По ту сторону времени

      Все выходные Питер лелеял опасения, что их страстные поцелуи были для Старка мимолётным порывом и накрутил себя чрезвычайно.       Размышляя о внезапно перевернувшей его жизнь встрече, он пришел к выводу, что сама по себе она — настоящее чудо, несмотря ни на что.       Даже если, на самом деле, все гораздо прозаичнее.       Питер мог забросить подаренную энциклопедию на полку и никогда о ней не вспоминать. Мог не заинтересоваться портретом. Мог не пойти на исторический или вовсе оказаться на параллельном курсе, у которых вместо Старка преподавал мрачноватый мистер Дуглас.       Да все могло бы быть по-другому!       Был бы он этому рад?       Кто знает.       Он так привык к тому, что влюблен в портрет рыцаря Эдварда, что было сложно представить себя счастливым с кем-то другим. Своего возраста или противоположного пола… Но так же Питер привык к тому, что его желание и влюбленность — невозможны и недосягаемы, как звёзды на небе. Он не слишком жаловал всякую мистику, но уже сам факт встречи со Старком считал удивительным, почти мистическим совпадением.       Странные сны ему сниться, к счастью, перестали. Видимо, получив желаемое, подсознание успокоилось, или же он воскресил абсолютно все воспоминания, но, так или иначе, Питер каждый вечер отрубался моментально и спал беспробудным сном до самого утра, чему и был несказанно рад.       В понедельник на паре Старк даже не смотрел в сторону фонившего напряжением, как маленькая электростанция, Питера.       Ни его прожигающие взгляды, ни правильные ответы, казалось, не производили на мужчину какого-либо впечатления. Тот вежливо улыбался, кивал и смотрел словно куда-то сквозь. Питер отдавал себе отчёт в том, где они находятся, но все равно немного злился.       Исключительно злость подтолкнула его тем же вечером постучать в двери профессорской квартиры.       Старк открыл сразу же, словно ждал под дверью, хотя и выглядел удивлённым.       — Питер?       — Профессор?       Они замерли друг напротив друга,       На то, чтобы за руку взять, дёрнуть резко на себя, привлекая и самому потянуться вверх — Питера ещё хватило. Чтобы поцеловать — уже нет. Он только прижался сухими губами к губам напротив, ожидая ответа и решения.       К счастью, оно было недолгим. Рыкнув, Старк резко захлопнул за спиной Питера двери, сминая подставленные губы.       Это было не похоже ни на что. Уж точно ни на один из поцелуев, коих в жизни Питера и так было — по пальцам пересчитать. Даже не похоже на те два поцелуя, что дарил ему Старк прежде. Сейчас в каждом его движении помимо голода угадывалось принятое решение, уверенность и напор, с которым идут до конца.       Этот поцелуй совершенно точно имел значение.       Сильно. Остро, на грани боли, словно это последний поцелуй в жизни…       Этому невозможно было не поддаться и никаких шансов перехватить контроль. Только расслабиться, показывая, что всё хорошо и правильно. И Питер расслабился, по привычке уже, доверяя крепким рукам.       Да и пошло оно все к чёрту.       Как они до спальни добрались — не запомнилось. Да и зачем обращать внимание на такие мелочи, если из головы вылетало даже собственное имя. Когда руки и губы — везде, куда возможно дотянуться. Одежда мешала отчаянно, Питер с раздраженно дергал пряжку ремня на домашних джинсах Старка, негодуя на то, что ремень вообще есть. Ну кто носит дома ремни? Не иначе как надели его исключительно для того, чтобы окончательно свести его с ума. Старк напротив, был молчалив и тих. Единожды приняв решение, он уже не сомневался, вытряхивая самого Питера из брюк, футболки и рубашки.       Вообще-то должно было стать неловко. Всё-таки это был его первый раз, да ещё с мужчиной в явно ведомой позиции, но даже в голову не пришло прикрываться. Наоборот, стоять голышом под взглядом потемневших до черноты голодных глаз было совсем не стыдно. Только предательски текущий член Питер попытался прикрыть ладонями.       — Не прячься, — Старк мягко подтолкнул его к кровати и сам навалился сверху, снова целуя глубоко и жадно. — Я хочу видеть тебя всего. И ощущать тоже.       И Питер подчинился, то дугой выгибаясь, как припадочный, от острого наслаждения, когда умелая ладонь опустилась на член, то сжимаясь всем телом, когда грань оказывалась слишком близко.       В какой-то момент губу прострелило болью, и очередной поцелуй вышел с легким металлическим привкусом, что только добавило остроты ощущениям.       — Не зажимайся. Не будет ничего такого, — на секунду отстранившись, Старк серьезно заглянул в глаза. — Я не насилую партнёров и даже их не кусаю. Разве что, если попросить хорошенько, — шепнул в самое ухо. И вопреки словам мочку этого уха тут же прикусил. Питер дернулся, жалобно застонав от прострелившего удовольствия.       — Веришь мне?       — Верю.       А как не верить, когда вот они, вместе, в чем мать родила и в глазах — душа нараспашку? Сейчас Питер без раздумий доверил бы Старку свою жизнь.       Вклинившись между его разведенных ног, тот притёрся кожа к коже, близко-близко, и Питер инстинктивно обхватил коленями его бока, вжимая в себя ещё крепче. У него так крепко стояло, возбуждение было почти болезненным, и одного прикосновения к члену было бы достаточно для финала.       Очень яркого финала.       Изо всех сил Питер старался не терять контроль. И чтобы не показаться скорострелом, и чтобы всё это безумие длилось как можно дольше, но главное — чтобы запомнить. Запомнить Старка таким, как сейчас — растрепавшиеся волосы, горящие глаза и безумная необходимость в каждом движении. Жажда дикая и первобытная.       Он совсем не был похож на рыцаря Эдварда из его снов.       Потому что он был лучше.       Много, много лучше.       Никакого намёка на привычный самоконтроль, все эмоции яркой чередой на лице.       Дух захватывает.       Невозможно представить себе его — такого. И не верится, что это Питер вызывает такую бурю.       — Расслабься, ну же, малыш, — шептал тот, разбивая сомнения. — Не думай, Чудо мое, не время сейчас думать. Чувствуй меня, просто чувствуй.       И он подчинился, потому что действительно невозможно думать, когда Старк начал подаваться вперед, и его член раз за разом стал проезжать по члену Питера.       Кажется, он стонал. А возможно, даже кричал. Скорее всего — громко. Потому что нельзя стерпеть такое наслаждение молча. Потому что не соображаешь ничего, глохнешь и слепнешь и единственная связь с миром — рука в волосах и шепот на ухо. О чём — непонятно, но точно о чем-то хорошем, нужном, правильном. Давно забытом и рождающемся заново прямо сейчас. Питер хотел было дотянуться до своего члена, потерявшись в наслаждении настолько, что напрочь забыл о стыде, но его руки перехватили. Сжав не больно, но крепко оба запястья, Старк уверенно вздёрнул руки Питера вверх, фиксируя над головой одной своей большой ладонью сразу обе.       — Т-ш-ш-ш, — я хочу сам, маленький мой, — шепнул хныкнувшему от выкручивающего удовольствия парню.       А после, вторая его ладонь с бедра Питера скользнула меж их плотно прижатых животов и одно касание вкупе с очередным толчком бедер заставило выгнуться в судороге удовольствия, мощно прошивающей всё тело. Питер замер, закаменел и кончил с хриплым стоном.       Как сквозь вату он почувствовал, что спустя несколько хаотичных толчков в его промежность напрягся, кончая, Старк. А больше ничего он не помнил, потому что глаза упорно отказывались быть открытыми.

***

       Питер впервые проснулся не просто не в своей кровати, а в кровати любовника. При чем не просто какого-то абстрактного парня или случайного знакомого, снятого на вечеринке, а, без преувеличения, мужчины всей своей жизни. С которым он, страшно подумать, вчера занимался самым настоящим сексом.       Ну, вообще-то, конечно, до конца они не пошли, хотя, в какой-то момент, Питер был готов на все — делай что хочешь, но Старк обещание «не трогать» выполнил.       И что теперь будет?       И как себя вести?       Со стороны кухни раздавалась негромкая возня и позвякивание, одежда Питера, аккуратно сложенная, лежала тут же на тумбочке стопочкой и, по всему выходило, что надо идти на звуки. И почему так стыдно-то? Вчера вот было вполовину меньше…       Чтобы оттянуть неизбежное, Питер сначала завернул в ванну, а когда и дальше прятаться больше не представлялось возможным, — отважно шагнул на кухню, старательно рассматривая пол у своих ног.       — Доброе утро.       — Доброе, — откликнулись. Повисла неловкая тишина, и надо было срочно что-то придумать, что-то сказать легкое и веселое и ничего не значащее. Но язык, как назло, примёрз к небу, а глаза все никак не могли оторваться от рассматривания декоративных чёрточек и разводов на плитке пола.       Босые ступни Старка возникли в поле зрения неожиданно, и Питер, вскинул голову, но сказать ничего не успел — его втянули в один из таких крышесносных поцелуев, что сразу стало легко и понятно. Прокушенная накануне губа резко дёрнула, снова лопаясь. Он вздрогнул и тихо зашипел.       — Болит? — тут же отстранился Старк. — Дай посмотрю.       Аккуратно взяв его за подбородок, он чуть развернул лицо к оконному свету, вглядываясь в ранку. А потом, осторожно и едва касаясь, провел большим пальцем по губе чуть ниже укуса.       — Прости меня, я вчера не рассчитал.       — Ничего. С кем не бывает, — слабо улыбнулся Питер, млея от направленного на него всецело внимания. Находится в абсолютном фокусе конкретно этого мужчины было охуенно.       — Со мной обычно не бывает, — Старк не выпустил его подбородок все так же осторожно поглаживая вокруг губ. — Я вчера немного сорвался, но обещаю, такое больше не повторится… — и он осёкся под быстро округляющимися газами Питера. — Что?       — Как это — не повторится? — шокировано переспросил он. — Вы… вы же меня даже не трахнули полностью?!       И глядя на него, очевидно, возмущенно-смущенного, Старк вдруг весело и легко захохотал, откинув голову и прижимая Питера к себе в крепком объятии.       — Садись уже завтракать, маленький мой, — отсмеявшись, взъерошил волосы. — А насчет «полностью» — подумаем.       И Питер сел, радуясь новому дню, компании и предвкушению чего-то нового, но очень-очень хорошего.

***

      — Ты встречаешься с профессором Тони-мать-его-Старком?!       Питер поморщился. Нэд удивительным образом сочетал шепот и ультразвук.       — Потише, приятель. Это вроде как большой секрет, пока я его студент, а он — мой препод, сам понимаешь.       — О чем базар, чувак… но… но… но это же очуменно просто! И как оно?       — Что? — состроил невинную моську Питер.       — Ну, оно? — выпучил глаза Нэд, старательно выделяя голосом слово «оно».       — Не представляю, о чем ты? — прикидывался дурачком Питер, наслаждаясь покоем после последнего сданного экзамена и заслуженным каникулам. Даже не верилось, что он уже перешёл на следующий курс.       — Секс! — пискнул Лидс, отчаянно краснея. — У вас уже было?!       — Нет, — серьезно покачал головой Питер. — Тони принадлежит к древнему культу аскетов, усмиряющих плоть, — слышал о таком? — он дождался отвалившейся челюсти и отрицательного кивка и продолжил. — Мужчины этого культа предпочитают воздерживаться до момента вступления в брак. А поскольку пожениться до моего выпуска мы не можем, приходится терпеть, — закончил он серьезно и вздохнул. А потом звонко расхохотался, глядя в ошарашенное лицо друга.       — Господи, ну конечно было! Он — взрослый мужчина в самом расцвете сил, а я — парень, у которого гормоны бурлят двадцать четыре на семь! Видел бы ты свое лицо, приятель, — он снова расхохотался.       — Ну знаешь! — надулся Нэд, но быстро забыл про обиды под гнетом природного любопытства. — Так и как оно?       — Превосходно, — улыбка Питера из веселой плавно стала мечтательной. — Я и подумать не мог, что заниматься сексом так круто. Хотя, наверное, еще имеет значение с кем. Когда любишь — ощущения абсолютно запредельные. Космические. Тебе совершенно точно стоит попробовать это с тем, кто, ну знаешь… имеет значение.       — Тут бы просто потрахаться, — чуть завистливо вздохнул друг. — Где уж…       — Лиз все так же неприступна?       — Я уж по-всякому пытался, — уныло протянул Нэд.       — Главное, не отчаивайся, — хлопнул его по плечу Питер и поднялся, отряхивая штаны от налипших травинок и муравьев — не стоило все-таки садиться прямо на землю на лужайке у кампуса, но все лавочки таким хорошим ясным днем были заняты или только что освободившимися от бремени учебы студентами, или все еще немного полубезумными, уткнувшимися в книги и конспекты зубрилами. — Мне пришлось ждать десять лет, но, знаешь, оно того стоило!       — Иди уже к нему, счастливчик, — хмыкнул Нэд. — Надеюсь, все же, мне не придется ждать десять лет, чтобы потрахаться, — крикнул он Питеру вдогонку, и тот, совершенно счастливый, показал другу средний палец. Да, было немного жаль Нэда, но сейчас все его мысли занимал бурно разворачивающийся роман со Старком.       С Тони, как он теперь его называл.       Спустя почти два месяца их отношений, Питер все еще сбивался на официальное обращение даже наедине, но это совершенно не мешало наслаждаться каждой минутой, проводимой вместе.       Тони был потрясающим во всем. Офигенным рассказчиком, заботливым партнером, искусным любовником, замечательным поваром! Каждый день Питер открывал в нем что-то новое, что, неизменно, приводило в щенячий восторг. Нет, конечно, недостатки у Старка тоже были, как и у любого нормального человека, Питер замечал и упертость, и чрезмерное желание опекать, некоторую паранойю относительно его, Питера, безопасности, но это было тем, с чем он мог смириться. Скорее всего, со временем, когда Тони перестанет страдать фигней на тему того, что Питер может куда-то от него деться — его попустит.       Завернув в их любимую булочную и взяв свежей выпечки, Питер задумался о том, не пойти ли к Старку в квартиру сразу же, не заходя к себе. Ключ у него был, хотя до этого он ни разу не позволял себе им воспользоваться без ведома Тони. Но его квартира была ближе общежития, хотелось принять прохладный душ, чтобы смыть с себя усталость и вытряхнуть из головы остатки свежезазубренных знаний и, что уж там — отпраздновать собственную свободу вдвоем. У Старка были сегодня экзамены и еще один в следующий понедельник, а после они собирались на все лето уехать в Европу. Тони обещал показать свои самые любимые места, и Питер с ума сходил от нетерпения.       Именно поэтому он решился впервые открыть дверь преподавательской квартиры без хозяина и сразу же юркнул в душ. Вымывшись под упругими струями воды, он немного поразмыслил на тему того, не стоит ли дождаться Тони в постели голышом, но все же, не рискнул. Натянув одежду, Питер сварил кофе и нарезая купленную выпечку, задумавшись, неловко полоснул себя ножом по ладони. Кровь брызнула едва не фонтаном.       Отчаянно чертыхаясь, Питер рванул в ванну в поисках аптечки или хотя бы чего-то, чем можно перевязать рану. На привычном месте в шкафчике аптечки не оказалось, но Питер — упорный мальчик — вскоре вытащил ее из-под ванны.       В достаточно скудном наборе, состоящем только из бинта, перекиси и каких-то очень просроченных даже на вид таблеток, он совершенно случайно обнаружил упаковку из-под карамелек. Удивившись странной находке, Питер машинально открыл ее, и на его только что собственноручно перебинтованную ладонь выпал тот самый перстень, который он видел два месяца назад в тайнике, устроенном в кладке старой церкви.