Следователи в школьной форме

            

       - Ты хорошо играешь, просто Юнги сильный противник.        - Ты утешаешь меня, как маленького ребенка.        - Ну, если так подумать, то только маленький ребенок вступит в неравный бой, в надежде доказать сокомандникам, что он крут, а потом будет расстраиваться из-за этого.        - Ах ты!        Чонвон со смехом начинает уворачиваться от друга, радуясь, что ему удалось отвлечь того от недавнего поражения.        Джейк знал, что скорее всего проиграет, но отступиться не мог, потому что в таком случае точно прослыл бы трусом среди товарищей. Его взяли на слабо, но он и не был против, однако, он не ожидал, что проиграет с таким большим отрывом - 5/15. Каким бы непробиваемым не был Джейк, гордость парня защемили. Перед сокомнадниками было легко скрыть недовольство, самостоятельно высмеяв самого себя, но перед лучшим другом разочарование скрыть не удалось.        - Попался, - Джейк схватил шею Чонвона под локоть и начал со всей силой ворошить его волосы, вызывая новую волну смеха, - я буду усердно тренироваться, возьму реванш и размажу его. Мне нужен был этот проигрыш, чтобы вернуть потерянную мотивацию!        Высвобождаясь и поправляя волосы, Чонвон во всю улыбался другу.        - Я верю в тебя, братишка, - приобнимая Джейка за плечи, сказал он, - в моих глазах ты всегда номер один, - все так же с улыбкой добавил Чонвон, показывая другу указательный парень.        Начало весны - лучшее время, когда снег растаял ещё в прошлом месяце и на улице сухо и свежо. День становится длиннее и, возвращаясь после дополнительных ближе к вечеру, можно насладиться светлом потеплевших после зимы лучей солнца.        Чонвон очень любил такую весну. Он испытывал облегчение, вдыхая ее воздух. И сейчас, по дороге домой вместе с Джейком, он продолжал наслаждаться любимой порой года.        Десятый год обучения складывался как нельзя лучше. По многим предметам материал повторялся, и занятия пролетали быстро. На переменах Чонвон с Джейком, прогуливаясь по коридорам, болтали о предстоящем выпускном классе и вспоминали прошлые годы. Оба парня не учились в этой школе с самого начала.        Семья Джейка переехала из Австралии на восьмом году его обучения, так как инвестиции его отца дали плоды, и он смог получить неплохой доход от местного ресторанного бизнеса. Джейка сразу устроили в хорошую школу для обеспеченных детей, где он и нашел друга в лице Чонвона - такого же новичка и ребенка богатых родителей.        Чонвон, в отличие от Джейка, жил в Корее с рождения, но из-за проблем со здоровьем начальное образование получал на дому. После родители предложили ему попробовать учебу за границей, где он бы смог улучшить знания иностранного. В Лондоне у Чонвона жила бабушка по папиной линии, которая и была инициатором этой идеи. Взрослых очень заботило образование их ребенка, поэтому они стремились дать ему все возможные варианты улучшить и разнообразить обучение. И Чонвон не был против поездки. Ему было интересно побывать в новой стране, поменять окружение, а так же в Англии жил его интернет-друг, с которым они могли наконец встретиться. Чонвон любил и бабушку, которая хоть и жила далеко, но приезжала на каждый семейный праздник, щедро одаривая внука не только подарками, но и своими вниманием и заботой.        Три года, что Чонвон провел в Англии, стали незабываемыми. Он привык к частым дождям и европейским нравам, посетил множество известных мест, начиная от "Музея мадам Тюссо" и заканчивая "Музеем мира Гарри Поттера". Он привык на выходных гулять с бабушкой по обширным паркам и, приходя к ужину домой, обсуждать за чашкой неповторимого британского чая свои успехи в учебе. Ему разрешали раз в месяц приезжать в Манчестер на пару дней, чтобы повидаться со своим другом, иногда тот приезжал в Лондон и гостил у Чонвона. Когда родители попросили сына вернуться, он принял это не без расстройства, которое в прочем не стал высказывать напрямую. Отец Чонвона был не молод и крепко уважал корейские традиции, поэтому, хоть и не был против учебы сына за границей, решил, что трёх лет достаточно для пребывания юноши вдали от родных мест и устоев. Чонвон не привык перечить любящим родителям, поэтому и вернулся, как они велели, и поступил в школу, что они выбрали.        По достатку семья Чонвона выделялась на фоне других семей, чьи дети стали его одноклассниками, поэтому они либо избегали его, либо пытались прельстить, отчего Чонвон терялся и не знал, как реагировать. И когда на втором месяце обучения к ним в класс пришел новенький, он был очень рад, что того подсадили к нему. Новеньким оказался Джейк. Он говорил по-корейски, но по привычке прибегал к английскому в разговоре, поэтому коммуникация с одноклассниками тоже не заладилась с самого начала. Исключением стал Чонвон, для которого английский язык был в свободном обиходе.        И вот спустя почти три года они все так же сидят вместе, обедают вместе и вместе ходят домой.        - Хахаха, как можно быть такой высокомерной, - смех Джейка и их с Чонвоном разговор, прервала обеспокоенная остановка второго.       - Ты слышишь? Почему так шумно? - Чонвон с недоумением посмотрел на друга и быстрее пошел в сторону дома, откуда, как ему казалось, и доносился этот шум. Джейк поспешил за ним.        Когда парни минули два особняка и приблизились к тому, что принадлежал семье Чонвона, их взору открылась скандальная картина: к тротуару были припаркованы две полицейские машины, рядом с которыми стояли сами полицейские, у ворот скопилось небольшое множество людей, державших свои смартфоны с открытыми камерами, а из шума, в который сливались их голоса, выделялся громкий и четкий голос журналиста, находившегося, видимо, где-то в самом центре толпы вместе с оператором.        Чонвон, недолго думая, побежал к воротам своего дома, протискиваясь между людьми и беспрерывно повторяя "Пропустите, пропустите!". Когда он вырвался из толпы, то его сразу поймал один из полицейских выдавая: "Куда, молодой человек?", но как только Чонвон посмотрел на него, мужчина ослабил хватку. Чонвон почувствовал это, но, высвобождаясь, все равно сказал: "Это мой дом" и снова бросился к воротом, которые уже были открыты. "Кажется это сын господина Яна, быстрее сними его!", но Чонвон ничего не слышал, оставляя позади себя непрошеных гостей и продолжая нестись к двери, которая открылась на половине его пути. Оттуда вышло два полицейских, один из которых открыл дверь и шел первым, а второй шел чуть сзади и вел впереди себя закованного в наручники Ян Ёнсу - отца Чонвона. От увиденного Чонвон резко затормозил. "Что происходит, почему мой отец..."        - Отец, отец, - Чонвон бросился навстречу процессии, - что происходит, куда они тебя ведут?        Первый полицейские в недоумении приостановился, заставляя шедших сзади тоже прекратить движение. Чонвон смог подбежать к отцу и взять его за руки, смог посмотреть своими испуганными, взволнованными глазами в его. Глаза отца встретили его спокойствием и строгостью:        - Чонвон, позаботься о матери. Будь мужчиной и держи себя в руках, - в голосе отца звучали стальные ноты, выражение лица было серьезным. Он сделал движение вперёд, чем вынудил сына отшатнуться в сторону, а сопровождающих полицейских снова пойти вперёд.        Камеры жадно защёлками, полицейские стали расталкивать людей, чтобы те не мешали их коллегам посадить задержанного в машину, журналист выставлял вперёд свой длинный микрофон, выкрикивая вопросы, а у Чонвона время будто замедлилось, он видел лишь спину отца, отдаляющуюся от него с каждым его шагом.        Ворота закрылись автоматически, когда трое прошли через них, и через высокие решетки Чонвон увидел, как отца усадили в полицейскую машину и закрыли за ним дверь. Хлопок двери вернул его в реальный ход времени и Чонвон бросился вслед за отцом, но его удержали за плечо. Обернувшись, он увидел мать, которая, покачав головой, быстро повела его в дом. Когда она закрыла входную дверь, то обняла сына и отстранившись, внимательно посмотрела ему в глаза:        - Чонвон, твоего отца задержали за незаконную торговлю с японскими дилерами. Но он не виновен, слышишь? Сейчас ты должен собраться свои вещи, только самое необходимое и подождать в своей комнате, пока я не приду к тебе, - мать Чонвона крепко держала его за плечи и говорила твердым тоном, но в ее глазах мелькали успокоительные ноты. Поэтому Чонвон механически кивнул и направился в свою комнату, увидев многое и не понимая практически ничего.        Закрыв замок чемодана, Чонвон встал и аккуратно, не создавая лишнего шума, пробрался к полуоткрытой комнате родителей. Он остановился у двери и прислушался:        - Когда я вскрыла конверт там был написан ваш номер. Муж указал, что Вы сможете помочь нам укрыться на время и, возможно, поможете с работой, так как мы не уверены, что банковские счета всех членов семьи не заблокируют... Да, да, поняла, - Чонвон услышал, как мать стала подходить к двери, и так же тихо проскользнул обратно в свою комнату. Он услышал как дверь родительской комнаты захлопнулась и наступила тишина.        "Твоего отца задержали за незаконную торговлю с японскими дилерами... позаботься о матери...Будь мужчиной".        Чонвон лег на кровать и стал смотреть на дверь, он ждал, когда мама появится на пороге. Его мозг успел сильно устать за все это время, утомление обрушилось на него тяжёлым грузом, и в ожидании он не заметил, как уснул.

***

       - Я дома! - снимая рюкзак и кроссовки оповестил парень. Он выпрямился, надел тапочки и, высматривая отца, пошел вглубь дома. Его встретил запах острой курицы и лаванды. Больше на кухне никого не было. Шатен вдохнул приятные ароматы, довольно улыбнулся и пошел к комнате отца.        - Пап? Ты дома? - он остановился перед закрытой дверью с поднятым для стука кулаком и услышал за ней приглушённый голос отца: "Пак Ёнсу предупреждал меня об этом. Мне очень жаль, что все так вышло, я готов оказать Вам и Вашему сыну любую возможную поддержку. Я пришлю на Ваш адрес такси в пять и встречу у ворот. До свидания, безопасной дороги".        К концу разговора голос отца стал ближе, и, когда еле слышно прозвучал звук сброса вызова, дверь открылась.        - Чонсон, ты дома, - на лице мужчины появилась сдавленная улыбка, как будто его застигли врасплох, в глазах читалась тревожность.        - Да, что-то случилось? - подмечая состояние отца, спросил Чонсон.        - Да, сынок. Я объясню тебе всё подробно, но позже. Сейчас сделай так, как я скажу: принеси с чердака матрас и расстели в комнате для гостей, сделай так, чтобы на нем можно было спать. Если кровать там не застелена, то застели и ее. Посмотри, чтобы в комнате не было мусора. Мне нужно сходить закрыть ресторанчик, я скоро вернусь, - мужчина задумался, не забыл ли что-то сказать. Не найдя дополнительных инструкций, он закивал и пошел в сторону прихожей.        Чонсон не стал долго собираться с мыслями и отправился на чердак. Они ждут кого-то в гости, но судя по разговору отца, это не родственники. Отец выглядел обеспокоенным и пошел закрывать ресторанчик раньше времени, хотя сегодня пятница и к вечеру у него бывает больше посетителей, чем в предыдущие будни. Это лишь подтверждает то, что случилось что-то и правда серьезное.        На часах было 17.00, когда Чонсон закончил с приготовлением комнаты. Он ещё раз огляделся и, оставшись довольным проделанной работой, погасил свет и закрыл дверь. Спустившись на кухню, Чонсон увидел там отца. Он нарезал лук на деревянной дощечке и выглядел абсолютно спокойным. Рядом на столешнице лежали две большие пачки рамена. Отец заметил появление сына:        - Все в порядке? - спросил он, не отрываясь от работы.        - Да, чистота, уют и порядок, - ответил Чонсон, садясь за стол и облокачиваясь на спинку стула.        Школьная рубашка чуть смялась из-за уборки и но́ски, и Чонсон мысленно подметил, что нужно положить ее в стирку. Он смотрел на готовящего ужин отца и думал о том, что тот не выглядит уставшим, хотя наверняка усердно работал с самого утра и завтра ему предстоит один из самых сложных дней недели.       Отец Чонсона много работал не из-за бедности, хотя и богатыми их назвать нельзя было. Он был обычным работягой, который после кулинарного техникума рискнул открыть свой ресторанчик, и, благодаря осторожности и кулинарному мастерству, получил неплохое количество посетителей. В один прекрасный зимний день к нему в ресторан пожаловала красивая кореянка, которая на деле оказалась приезжей. Она была последним посетителем в тот день и, заметив ее одиночество, Пак Чхондун - отец Чонвона составил ей компанию. С этого дня девушка стала приходить в ресторанчик почти каждый день, и через три месяца пара объявила о помолвке. Пак был в не себя от счастья, он взял в кредит дом поблизости к ресторану и был готов сделать все для обретения семейного счастья. Через год после свадьбы у них родился сын, которого отец назвал Чонсон, а мать - Джей.        Когда мальчику исполнилось пять лет, мать сбежала из дома. Никто не знал точной причины ее поступка. Она неожиданно появилась и так же неожиданно исчезла. Отец полностью ушел в работу и воспитание сына. Люди удивлялись его спокойствию после такой семейной драмы, а Чонсон, поздно вечером, когда отец приходил домой, украдкой наблюдал за тем, как тот пьет и плачет. Один раз он не выдержал и подошел к отцу, обнял и, посмотрев на него своими невинными карими глазами, старательно проговорил:"Папа, не плачь". Отец второпях попытался спрятать бутылку и оттереть влажные глаза, но бутылка упала, а глаза снова увлажнились, и он прижал сына, в ответ пообещав: "Хорошо, Чонсон-и, я больше не буду плакать". И Чонсон больше не видел отца в таком состоянии.        Чонсон любил отца, тот стал для него примером усердия и стойкости, поэтому, взрослея, Чонсон все больше проявлял инициативу в помощи. Он выполнял часть работы в ресторанчике: на кухне и делая доставку, старался примерно учиться, хоть это выходило у него не очень хорошо, и следил за порядком в доме. Активный образ жизни и утренняя зарядка укрепили тело юноши, сделав плечи шире, а руки сильнее. От матери ему достались привлекательные черты лица: прямой нос, миндалевидные карие глаза, а от отца - волевой подбородок, делающий форму лица чуть квадратной. Девушки в школе восхищались его внешностью, но никто не нарушал его личного пространства, чувствуя, что к хорошему это не приведет. Парни его уважали за хорошие показатели в спорте, но общаться ближе тоже не стремились. Чонсон не чувствовал себя одиночкой по двум причинам: у него все же был друг в школе и у него было, чем себя занять, чтобы не чувствовать одиночества.        Он был осмотрительным, организованным, энергичным, закончив выпускной класс, Чонсон планировал пойти по стопам отца. И сейчас, сидя на кухне и наблюдая за ним со стороны, Чонсон чувствовал, что, что бы не случилось, отец все ему объяснит, и Чонсон поймет.        Внезапно в кармане отца зазвонил телефон, он торопливо отер руки кухонным полотенцем и ответил на вызов:        - Да... Вы уже приехали? Я сейчас выйду, подождите немного.

***

       - Чонвон-а, просыпайся, крошка, нам пора, - Чонвона разбудил голос мамы, нежно гладящей его по волосам. Он уснул не надолго, но из-за сильного утомления и зашторенных окон, ему показалось, что уже ночь. Понемногу просыпаясь, Чонвон почувствовал, как над ним снова нависают прошедшие события, которые во время сна отлегли от сердца.        - Такси скоро приедет, ты собрал все, что тебе нужно?        - Да, мама, - слегка осипшим голос ответил Чонвон и сел. Он потер глаза руками и увидел на часах 17.00.        Двое из семейства Янов бесшумно покинули особняк. Прислуги в доме уже не было, поэтому они оставили за собой безлюдное пространство, которое раньше звали домом.        Такси ехало мягко, а солнце за окном стремилось к закату. На телефон Чонвона пришло уведомление, на которое он медленно кликнул: Джейкобс       - Мы не сможем видеться какое-то время. Родители беспокоятся... Но я навещу тебя, как только они перестанут меня контролировать, прости. Господин Вон

- Я сброшу адрес, кажется, мы с мамой переезжаем

       Когда такси остановилось, Ян Хосун - мать Чонвона, сделала звонок: - Здравствуйте, господин Пак... Да...Хорошо.        Через пару минут из ворот дома, рядом с которым они припарковались, вышел мужчина лет сорока. Он был лысоватый и не очень высокого роста. На талии у него был завязан фартук, а на ногах надеты шлёпанцы. Он присеменил к машине и, открыв дверь со стороны, где сидела мать Чонвона, вежливо поздоровался, на что получил такой же вежливый ответ. Чонвон не стал дожидаться, пока ему откроют дверь, и вышел сам, тоже поздоровавшись с мужчиной, приветливо кивнувшего ему в ответ. Он помог им достать чемоданы из такси и, беря в руки тот, что побольше пригласительно указал на ворот: "Пройдёмте".        Улыбка мужчины показалась Чонвону слегка натянутой, но отнюдь не лицемерной, поэтому Вон, с интересом оглядывая ландшафт, пошел вслед за ним и мамой.        Оказавшись в прихожей, Чонвон не мог перестать чувствовать растерянность, он не знал, что ему делать, пока мать с мужчиной разувались и последний выставлял перед ней тапочки.        - Чонсон, помоги отнести чемоданы наверх и поздоровайся с гостями! - крикнул мужчина.        Чонвон снял с себя второй кроссовок и выпрямился, когда из кухни вышел высокий шатен в расстегнутой школьной рубашке, под которой была надета черная майка, и черных джинсах. Чонвон почувствовал себя ещё более неловко, а шатен вежливо поклонился и сказал: "Здравствуйте, позвольте Ваш чемодан".        Мать Чонвона с улыбкой поздоровалась с ним и, поблагодарив, отдала чемодан, после чего направилась вслед за мужчиной, что их встретил.        - Я-я наверное сам отнесу свой, будет тяжело нести два сразу, - тише, чем планировал, проговорил Чонвон, поднимая чемодан.        - Хорошо, - кажется, парень произнес это с улыбкой, - тогда пошли.        Чонвон послушно засеменил за шатеном, затылок которого не позволял полностью увидеть то, что находилось впереди.        - Тут порожек осторожно, - и Чонвон аккуратно переступил, попадая в кухню, где стол уже был накрыт на четверых.        Нужная комната находилась на втором этаже. Чонвон не брал много вещей, но подниматься с чемоданом все равно оказалось для него нелегко, тем временем как впереди идущий парень нес чемодан с бо́льшим весом совершенно спокойно. Чонвон, поджав губы, упрямо дотащил багаж наверх.        Парень открыл дверь комнаты, включил свет и вкатил туда чемодан, Чонвон зашёл следом.        В этом месте все было не таким, как привык Чонвон, но и не отталкивало: кровать и рядом лежащий матрас были аккуратно застелены, на мебели не было видно пыли, на окне висели лёгкие занавески, открывая вид на маленький кактус на подоконнике.        - Спасибо, - несмело улыбнувшись сказал Чонвон.       - Не за что, - кивнув, вышел Чонсон.