Безнадёжный

      После приветственного концерта будущим выпускникам поспешили напомнить, что это их последний год, и что нужно быть очень серьезными и ответственными к учебе, чтобы без проблем поступить и бла-бла-бла. Джено молча и слегка безразлично смотрел на выступающего директора, спиной чувствуя, как парень позади него так и брызжет злой усмешкой. —Ну, что с тобой, в конце концов? —Не выдерживая этого почти ощутимого давления в собственные лопатки, Ли все таки поворачивается и встречается с недовольным взглядом Ренджуна, который сложил руки на груди и выглядел слишком напряженно. Хуан тут же снова отвел взгляд в сторону, закатив глаза и усмехнувшись. —Он реально сейчас зачитывает нам мантру об учебе, буквально зная от первого лица, что каждый родитель в этом «дворце» уже купил место своим дочкам-сыночкам в лучших универах не только страны, но и за ее пределами? Так тупо выглядит, раздражает.       Джено вздыхает, оглядывая друга. —Что тебя злит? —Спрашивает он шепотом терпеливо. Он не успел поговорить с Ренджуном до звонка, потому что задержался из-за… ну, знаете. Из-за кота, застрявшего в баке. —Ты еще не понял, что его злит буквально все? —Позади Хуана стоял Ченлэ, весело щуря глаза и улыбаясь ослепительно, ожидая от старшего реакции на провоцирующее заявление. У Лэ кричащие светлые волосы, конечно, не его натуральные, но осветленные до самой кожи головы перед новым учебным годом, а глаза такие хитрющие и задорные, что аж врезать хочется. Ренджун поворачивается к нему с самой недовольной миной на свете, замахиваясь, но на них шикают стоящие рядом школьники. Хуан раздраженно поворачивается обратно. —Где вы были с утра? Меня буквально ураганом снесло, пока ждал вас у шкафчиков.       Ну вот, теперь настало время Джено получать нагоняй от лучшего друга. —Да ладно тебе, —виновато усмехается Джено, улыбаясь с закрытыми глазами, —не так и сильно мы задержались. Зато Ченлэ принес пирожные. Там есть одно твое любимое… с фисташками. —Тему не переводи.       Ли удерживается от желания потрепать низкорослого китайца (это он про Ренджуна, хотя и Ченлэ не Шакил О’Нил*) по слегка отросшим темным волосам, челкой-шторкой открывающим его миловидное лицо с мелкими чертами. Был бы он так же мил на характер, как мила его внешность, то от желающих заговорить с ним и боготворить его не было бы отбоя. Но, к сожалению (или к счастью?), у Ренджуна колючки по всей поверхности его существа, даже на блестящих красивых глазах, особенно в моменты, когда он бросает взгляд на любого, кому не посчастливилось оказаться в его немилости.

***

—Че-то я устал… —Прошло два урока. Буквально. —Я же не ты чтобы питаться энергией других людей, Рен. —Хочешь сказать, я энергетический вампир? —Спасибо, что произнёс это сам! Облегчил мне жизнь. —Сейчас усложню. —Так, брейк! —Не выдержав очередной словесной перепалки, Джено надавил на плечо вскочившего Ренджуна, усаживая его на место. Тот не особо сопротивлялся, просто попыхтел немного и обреченно выдохнул. Ченлэ показал китайцу язык, обозначив, что выиграл это сражение обмена любезностями, и тут же спрятал нос в сложенных на столе руках.       Ребята сидели на завтраке в столовой за закрепленным за ними столиком. Нет, никто его не подписывал и не занимал, просто вот уже три года они каждый день приходят только сюда, садятся только сюда, и никто из учеников ни разу еще не посмел сделать того же. Погода все еще ласково стучала в окна лучами и звала выйти на свежий воздух, но перемена была недостаточно большой, чтобы гулять на улице, но времени на покушать и попить чай хватало. Вместо предложенного школой завтрака из каких-то супер-питательных продуктов и их сочетаний, трое друзей все два уроки ждали предоставленные миссис Чжон пирожные, которые ее сынишка таскал за собой. —Они не стухли от жары? —Сморщив нос, спросил Хуан, все же заинтересовано заглядывая в бумажный пакет. Вообще, Ренджун был целиком и полностью за правильное питание, но сладости любил больше всего на свете и больше даже химии, которой отдавал огромную часть себя. Он всегда говорил, что сладкое, вообще-то, ускоряет работу мозга, и даже доказывал это на собственном примере отличной учебой, только вот всегда опускал факт, что для пользы сахара нужно съедать его около сорока грамм в день, а не пирожное на завтрак, шоколадный батончик на перекус, кусочек торта после обеда и какую-нибудь корзиночку с карамелью на ужин с чаем. Но это просто ни на что не влияющая величина, которую можно игнорировать. —От жары стух только я, —Ченлэ жалобно зажмурил глаза и откинулся на спинку стула. —Ну серьезно, вчера шел дождь, зато в первый день школы солнце палит. Мы бы с вами в бассейн как занырнули сейчас, ух… —Ага, а потом бы слегли с ангиной, —сказал Хуан, уже откусив заварное пирожное с салатным кремом, посыпанное сверху нарезанными пластинками фисташек. —Зануда. Чем больше думаешь, тем быстрее это исполняется. —Погода обманчива сейчас донельзя. Завтра опять дождь пойдет, я уверен.       Джено молча кивнул, жуя черничный тарт и запивая его кофе. Висок слева начинает побаливать, и это предвещает мигрень к вечеру, которая, в свою очередь, говорит о скорой резкой смене погоды.       Интересно, тот парень добрался, куда хотел?       Внезапная абсолютно не в тему погоды мысль окатила ливнем, и Джено вспомнил, как резко проснулся, когда увидел, как человек практически буквально вырывал себе волосы, и как растерялся, совершенно не понимая, что делать и как к нему подступить. И как старался держать голос ровно, не выдавая волнения, потому что из них двоих это обязан был делать именно Ли. Мимолетный взгляд тогда коснулся разодранных пальцев, которые явно не оставляли в покое и постоянно тревожили ногтями, распарывая светлую кожу острой пластинкой. В том темном углу было так грязно, что в такие ранки он мог вполне занести инфекцию и… —Джен, что с лицом? —Спросил вдруг Ренджун, уставившись на друга с ноткой беспокойства. —Невкусно?       Джено понял, что застыл с куском тарта за щекой и с поднесенным ко рту стаканчиком, так и не делая глоток и не прожевывая сладкое песочное тесто. —Вроде твой любимый, —пробурчал Ченлэ, беря упаковку в руки и читая состав десерта, словно захотев убедиться, что тарт точно черничный и мама Чжона не ошиблась с выбором завтрака. —Да нет, все нормально, вкусно, —поспешил ответить Ли, —задумался просто. Мама сегодня позвала вас на ужин, я говорил? Я ей сказал, что вы придете, если это будет реально просто ужин, а не опять светский прием. —Очень жаль, —скучающе отметил Ченлэ, —я люблю светские приемы. Особенно у тебя дома… Там весь Сеул поместится, —мечтательно. —Да избавь! —Прикрикнул Ренджун, повышая тон и фыркая, выдыхая через нос, потому что во рту все еще крем, красящий язык в зеленый. —Толкучка такая, что просто ужас. Вспомни юбилей фирмы в июле… фу, меня тошнит от одного только воспоминания о духоте и запахе алкоголя в этом тумане… —Да ладно, было весело. Ты сам не захотел в бассейн идти потом, —Чжон пожал плечами, крадя с пирожного Ренджуна фисташку и получая от него такой злой взгляд, будто он убил кого. —Не жадничай. Можно у тебя с ночевкой остаться? —Ченлэ теперь обращается к Джено, умоляюще хлопая глазками и делая наимилейшее лицо, прекрасно зная, что спрашивать о подобном вообще не нужно. Они могут спокойно гулять по домам друг друга и гостить сколько угодно. —Рен, ты? —Спрашивает Джено, улыбаясь. —Неа, —отрезает тот, глядя на часы, —домашки назадают, а завтра только второй день учебы. Я, в отличие от тебя, Ченлэ, «серьезный и ответственный ученик», —он встает из-за стола и забирает с собой стаканчик с чаем. —У меня допы по химии, давайте, —уходит, махнув рукой. —Эй, я планировал сделать домашку вместе! —Кричит ему вслед Чжон. —Хотя бы приберись за собой, неблагодарный! —Но маленькая фигурка Ренджуна уже скрылась за дверью входа в столовую. —Чертов ботаник. Даже расписание индивидуальное имеет. —Нам бы тоже уже в класс двигать, —говорит Джено, собирая в пакет от пирожных пустые стаканчики и пластиковые ложки. Вообще-то, здесь не принято самообслуживание, но Ли не сложно. —Боже дай сил досидеть на уроках, —хнычет Чжон, плетясь за другом.

***

      Дверь черного входа в мастерскую распахивается, с грохотом ударяясь о стенку. Пара ног быстро семенит по бетонному полу и заходит в огромное серое помещение, щедро утыканное мотоциклами разных моделей и степени собранности: какие-то стоят уже готовые и натертые до блеска и растянутых бликов, а рядом с какими-то разбросаны детали, ключи и очень грязно, потому что разлито что-то похожее на масло. Рядом с похожим сидит, точнее, почти лежит юноша, одетый в белую майку и свободные штаны с тысячей карманов для всяких строительных инструментов, тряпочек и так далее. Он весь по локти испачкан в чем-то черном, брови-дуги напряжены и норовят встретиться на переносице, взгляд сосредоточенный и прямой, точно знающий, куда ему опуститься и для чего. Его белые выжженные волосы, в основном челка, собраны в маленький высокий хвостик, но пряди на затылке остаются лежать на своих местах.       Он не ждал гостей, тем более с запасного входа, доступному лишь ему самому и паре близких людей. Поэтому, когда слышится грохот двери, за ним следует удивленное и очень беглое «What the fuck is going on?», а потом, когда парень выглядывает из-за массивного колеса, его глаза распахиваются, брови в секунду взлетают высоко вверх, буквально на лоб, а рот приоткрывается. От взрослого, сосредоточенного выражения не остается ничего: его сменяет почти детское лицо, полное удивления. —Джемин? Ты, что ли? —Спрашивает он, все еще разглядывая скатившегося по стене вниз гостя. —Surpri-i-ise, —напряженно улыбаясь, выдыхает На, поднимая голову вверх и закрывая глаза, а затем распахивая и переводя взгляд на удивлённое чумазое лицо, —Марк-хён.