Люби меня со шрамом на губах, что ты целуешь так жадно

— Ран! Уходи! Он за дверью. Он долбится в эту чёртову дверь и плачет, умоляя открыть ее. Моим слезам тоже нет предела, но я стою напротив и держу ее, словно это поможет ей резко не открыться. Он пришел спустя два часа после отъезда Мицуи. Я уже засыпала, как услышала громкие удары. От испугу я моментально выскочила в коридор, вооружившись старой битой с гвоздями, что подарил Санзу. Она пригодилась мне только для создания классных фотографий, но не более. Тупо пылилась в углу комнаты за коробками с книгами, что я до сих пор не могу разобрать после переезда. Но она и сейчас не пригодилась. Даже если бы Ран открыл дверь и напал, я бы не смогла дать ему отпор. Это не потому, что я слаба, а потому что не смогу причинить вреда ему. Тем более этим. — Сакура, открой мне. Я умоляю тебя, я хочу тебя увидеть! Открой эту блядскую дверь! — Я позвоню в полицию! Прекрати! Страшно. Чертовски страшно. Но вместо этого я пишу сообщение Риндо, что Ран нашел мою квартиру и теперь долбится мне в дверь. Риндо ответил молниеносно, обещая приехать как можно скорее. Стуки в дверь резко прекратились и на пару секунд встала гробовая тишина. — Зачем ты позвала Риндо? Сакура, нахуя? Ты мне недоверяешь? — Нет! Как я могу тебе доверять, когда ты долбишься в мою дверь с такой силой? Как я могу? Скажи мне! Тихий вздох и я услышала шуршание за дверью. Далее голос звучал где-то с нижней части двери и я поняла, что он сидел на полу. — Прости меня, Сакура… Я конченая мразь, раз не смог адекватно поговорить с тобой. Наверное, мне не следовало бить чела из Свастонов, — послышался тихий смешок. — Пожалуйста, найди в себе силы выслушать меня. Я устало скатилась по стене вниз, внимательно выслушивая Рана. Зачем я это делаю? Я все равно больше не дам ему шанса, потому что он вытрепал мне все нервы, но все равно сижу и слушаю его пустословие. Я ждала этого целый год, а он все испортил ещё на нашем месте, которое я теперь ненавижу всей душой. Ненавижу его. И ту крышу, и этого Хайтани. — Сакура, я не хотел причинить тебе вреда. Ни тогда, ни сейчас. Не знаю, может я правда просто сходил с ума все это время и при встрече с тобой у меня снесло крышу. Риндо мне все рассказал и я понял, что натворил кучу ошибок, которые ты нихуяшеньки мне не простишь но знаешь, малыш? Я до сих пор не могу себя простить за то, что так бездумно ревновал тебя к Риндо и на почве наших бестолковых ссор я сотворил с тобой такое. Мне безумно стыдно, чтобы ты понимала. Я знаю, что теперь никогда не оправдаю себя, но я и не буду этого делать. Может ты и простишь меня когда-нибудь, но знай, что я правда буду раскаиваться перед тобой всю жизнь. Я просто еблан, который вот так потерял свое счастье и теперь не могу без тебя дышать, есть, спать, жить в конце концов. Моя рутина превратилась в пыль и я просто существую. С Санзу я больше не общаюсь, хорошенько наваляв ему напоследок и сломав ему три пальца… Хах, это же из-за него все случилось. Если бы он тогда не заливал мне то, что я такой слепой дурак, что не вижу измен на своих глазах… Боже, прости меня, Сакура. А ведь Ран прав. Если бы он в тот день не напился с Харучиё, который намешал бы ему в алкоголь всякой бадяги, то этого всего бы не было. Не было бы расставания, боли, не было бы шрама, который так уродливо напоминает мне о былом. Напоминает о том, кто сидит сейчас у меня за дверью и тихо вытирает слезы, пытаясь найти оправдание себе. Насколько моя жизнь стала никчемной по десятибалльной шкале? Наверное, десять. Все из-за Санзу, Рана, Риндо… Из-за них я стала тем, кем являюсь сейчас. Недоверие, страх перед парнями и желание скрывать свою настоящую личность теперь являются частью меня и моей повседневной жизни. Теперь и Мицуя будет страдать от того, насколько же у меня развита биполярная хуйня, которая будет как эмоциональные качели… — Сакура, ты же знаешь, что я искренне любил тебя? Помнишь как ты заснула на мне, когда я после работы вырубился на диване? Мы тогда всю ночь в этой позе проспали и утром все болело. Помнишь прогулки? Ты тогда постоянно вытаскивала меня на улицу, хотя мне было очень лень. Жаль, что я так редко соглашался на это. Я дорожу каждым моментом, проведенным с тобой. Каждым утром, которое мы проводили вместе за невкусным завтраком Риндо и моими тупыми шутками. Он делает больно с каждым словом, заставляя бесшумно задыхаться в собственных слезах. Немой крик рвался из груди и рта, заставляя только сдавленно шипеть и держаться за грудь в области сердца, где как раз горел неимоверный болезненный огонь. Перед глазами то и дело бесконечные воспоминания с ним, которые и заставляли все внутри сгореть до тла. Уходи. Уходи. Уходи. Ран, уходи, пожалуйста. — Знаешь, я такой придурок. Я так напугал тебя сегодня, хотя сам хотел поговорить. Долгое отсутствие просто крышу мне снесло и я словно под гипнозом. Сакура, ты бы знала то, насколько мне стыдно. Пока я не смотрю тебе в глаза, я могу говорить спокойно, но если бы ты стояла передо мной, я бы задохнулся в безысходности. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Ран, замолчи. Я не вижу тебя, но проговариваю это ртом, будто ты сможешь прочитать по губам и выполнить мою просьбу. В ушах зашумело, а перед глазами встал белоснежный лист, не дающий возможности нормально видеть. Что происходит? Боже, больно до ужаса. В глазах нет ничего, кроме шума белой пелены и мутных образов мебели, что стояла в коридоре. Все слилось в один мутный силуэт, который никак нельзя было охарактеризовать. Наверное, это и есть боль. — Помнишь наши танцы на кухне по утрам и вечерам, пока мы готовили? Риндо включал музыку, а мы с тобой сливались в диком или очень мелодичном танце, целуясь или кидаясь в друг друга ложками. Никогда не забуду… Он плакал вместе со мной. Я не слышала его слез, но чувствовала их. Чувствовала, что они текут по горячим щекам, охлаждая кожу. Ему гораздо больнее, чем мне. Если я ни в чем не виновата и моя совесть чиста, то он страдает гораздо больше, чем я. На нем слишком много вины, ответственности и проблем, идущих за ним следом. Он обмотал все это вокруг шеи и в любой момент готов прыгнуть в глубину, чтобы больше не всплывать. Наверное, мн ебы стоило прижать его к себе и уверять, что все в порядке и он может жить спокойно, но я не смогу этого сделать. Во мне нет столько сил, смелости и желания в целом. Я не хочу его больше видеть. Я никогда не прощу его. Никогда. Почему все так происходит? Почему все именно так? Чем я заслужила эту жизнь? Где черный кот перешёл мне дорогу, так сильно изменив ее? — Знаешь, — начала я, вытирая слезы. — Я не буду винить тебя в чем-либо, потому что в этом нет смысла. Во всем виновата только я. Я не слышала предупреждения, которые так и звучали со всех сторон. Все переживали за меня, а я лишь закрывала уши и твердила, что со мной ты не такой. Хах, сама же все себе испортила. Ран, уходи. Риндо приедет и все тут разнесет, я не хочу это все видеть и слышать. Уходи, пожалуйста. Мы достаточно поговорили. Странно, дрожи в голосе нет. Но чувство спокойствия на душе приятно обволакивала тело и я стойко могла подняться на ноги и держаться за ручку двери, пару секунд колеблясь. Что я делаю? Нет, не открывай дверь! Распахнув ее, я увидела, что Ран чуть не ввалился в комнату. Резко дернувшись, он облокотился на руки и посмотрел на меня. Смотря на него сверху вниз, я чувствовала превосходство над тем, кто так безжалостно сделал со мной то, что я никогда в жизни не смогу простить. А может и смогу. Он слабо поднялся на ноги и теперь сам был выше меня, чувствуя свое господство над моей жалкой оболочкой. Высокий, худой, уставший и до безумия красивый даже спустя столько времени. Чуть подаваясь вперёд, его пальцы вновь потянулись к моему шраму и я прикрыла глаза, вновь разрешая коснуться. — Неужели это я? Не могу представить то, как тебе было больно… — Было не больно, было страшно. Очень страшно и очень стыдно. Ты орал, что я шлюха, которая использовала тебя только ради Риндо, но ты даже на секунду не задумывался о том, что я могла бы просто начать встречаться с ним. Я проводила с ним время от скуки, когда ты занят или тебя нет дома, а с ним было весело. Мы были хорошими друзьями и он всегда поддерживал меня, когда было сложно, — я открыла глаза, смотря в его пустой и уставший взгляд, по которому скучала. — Ты сам все испортил, а я просто не могу позволить всему этому повториться. — Сакура, — выдохнул он. Я чуть отстранилась, не давая ему возможности больше касаться меня. Последнее, что он должен был почувствовать — неровная и шероховатая кожа от острого лезвия, которое прошлось по моему лицу и так оставило за собой кровавый и броский след. Теперь это то, что заставляет мою голову трезво оценивать ситуацию и внимательно изучать людей, прислушиваясь к мнению окружающих. — Уходи. Он замешкался и неловко осмотрелся по сторонам в поисках каких-нибудь людей, но улица была пуста. Убедившись в отсутствии потенциальных свидетелей, Хайтани осторожно взял меня за руку, чуть сжимая мои пальцы в своих. Вторая его рука быстро скользнула к моей шее, нежно обхватывая сзади и притягивая к себе. Я почувствовала какое-то волнение внутри и поняла, что он хочет поцеловать меня. Резко дернувшись как раз в тот момент, когда он попытался припасть ко мне, я увернулась, отчего шее стало немного больно. — Ты чего? — Отпусти меня, — уверенно протараторила я, стараясь быть как можно убедительнее. — Сакура… Он расслабился и просто дёрнул меня к себе, крепко обнимая. Я не успела среагировать, просто оказавшись в ступоре. Такой теплый. Его жилистые руки обнимали меня, нежно поглаживая по спине. Пальцы скользили по лопаткам и позвоночнику, пока вторая рука держала за затылок. От него пахло грустью и разочарованием, отчего невольно стало плохо. Мне так не хватало этих объятий, но это уже было достаточно лишним. Обычно Хайтани очень напористый и обнимает меня слишком крепко, но сейчас это было так тепло и чутко, что голова кружилась. С ним объятья для меня всегда казались такими неприкосновенными, словно мы просто делали это машинально. Обыденность и никакой романтизации, но все равно я любила эти объятья и наслаждалась ими сполна. Сейчас же я просто стою, опустив руки и не зная своих дальнейших движений. Обнять взаимно? Нет, это будет лишним. — Я скучаю, — тихо прошептал он, задыхаясь от поступающих слез. — Я очень скучаю, Сакура. Я тоже начала задыхаться. Слез уже не было, но так хотелось заплакать. Так хотелось поскорее все изменить и отдаться воле своих чувств и эмоций, вновь каждый день обнимая его сзади и крича о том, что я так скучала за весь день. Хотелось бы все вернуть и чтобы было как раньше, но я понимала, что дурнее ошибки и не будет. Лишнее чувство вины и ответственности за свой поступок может сломить меня и заставить пожалеть. Я ведь больше не люблю его, так что мною движет? Привычка. Привычка видеть его дома таким расслабленным и спокойным. Привычка вечерами гулять по району и встречать его знакомых, которые всегда мешали прогулке и много болтали, а он с серьезным лицом томно слушал их, постукивая пальцами по моему плечу и нервно ожидая конца сплетням. Привычка смотреть на его усталое, но счастливое лицо после ужина, когда мы валяется на диване и смотрит на тренировки Риндо, который демонстрирует свою растяжку и хвастается своей гибкостью, а потом орет, когда Ран падает на него сверху и кричит «Ещё сильнее, ты чо как тряпка половая!». Такая обыденная жизнь, похожая на сюжет какого-то душного, но веселого сериала. Я и представить не могла, что когда-то испытаю это и буду так счастлива, наблюдая за ними. У меня нет родных братьев и сестер, но они смогли заменить мне их. Они были мне как братья, пока мы с Раном не начали встречаться. Потом моим братом стал только Риндо, но и с тем были несостыковки, когда старший Хайтани начал сходить с ума по нашему времяпровождению. Счастье должно было когда-то закончится и оно закончилось на том дне. Окончательно все закончилось теперь сейчас. С этими объятьями. Такими тёплыми, родными объятьями, на которые у меня нет сил реагировать. Вот оно. Я вновь прогнулась под него. Он опять выиграл, а я осталась в дураках. Но я не могу оттолкнуть его. В голове истеричный крик о просьбе прекратить все это, а сердце наслаждается моментом, утопая в огромном рое красных и синих бабочек, которые кружат внутри грудной клетке и щекочат каждый миллиметр. — Ясно, — послышалось сзади. Я резко дернулась, но Ран даже не соизволил отпустить. Он медленно повернул голову, а я выглядывала из-за его рук. Риндо и Мицуя стояли около фонарного столба и были удивлены, наблюдая подобную картину. — Не говори, что вы помирились, — устало процедил Риндо, сложив руки на груди. Чувствую, как щеки начинают гореть и все тело обдает жаром. Стыдно как, божечки. Рану, казалось, вообще плевать на это и он ни чуть не смутился. Лишь устало прикрыл глаза и медленно отпустил меня, оставляя на коже четкое чувство, что до этого тут были самые нежные и заботливые пальцы. — Я уже ухожу, — прыснул Хайтани-старший, спускаясь по ступеням вниз. Демонстративно развернувшись, он схватил брата за рукав кожаной куртки и силой дёрнул в сторону, уводя прочь. Риндо должен был сопротивляться, но молча последовал за братом, стараясь не делать лишних движений. Мицуя стоял на месте, не зная продолжения какой-нибудь фразы. Он будто желал что-то сказать, но молчал. Только его глаза передавали непонимание и желание услышать объяснения. Перед ним мне было особенно стыдно, потому что он не должен был этого увидеть. Я спустилась к нему, виновато опустив голову. Внутри мешалось куча эмоций, которые так или иначе стали частью меня и теперь я была как открытая книга. Встав напротив парня, я посмотрела ему в глаза. Он молчал, но внимательно рассматривал мой взгляд, будто наблюдая маленький экран с фильмом. Дрожь покрыла все тело и я очень нервничала. Только бы Мицуя простил меня и забыл это как страшный сон. Я не готова лишаться его так быстро, потому что за такой короткий срок он оказался единственным человеком, который так легко принял меня без капли осуждения. — Я все понимаю, — хрипло проговорил он. — Иди в дом, простудишься. Он был в футболке и черной безрукавке, а на шее красовалась серебряная цепочка с крестом. В ухе была такая же. Кажется, он снял мое худи. Но как он здесь оказался? Неужели Риндо его позвал? — Зачем ты тут? — уверенно спросила я. — Хайтани нашел меня. Я как раз шел домой, а он со всех ног бежал к тебе. Все мне рассказал и я последовал за ним. Я думал, что у тебя тут проблемы, а оказалось иначе. В его глазах я увидела какую-то грусть и тоску. Этот взгляд как ножом по сердцу, открывая новую рану. Мне стало стыдно и я прикусила язык до лёгкой боли. — Ты все не так понял. — Не оправдывался, ты же уже не маленькая, а я тебе никто. Ступай в дом. Он развернулся и зашагал прочь. Отдаляясь от меня с каждым шагом я чувствовала боль. Перед кем мне было действительно стыдно — Мицуя. Он выслушивал мое нытье и знал, что я не люблю Рана, но сейчас он застал меня за терпкими объятьями, что кружил голову. Сейчас же он уходит и я не знаю что делать. Будем ли мы дальше общаться или он больше не верит мне? — Постой! — я пустилась в догонку за ним, и схватила его за руку. — Такаши, прости меня! Он развернулся и внимательно смотрел на меня. Я даже не сразу поняла, что держу его за руку, но было так все равно на то, что он об этом может подумать. — Он сам пришел и стучался в дверь. Я прогоняла его, но сама открыла ему дверь. Это было последнее, что произошло между мной и Раном. Конечная, понимаешь? Я больше ничего не чувствую и начала жизнь с чистого листа как ты и говорил! Мицуя, не уходи от меня. Парень лишь тяжело вздохнул и прикрыл глаза на мгновенье, стараясь сосредоточиться на мыслях, пока я терпеливо переминалась с ноги на ногу и внимательно следила за ним, сжимая его ладонь. Чуть шершавая и грубая кожа была приятной на ощупь, а его тонкие пальцы послушно перебирались в моих руках, не оказывая сопротивления. Открыв свои глаза, он посмотрел куда-то сквозь меня, все ещё не выходя из транса собственных мыслей. В лавандовом цвете, казалось, можно и забыться. Безжизненный цвет казался таким насыщенным, а усталость его взгляда передавалась, заставляя тело расслабляться под лёгким порывом теплого ветра. Я тоже заметно вымоталась за сегодня и мне необходимо было отдохнуть. — Сакура, иди в дом, пожалуйста. Давай поговорим завтра? — Ты же не хочешь со мной больше общаться, да? Мицуя удивился моим словам и его руки дрогнули от неожиданности и прямолинейности. Он замялся, явно не зная как правильно ответить на этот вопрос. Что-то в моих словах резануло его слух и он молчал, смотря мне в глаза в поисках ответа. — Ясно, — устало выдохнула я и отпустила его руку. — Я так и знала. Все равно тебе спасибо, за то, что был рядом. Извини. Конечная. Нет смысла больше навязываться. По глазам Такаши я поняла слишком много. Он разочарован во мне, хоть и понимает мои чувства и ситуацию. В конечном итоге это не должно было повлиять на наше общение, но только сейчас я почувствовала, что Мицуя мне гораздо дороже, чем просто друг. Я не знаю его от слова совсем, но желание это исправить просто выросло на моих глазах, только уже слишком поздно. Не могу сказать точно, что я вдруг влюбилась в него… А может и могу. Я не знаю. Но мне безумно стыдно за то, что я так растоптала его доброту и заботу лишь одним машинальным движением Рана, который вдохнул жизнь, обнимая меня. Нам обоим это было необходимо и он ушел со спокойной душой и чистой совестью, сильно не напирая на меня. Мицуя же ушел гордо, не собираясь бегать в подметках. Я почувствовала резкое касание и толчок. Развернувшись, я увидела Мицую. Этот взгляд, что прожигал меня своей настойчивостью и решительностью, просто впился в мой разум и стал незабываемым. — К черту, — прыснул он. Мгновенье и его губы накрыли мои. Напористый, жадный поцелуй, что сначала казался нежнее зефира. Его губы были мягкими и кофейные на вкус. Ладони блуждали по моей талии и спине, жадно сжимая кожу пальцами. Взрыв сотни фейерверков прозвучали в голове, а звёзды ударили в глаза, ослепляя. Поцелуй, что сладостней ночи, касания, что горячее солнца и чувства, что дурманят лучше сильных наркотиков. Вот оно. То, что так таилось в глубине его сердца. То, что он хотел сделать, но развернулся, уходя прочь. Я не буду сдерживать себя. Мои руки обвивали его шею, притягивая к себе. Горячая кожа обжигала, а сладкий поцелуй заставлял мысли отступить. Я ни о чем не думала, только желала, чтобы это никогда не закончилось. Я влюбилась и теперь это действительно то, что так долго таилось во мне. Новые чувства нахлынули и заставляли мои глаза намекнуть и покраснеть от поступающих слез, но было совсем не до этого. Мицуя был в достатке наглым, грубо целуя и прикусывая мою нижнюю губу, нарочно задевая шрам. Его рука вдруг схватила меня за шею, но не сильно, лишь изредка чуть сжимая ее в небывалой страсти. От его скромности, доброты и невинности не осталось и следа. Вот тот Мицуя, что был передо мной… Нравился мне? Оторвавшись, мы оба с жадностью хватали воздух, будто не дышали вечность. Его глаза горели не ярче моих, но мы оба понимали, что в этом действии не было ошибки. — Та… Такаши, — нервно выдохнула я, опустив взгляд. — Я не отдам тебя Рану. Я не отдам тебя никому, кто мог бы причинить тебе боль, обещаю. Эти слова врезались мне в голову вместе с этим диким взглядом, который не значил чего-то плохого или грубого. Мицуя сполна выразил свои мысли и чувства, оставляя меня в размышлениях и потере себя самой. Неужели это будет новым толчком в мою жизнь? Жизнь с Мицуей? Стоит ли доверять ему? Парень, словно прочитав мою неуверенность, взял мое лицо в свои руки и внимательно заглядывал в глаза, словно читая заученный текст. — Я буду любить тебя всю. Все твои изъяны, которые ты так скрывает, на самом деле то ещё сокровище. Не прячься за маской, не скрывай своих эмоций и всегда говори то, о чем думаешь. Я не брошу тебя в любом случае, даже если отвергнешь меня. — Не отвергну, — прошептала я, чуть улыбнувшись уголком губ.