд от этого зрелища: он видел, как член альфы снова и снова исчезает между бёдер Анеса, растягивая его до предела, оставляя внутри едва заметную дрожь. Это возбуждало его всё сильнее, и, не выдержав, Алекс подкрался ближе, почти бесшумно, ведомый желанием быть частью этого переплетения тел. Он скользнул на колени между раздвинутых ног Гэла, чувствуя жар их тел, и медленно наклонился к ягодицам Анеса — туда, где плоть альфы проникала в разгорячённое, покорное тело омеги. Горячее дыхание коснулось вспотевшей кожи, вызвав у Анеса новый судорожный вздох, прежде чем Алекс обвёл языком то самое место их слияния. Он жадно облизывал края растянутого входа, чувствуя на языке солоноватый вкус смеси пота и возбуждения, а иногда скользил языком по самому члену Гэла, когда тот почти выходил наружу. С каждым движением Алекс ощущал, как всё его тело наливается томящейся страстью, и каждый новый стон, вырвавшийся из горла Анеса, отзывался у него внутри пульсирующим откликом. Как хлопнула входная дверь — никто из них не услышал. Зато Алекс сразу уловил знакомый запах Лиаса. Он неторопливо прервал свое занятие и обернулся в сторону, откуда исходил манящий аромат альфы. Тот смотрел на ниих широко распахнутыми глазами больше от восторга, чем чего-то другого. Алекс поднялся и шагнул навстречу ему, чуть покачнувшись. Он снова был возбужден, и теперь желал оказаться в объятиях альфы. — Не знаю, что первым хочу узнать: где ты был или кто этот омега? Но я очень рад видеть тебя, — Лиас поймал Омегу в свои объятия, а потом подхватил его на руки и шагнул к дивану. — Я вернулся. И я понял, что мое место здесь, рядом с вами, — тихо проговорил Алекс, пальцами зарываясь в рыжие волосы. — Я скучал по тебе, лис. Глаза мужчины прищурились, в уголках их заиграли лукавые огоньки, и он довольно ухмыльнулся в своей привычной хитрой манере, будто собирался сыграть с Алексом в старую, понятную только им игру. Альфа с наслаждением вдыхал густой, пьянящий коктейль их запахов — свежий, сладковатый аромат омеги смешивался с собственным, насыщенным и чуть терпким, наполняя комнату таящей страстью. Алекс ощущал, как сильные пальцы Лиаса скользят по его бокам, мягко, но властно притягивая ближе, чтобы тот оказался на коленях у альфы. Лиас начал с долгого, влажного поцелуя, жадно исследуя губы Алекса, а затем неторопливо переместился ниже — к нежной коже шеи, задерживаясь там языком и горячим дыханием. Он ловил каждый выдох, каждую дрожь, и только иногда позволял себе чуть сильнее сжать омегу в объятиях, чувствуя, как тот поддается, растворяется в ощущениях. Губы Лиаса скользнули к ключице, а оттуда — к груди, где он был особенно нежен: не кусал до боли, только слегка прикусывал, оставляя едва заметные следы, словно помечал свою территорию, но не хотел причинить вред. Вскоре он осторожно, но настойчиво уложил Алекса спиной на диван, их дыхание смешалось, а взгляд Лиаса стал еще темнее, насыщеннее, когда он навис над омегой, упершись ладонями по обе стороны от его головы. Тени скользнули по лицу альфы, и в этом взгляде читалась и жажда, и обещание заботы, и что-то еще — то, что Алекс всегда ждал и всегда находил только в Лиасе.

***

— Алекс, если бы я не попал сюда с тобой, я бы и не поверил во все… Хотя отчасти верил, когда ты рассказывал у себя дома. Но все равно! Ты так уверен, что найдется много желающих пойти в какую-то сказку, чтобы восстанавливать популяцию омег и плодить детишек? — Анес старался быть голосом трезвого разума. Он удобно устроился в объятиях Гэла, который заботливо обнимал хрупкого парня и внимательно слушал их разговор. После секса на всех накатила расслабленность и ленивость, словно тепло только что разделённой страсти ещё плавно разливалось по телам, не позволяя ни одному из них сразу подняться и вернуть себе прежнюю собранность. Лиас тоже лежал на диване вместе с Алексом, их сцепка ещё была сильна. Алекс задумался над словами омеги, вдруг потеряв былой запал от своей идеи. Он чувствовал, как внутри что-то сжимается, словно невидимая рука приглушила его энтузиазм. Ему хотелось быть проводником, найти таких же омег по интересам, кто искал не просто утех, а интересный опыт, свободу. В голове его план звучал хорошо, а на деле было слишком много нюансов и подводных камней. — А еще надо позаботиться о безопасности каждого омеги. Сейчас народ привык, что их почти нет, они нашли способ по-другому удовлетворять свои потребности. Но как только пройдет слух, что в мире начали появляться омеги, это вызовет хаос. Начнется настоящая охота, — Лиас говорил тихо, но серьезно. Гэл на его слова кивнул, ведь каждый захочет отхватить лакомый кусочек. — Верно. На днях к нам приходили двое братьев. Они промышляют работорговлей омег. Пытались вынюхать у нас, есть ли здесь омеги, но в итоге ушли ни с чем, потому что ты на тот момент пропал. Уже думаю, что это было к лучшему, — Гэл накрыл Анеса своей рубахой, что валялась неподалеку, заметив его смущение. — Черт, вы правы. Но как тогда… Точно должно быть какое-то решение… — Я могу поговорить с некоторыми наемниками о помощи в охране омег. Но многого не жди, им тоже нужно чем-то платить и они такие же люди, — Лиас посмотрел на хмурого омегу, который разглядывал свой медальон. — Это хотя бы что-то… Чувствую себя начинающим сутенером, — рассмеялся, а остальные подхватили тихими смешками. На следующий день уже вся деревня шумела о возвращении Алекса и не одного, а с другом. Альфы заинтересованно поглядывали на них, знакомились, когда Алекс устроил экскурсию Анесу, но не навязывались. Двое омег много говорили о возможных вариантах, что можно сделать, чтобы спасти этот мир и Анес натолкнул на мысль, что если по легенде вымирание омег действительно воля богов, то стоит задуматься, как вернуть расположение великих богов к этому миру. В деревне, к сожалению, не было никаких библиотек или чего-то в этом духе. Глинобитные дома хранили в своих стенах разве что старые сказки и семейные тайны, но не письменную мудрость, так необходимую им сейчас. Алекс, чувствуя беспокойство и нарастающее раздражение от беспомощности, осторожно намекнул Лиасу о походе в город. Его голос был тих, будто он предлагал нечто запретное, но жизненно важное. Лиас резко поднял взгляд, его брови сдвинулись. Несколько долгих мгновений он молчал, словно взвешивал на весах не только слова, но и возможные последствия. Наконец, он медленно выдохнул, и в голосе его скользнула жесткая нотка: — В прошлый раз своим визитом мы превлекли внимание охотников на омег. — Ты говорил, что у тебя есть связи. Может быть получится что-то сделать? — Алекс буквально повис на барной стойке: обоими локтями вцепился в гладкую деревянную поверхность, пальцы нервно подрагивали, цепляясь за незначительные царапины. Он всем телом наклонился вперед, будто хотел не только достать до Лиаса через разделяющую их стойку, но и проникнуть в его мысли. Альфа, стоящий за стойкой, протирал чистую посуду с кухни. Он только тяжело вздохнул и промолчал. Парень не торопил его — терпеливо ждал, хотя ожидание было почти невыносимым. Внутри всё сжималось; нетерпение выдавало себя в мелких, неосознанных движениях: Алекс чуть ерзал на месте, время от времени скользил взглядом по лицу Лиаса, ловя каждую смену настроения. В воздухе между ними повисла натянутая тишина, наполненная напряжением. — Ладно, есть один вариант, но он никому не понравится. Проникнуть в то хранилище с книгами можно только через Вэлума и обычно он берет плату либо большими деньгами, которых ни у кого из нас нет. Либо натурой, — он многозначительно посмотрел на омегу. — Так и… — Я договорюсь с наемниками, которые тебя сопроводят к этому человеку, он им заплатит за то, что привели тебя, а ты будешь платой. Естественно, что тебе самому придется проникать в хранилище, у тебя будет на это три дня, а потом я помогу выбраться и мы вернемся обратно. Это все в идеале, но далеко не факт, что все пройдет гладко, понимаешь? — Лиас будто ждал, пока тот скажет «нет», но Алекс только свел брови к переносице, показывая свою решимость. Он встал перед барной стойкой и достал свой медальон. — Если что-то пойдет не так, я смогу вернуться. — Только если он будет при тебе. Не потеряй и не свети перед каждым встречным, — Лис отложил работу и подошел к Алексу. Заправил медальон ему под рубаху, а потом наклонился и поцеловал. — Ты же понимаешь, что это опасно? Омега кивнул. — У Гэла отпрашивайся сам, не знаю, как ты его убедишь, чтобы… — А мы ему не скажем. Он меня точно на такое не отпустит, а пока Гэл занят Анесом, мы с тобой все тихо провернем, — он прошептал в губы, которые расстянулись в хитрой улыбке. Ранее Лиас уже рассказывал про этого человека с библиотекой древних книг. Имя его в старых хрониках звучит почти как заклинание или угроза: Кристоф Вэлум, потомок древнейшей линии, в чьих венах, по слухам, течёт кровь первых правителей. Говорят, что некогда семья Вэлумов держала в кулаке половину известного мира — и лишь Ривьеро могли им противостоять, удерживая остальное. Столетиями между этими двумя династиями полыхали войны: тайные и открытые, кровопролитные и коварные, сожжённые города, исчезнувшие реликвии и проклятые книги, в которых, быть может, до сих пор затаились эхо тех битв. Легенды о Вэлумах и Ривьеро переплетались с жуткими сказаниями о предательстве, великой любви, магии и мести. Алекс думал, что это не просто легенда и чтобы удостовериться в своих догадках, ему нужно было попасть в хранилище Вэлума.