Глава 12.
13 марта 2026 г., 20:29
Утро началось с того, что сестра Виктория вручила мне корзину с пузырьками и свёртками.
— Это лекарства для старого Ханса в Спрингвейле, — сухо пояснила она. — Отнесёте. А после этого подниметесь к статуе Анемо Архонта — нужно почистить её к завтрашнему празднику. Щётки и вода уже на месте.
— Но сестра, я...
— Вы что-то хотели сказать? — Виктория приподняла бровь.
— Нет, сестра. Всё сделаю.
Она кивнула и удалилась, а я осталась стоять с корзиной в руках. Спрингвейл. Статуя. Целый день беготни вместо того, чтобы сидеть в тени и поливать цветочки.
— Ладно, — вздохнула я. — Хотя бы проветрюсь.
***
Прежде чем идти в Спрингвейл, я завернула на кладбище. Сама не знаю, зачем. Ноги принесли. Наверное, хотелось ещё раз увидеть ту могилу, убедиться, что мне не приснилось. Кира лежала там же. Чистая плита, цветы. В прошлый раз здесь была белая лилия — свежая, красивая, с тяжёлыми бархатистыми лепестками. Сейчас она лежала там же, но уже увядшая, потемневшая по краям, склонившая головку к камню. — Не появлялся, — прошептала я. — Надо как-то подкараулить будет. Я присела на корточки, поправила увядший цветок. Странно было думать, что у этой мёртвой девушки, шпионки Фатуи, есть кто-то, кто носит ей лилии. Тайный друг? Родственник? Тот самый «он», что обещал помочь? — Я узнаю, — пообещала я тихо. — Обязательно узнаю. Ветер качнул ветви старого дуба, будто вздохнул. Я поднялась и пошла дальше. Хватит на сегодня мрачных мыслей. У меня лекарства для старика и щётка для статуи. Обычные дела обычной монашки.***
Спрингвейл оказался милой деревушкой. Домики с черепичными крышами, в воздухе пахло вином и свежим хлебом. Я нашла дом Ханса без проблем — крайний у виноградников, как и описывала Виктория. Старик оказался ворчливым, но благодарным. Полчаса я слушала его истории о молодости, кивала, подливала чай и пыталась вежливо сбежать. — Спасибо, дочка, — прошамкал он наконец. — Передай Виктории, что я скоро сам приду в церковь. Ноги, правда, уже не те, но для Барбатоса потерплю. — Обязательно передам, — пообещала я и выскользнула за дверь. Свобода! Я уже собралась идти к статуе, как вдруг... — Эй! Стойте-стойте-стойте! Я обернулась. Ко мне бежал парень. Молодой, взлохмаченный, с глазами как у испуганного оленя. Одет просто, но опрятно. Местный, судя по всему. — Вы сестра из церкви? — выпалил он, запыхавшись. — Ну... допустим. А что? — О, Барбатос, какая удача! — он схватил меня за руку. — Вы мне поможете! Вы просто обязаны помочь! — В чём именно? — я попыталась высвободить руку, но он держал крепко. — Понимаете, у меня сегодня вечером свидание! Очень важное! С девушкой моей, Мартой! И я совсем-совсем не знаю, что ей подарить! А вы девушка, вы должны понимать, что нравится девушкам! И вы из церкви, значит, добрая и точно не откажете! — Слушай, я вообще-то занята, меня статуя ждёт, и... — Монахиня? — переспросил он вдруг, вглядываясь в моё лицо. Его глаза расширились. — О, ты та самая чудачка! Которая в рыцарей помидорами кидалась! — Я не кидалась! — возмутилась я. — Ящик случайно упал! И вообще, это было давно! — А ещё говорят, ты из лука в капитана стреляла! — Это была несчастная случайность! Он просто летел не туда! И вообще, откуда ты знаешь? — Весь Спрингвейл знает! — радостно сообщил он. — Слухи быстро расходятся! Правда попала? — парень выглядел искренне восхищённым. — Послушай, — я выдернула руку, — у меня нет времени на твои вопросы. Мне надо... — Пожалуйста! — он сложил руки в молитвенном жесте. — Я уже два часа ношусь по деревне, ничего не могу выбрать! А Марта такая... такая... если я приду без подарка, она меня убьёт! Честное слово, убьёт! Я застонала. — А почему ты вообще ко мне привязался? — Ну вы же монахиня! — он посмотрел на меня с таким выражением, будто это всё объясняло. — Монахини добрые, помогают всем! И потом, вы девушка — значит, знаете, что девушкам нравится! — Логика, конечно, железная, — пробормотала я. — Ладно. Что за Марта? Что она любит? — Эм... — парень задумался. — Она любит... ну... меня? — Это не вариант, — отрезала я. — Что ещё? — Она любит гулять. Смотреть на закаты. И сладкое! Точно, сладкое она любит! Конфеты там, пирожные... — Конфеты — это хорошо, — кивнула я. — Где у вас тут можно конфеты купить? — Вон там лавка, — он махнул рукой. — Только я уже забегал — у торговки старые остались, чёрствые. Говорит, новая партия только завтра будет. — Завтра — это не вариант. А в город сбегать? — До Мондштадта час ходьбы, не успею, — парень погрустнел. — Марта придёт ровно в пять, она пунктуальная. Я задумалась. Конфеты старые не подойдут, в город бежать поздно. Следующие полчаса мы носились по Спрингвейлу, заглядывая во все лавки. — Может, украшение? — предлагала я. — Дорого, — вздыхал парень. — Духи? — Она говорит, от них голова болит. — Книгу? — Она не читает. Я начинала злиться. — Слушай, как тебя вообще зовут? — Тиль, — представился он. — Тиль, если ты не знаешь, что дарить девушке, может, не надо было назначать свидание? — Надо! — горячо возразил он. — Я её очень люблю! Просто... ну... не умею подарки выбирать. — А кроме конфет? Может, фрукты какие-то? — сменила я тему. — О! — Тиль вдруг оживился. — Тут недалеко есть лавка, где продают засахаренные фрукты! Кусочки яблок, винограда, закатников — в шоколаде! Марта такие любит! Я просто не подумал сразу! Мы побежали к маленькой лавке на окраине деревни. Там действительно продавались разноцветные кусочки фруктов в шоколаде — в прозрачных мешочках они выглядели аппетитно. — Вот эти! — Тиль ткнул пальцем в мешочек с кусочками, обсыпанными сахарной пудрой. — Сколько стоит? — Пятьсот, — ответила продавщица. Тиль полез в карман, вытащил несколько монеток, пересчитал. Его лицо вытянулось. — У меня только двести... — прошептал он виновато. — Я думал, дешевле будет... Потребовалось несколько раз сделать вздох-выдох, чтобы не охарактеризовать Тиля не самыми лестными словами. Вот же влипла. Я порылась в карманах рясы — там лежало несколько монет, которые я заработала в церкви. — Держи. — Спасибо! — Тиль просиял. — Я обязательно верну! Честное слово! — Верни своей Марте хорошим настроением, — буркнула я. — С меня хватит. Мы вышли из лавки с мешочком засахаренных фруктов. Тиль сиял. — Теперь точно понравится! — радовался он. — Спасибо вам огромное, сестра Эрика! — Погоди, — остановила я. — А цветы? Девушки любят, когда и цветы, и сладости. — Ой, точно! — он хлопнул себя по лбу. — А где цветы взять? — У бабушки Клары, — подсказала я, вспомнив рассказ сестёр в церкви. Они хвалили торговку за свежие и дешёвые цветы. — Точно! Бабушка Клара оказалась пожилой женщиной с хитрым прищуром и руками, пахнущими землёй и сушёными травами. Её маленький домик на окраине деревни был весь окружён цветами — на клумбах, в горшках, в ящиках на подоконниках. — Тиль, опять? — усмехнулась она, увидев нас. — В прошлый раз ты розы брал, девушка твоя неделю чихала. — В этот раз не прогадаю! — пообещал Тиль. — Бабушка Клара, покажите нам что-нибудь... ну, чтобы точно понравилось! Старушка окинула меня оценивающим взглядом. — А это кто с тобой? Монашка? — Она помогает! — выпалил Тиль. — Она из церкви, добрая! — Добрая, значит, — бабушка Клара хмыкнула. — Ну-ну. Ладно, смотрите. Она провела нас между грядок, показывая цветы. Розы, лилии, гладиолусы, какие-то незнакомые мне растения с яркими бутонами. — Вот, — она остановилась у куста с нежными цветами тёплого оранжевого оттенка. — Ветряная астра. Красивая, пахнет слабо, на ветру колышется как живая. Девушкам нравится. Я пригляделась. Цветы и правда были красивые — лепестки переливались от бледно-жёлтого к насыщенному оранжевому, сердцевина золотилась в центре. — Берём, — сказала я. — Тиль, сколько у тебя осталось? Он виновато улыбнулся. Я закатила глаза, но заплатила. Такое ощущение будто я на свиданку с его девушкой собираюсь. Бабушка Клара отсчитала большой букет, перевязала лентой. — Смотри, — напутствовала она, — если обидишь девушку, цветами не отделаешься. Но для начала сойдёт. — Спасибо! — Тиль схватил букет и посмотрел на солнце. — Ой, уже почти пять! Мне же на утёс! До встречи с Мартой! Спасибо вам огромное, сестра Эрика! И он побежал. — Счастливо, — пробормотала я ему вслед. Бабушка Клара покачала головой: — Весь день с тобой носился, цветы выбирал. Дай Барбатос, чтобы девушка его оценила. — Оценит, — почему-то ответила я.***
Я попрощалась и пошла к тропинке, ведущей к статуе. Солнце уже клонилось к закату, и я решила поспешить. Это было ошибкой. Каким-то образом, я забралась на утёс Звездалова, толтко оттуда я увидела статую Архонта, окружённую водой. Проклиная всё, я начала спускаться, когда впереди увидела знакомую взлохмаченную голову. Тиль стоял на утёсе и озирался по сторонам. Букет и мешочек с фруктами были при нём. — Ты чего ещё здесь? — окликнула я. — Вы же в пять встречались? Уже полшестого! — Ой, — он обернулся, и лицо у него было растерянное. — Марта опаздывает. Я уже заждался... — Может, она не придёт? — Придёт! — горячо возразил он. — Она всегда приходит! Просто... ну... иногда задерживается. Я хотела сказать что-то язвительное, но вдруг внизу, на тропинке, показалась фигура. Девушка. Светлые волосы, развевающаяся юбка. Поднималась быстро, явно куда-то спешила. — Это она! — Тиль замахал руками, но девушка его не видела — смотрела под ноги. — Чего встал? — зашипела я. — Иди встречай! — А вы? — он вдруг уставился на меня. — А я в кусты, — я уже оглядывала местность в поисках укрытия. — Не хочу мешать вашему свиданию. — Поздно! — выдохнул Тиль и, схватив меня за руку, рванул в ближайшие заросли. — Я с вами! — Ты что творишь?! — зашипела я, пытаясь вырваться, но он уже пригнул нас обоих за огромным кустом шиповника. Ветки больно царапали руки. — Тихо! — прошептал он. — Если она увидит нас вместе, подумает что-нибудь не то! — А что она подумает? — возмутилась я. — Я служительница, а не девушка лёгкого поведения! — Она ревнивая! — отчаянно прошептал Тиль. — Очень ревнивая! Я закатила глаза, но осталась сидеть. Чужой драки мне не надо. Марта поднялась на утёс, огляделась. Тиль, убедившись, что она смотрит в другую сторону, вылез из кустов и пошёл к ней, делая вид, что только что подошёл. — Марта! — радостно воскликнул он. — Ты пришла! — Опоздала немного, — буркнула девушка. — В деревне дела были. Ой, а это что? — она увидела букет и мешочек. — Мне? — Тебе! — Тиль протянул подарки, сияя. Марта взяла цветы, понюхала. Улыбнулась. Потом заглянула в мешочек, достала кусочек засахаренного фрукта, попробовала. — Вкусно, — сказала она. — Спасибо. — Я старался! — Тиль аж подпрыгивал от счастья. — Сам выбирал? — Марта прищурилась. — А мне сказали, ты весь день по деревне носился с какой-то девушкой в монашеской рясе. Я замерла в кустах. — Что? — голос Тиля дрогнул. — Кто сказал? — Бабушка Клара сказала, что ты с какой-то монашкой к ней приходил. И лавочник видел, как вы вместе бежали. И старый Ханс сказал, что из его дома вышла сестра из церкви, а потом ты за ней побежал. — Это не то, что ты думаешь! — залепетал Тиль. — Она просто помогала! Помогала выбрать тебе подарки! — Помогала выбрать? — Марта уже не скрывала злости. — А почему помогать должна была какая-то чужая девка, а не ты сам? — Потому что я один не справился! — отчаянно выкрикнул Тиль. — Я конфеты сначала хотел, но они старые были, потом фрукты искал, денег не хватило, она заняла! И цветы вместе выбирали, чтобы тебе понравилось! — Денег заняла? — Марта ещё больше нахмурилась. — То есть вы уже и деньги вместе тратите? — Да нет же! — Тиль схватился за голову. — Это не то, что ты думаешь! — Помогала выбрать? — гнула свою линию Марта. — А почему помогать должна была какая-то чужая девка, а не ты сам? — Потому что я в цветах не разбираюсь! — отчаянно выкрикнул Тиль. — Не разбираешься? А в прошлый раз розы сам выбирал! — И ты на них чихала! Марта замерла. Видимо, вспомнила. — И что? — спросила она тише. — А эта монашка — она чудачка вообще! — выпалил Тиль, видимо, пытаясь перевести стрелки. — Та самая, которая в рыцарей помидорами кидалась и в капитана из лука стреляла! Все в Спрингвейле про неё говорят! Я просто подумал, раз она такая... ну, странная, может, в цветах разбирается? — А-а-а, — Марта протянула понимающе. — Так это та ненормальная, про которую слухи ходят? — Она самая! — горячо закивал Тиль. Я в кустах скрипнула зубами. Ненормальная. Чудачка. Спасибо большое. — И где она сейчас? — Марта огляделась. — Ты её сюда не притащил? — Нет, что ты! — Тиль отчаянно замахал руками. — Она ушла! К статуе, наверное! Марта подозрительно оглядела окрестности. Её взгляд упал на куст шиповника. — А там кто? — Где? — Тиль побледнел. — Там, в кустах. — Марта шагнула ближе. — Я вижу, там кто-то есть. Я попыталась вжаться в землю, но было поздно. Ветки раздвинулись, и Марта уставилась прямо на меня. — Это кто? — ледяным тоном спросила она. Я вылезла из кустов, отряхивая рясу от листьев. — Я... я просто проходила мимо... — начала я. — Проходила мимо? — Марта перевела взгляд с меня на Тиля. — Ты сказал, она ушла! — Она... она... — Тиль мялся, не зная, что сказать. — Ах ты врун! — Марта схватила букет и с размаху влепила им мне по лицу. — Ай! — я отшатнулась. Лепестки посыпались во все стороны, оранжевые астры разлетелись по траве. — Это ты с ним заигрывала? — Марта замахнулась снова. — Я не заигрывала! — рявкнула я, закрываясь руками. — Я вообще замуж не собираюсь! Я в церкви служу! — Служишь? — новый удар пришёлся по плечу. — А чего тогда по кустам прячешься? — Это он меня затащил! — я попыталась увернуться. — Я вообще не хотела! — Не хотела? — Марта уже вошла в раж. Букет разлетался, но она продолжала бить тем, что осталось. — А чего тогда с ним по деревне бегала? — Он сам прибежал! — Сам? — ещё удар. На этот раз стебель хлестнул по руке. — Хватит! — рявкнула я и, не рассчитав силы, отмахнулась. Моя ладонь случайно задела Марту по щеке. Повисла тишина. Марта замерла, держа в руках жалкие остатки букета. Потом медленно поднесла руку к щеке. — Ты меня ударила? — прошептала она. — Я не специально! — я попятилась. — Это рефлекс! — Ах рефлекс? Марта бросила остатки цветов и кинулась на меня. Я не успела увернуться — она вцепилась мне в волосы. — Ай! Больно! — Я тебе покажу, как с моим парнем заигрывать! — она дёрнула меня за прядь. — Я не заигрывала! — заорала я, пытаясь вырваться. — Он мне вообще не нравится! Он глупый! — Глупый? — Марта дёрнула сильнее. — А чего тогда помогала? — Потому что он просил! Потому что я добрая! — я попыталась схватить её за руку. — Пусти! — Не пущу! Мы покатились по земле. Марта оказалась сверху, явно имея больший опыт в уличных драках. Я пыталась закрываться, но её кулаки сыпались градом — по рукам, по плечам, по корпусу. — Прекратите! — донёсся откуда-то голос Тиля. — Марта! Эрика! Хватит! — Молчи! — рявкнули мы хором. Марта занесла кулак для очередного удара, и я поняла, что сейчас мне точно достанется. Я зажмурилась. — Марта... — раздался странный голос Тиля. Какой-то... слабый. Я открыла глаза. Марта замерла, глядя куда-то в сторону. Тиль стоял, покачиваясь. Его лицо было белым как мел. А потом он просто... сложился и рухнул на траву. — Тиль! — Марта вскочила и бросилась к нему. — Тиль! Что с тобой? Я тоже поднялась, потирая ушибленные места. Подошла ближе. Парень лежал с закрытыми глазами, но дышал — грудь вздымалась. — Обморок, — сказала я. — Переволновался, наверное. — Что делать? — Марта в панике трясла его за плечи. — Тиль, очнись! — Не тряси, — я присела рядом. — Лучше похлопай по щекам. Слабо. Марта послушно похлопала. Тиль поморщился, но глаз не открыл. Я взяла его руку, нащупала пульс. Бьётся. Живой. — Воды бы, — сказала я. — Или нашатыря. Но у нас ничего нет. — Очнись, дурак! — Марта уже не злилась, в её голосе слышались слёзы. — Я же люблю тебя! А ты с этой... с этой... — Я не виновата, — устало сказала я. — Честное слово. Я вообще в первый раз его увидела сегодня утром. Он прибежал, попросил помочь выбрать тебе подарки. Я согласилась, потому что... ну, потому что монахиня. Должна помогать. Марта подняла на меня заплаканные глаза. — Правда? — Правда. — Я вздохнула. — Если бы я знала, что у вас тут такие страсти, ни за что бы не ввязалась. И денег бы не занимала. — Денег? — Ему не хватило на фрукты. Я чуток добавила, — соврала я, умалчивая о том, что букет купила я. Марта посмотрела на рассыпанные по траве сладости, на остатки цветов. — Прости, — вдруг сказала она. — Я погорячилась. Просто... я его очень люблю. И боюсь потерять. — Потерять такого? — я усмехнулась, кивнув на бесчувственного Тиля. — Он от тебя никуда не денется. Он же для тебя старался. Весь день бегал, подарки выбирал, меня мучил... Только ради того, чтобы ты улыбнулась. Марта посмотрела на разбросанные астры. Начала собирать. — Красивые, — тихо сказала она. — Жалко, что поломались. — Главное, что старался, — ответила я. Тиль застонал и открыл глаза. — Марта? — прошептал он. — Ты здесь? — Здесь, дурачок, — она погладила его по голове. — Как ты? — Голова кружится... — он попытался сесть. — Что случилось? — Ты в обморок упал, — сообщила я. — Перепугал нас до смерти. — Я? — Тиль удивился. — В обморок? — Бывает, — я пожала плечами. — Нервное перенапряжение. Марта помогла ему подняться. Тиль пошатывался, но стоял. — Пойдём домой, — сказала Марта. — Тебе отдохнуть надо. — А как же свидание? — Тиль посмотрел на неё жалобно. — Свидание подождёт. Сначала приведи себя в порядок. Он кивнул, но вдруг вспомнил: — А подарки? Я тебе фрукты хотел подарить, цветы... Марта посмотрела на то, что осталось — пара уцелевших астр и несколько кусочков сладостей, которые не рассыпались. — Я всё получила, — улыбнулась она. — Спасибо. Тиль просиял. Я тихонько попятилась к тропинке. Моя миссия здесь была окончена. — Постой! — окликнула меня Марта. Я замерла. Она подошла и протянула мне одну уцелевшую астру — с длинным стеблем, почти не помятую, с нежными оранжевыми лепестками. — Это тебе. За помощь. И прости, что набросилась. Я взяла цветок. Лепестки мягко касались пальцев. — Бывает, — буркнула я. — Я не в обиде. — Правда? — Марта виновато улыбнулась. — Правда. Идите уже, — я махнула рукой. — Смотрите, чтобы больше не падал в обмороки. — Постараемся, — пообещала Марта. Они ушли, поддерживая друг друга, а я осталась одна на утёсе с цветком в руке.***
Солнце почти село, небо окрасилось в тёмно-синий, зажглись первые звёзды. Я дошла до статуи, остановилась, глядя на каменное лицо Анемо Архонта. Щётки и вода лежали рядом, но было уже слишком темно, чтобы нормально чистить. — Ладно, Барбатос, — сказала я, — завтра с утра приду. Утром виднее. Я присела на постамент, держа в руках астру. Ветер шевелил волосы, где-то внизу шумело море. Хорошо здесь. Спокойно. За день я устала, вымоталась, меня отдубасили букетом, но почему-то на душе было легко. Странные эти мондштадтцы — шумные, эмоциональные, готовые подраться из-за ревности, но при этом искренние. Марта извинилась, Тиль старался, как мог... — Чокнутый мир, — прошептала я. Ветер дунул сильнее, будто соглашаясь. Я посидела ещё немного, потом встала и пошла обратно в церковь. Астру несла бережно, стараясь не помять. В темноте тропинка казалась длиннее, но я не боялась. После всего, что случилось за последние недели, тёмная дорога — меньшее из зол.***
В церковь я вернулась затемно. Виктория встретила меня в дверях, подозрительно оглядела: — Почему так долго? — Задержалась, — ответила я, отводя взгляд. — Статуя была далеко. И потом, закат смотрела. — Закат? — Виктория приподняла бровь, красноречиво взглянув на цветок. — Красиво очень. Решила посидеть, помолиться. Она хмыкнула, но отстала. Я прошмыгнула в свою келью, поставила астру в кружку с водой на подоконник. Лунный свет падал на оранжевые лепестки, делая их почти прозрачными. — Красиво, — прошептала я. Переоделась, умылась и рухнула на кровать. Тело ныло после драки, но это была приятная усталость. Завтра снова начнутся проблемы. Фатуи, расследование, подозрения. Но сегодня — сегодня был просто день. Со странным парнем, ревнивой девушкой, засахаренными фруктами и астрой на утёсе.
