Questions of Science/Вопросы Науки

             Гермиона исследовала всё своё крыло, начиная с гостиной, которая была окрашена и обставлена в оттенки золота и слоновой кости. В ней располагался очень удобный диван, антикварный журнальный столик и, что было самым большим сюрпризом этой ночи, телевизор.       «С какой стати у Драко Малфоя в поместье есть телевизор?» — подумала Гермиона про себя и продолжила осмотр всех остальных комнат. Её спальня была самой красивой комнатой из всех. Она была больше, чем вся её квартира, значительную часть занимала большая двуспальная кровать, застеленная тёмно-синим постельным бельём. Девушка посмотрела на бирку на пуховом одеяле: «100% египетский хлопок».       «Боже», — подумала Гермиона. «Я не думаю, что когда-либо владела чем-либо на сто процентов».       Она нашла свою одежду аккуратно развешанной и сложенной в большом гардеробе у стены. Девушка вытащила большую футболку для квиддича, которую Гарри оставил у неё дома. Она была такой удобной, что Гермиона купила ему новую, а поношенную, доходившую ей до колен, оставила себе. Вероятно, это была самая несексуальная вещь, которая у неё была, и это о чём-то говорило.       Гермиона также достала пару фланелевых шорт длиной до колен, надев эту своего рода пижаму, она легла на огромную кровать, чувствуя себя совсем маленькой и недостойной такого роскошного комфорта.       Девушка посмотрела на часы на стене, они показывали три часа ночи. Время действительно летит незаметно, когда вы исследуете крыло поместья. Привыкшая работать по ночам в больнице Святого Мунго, она совсем не хотела спать и на самом деле была очень голодна. Примерно сейчас у неё должно было быть что-то вроде обеда/ужина, потому что обычно смена заканчивалась или начиналась в это время. Она вошла в свою кухню и обнаружила, что домашний эльф с одним из двух имен «телесных выделений» уставился на неё, ожидая указаний.       — Эм, напомни, кто из них ты? — неуверенно спросила Гермиона. У этого домового эльфа были большие глаза цвета индиго и зеленоватый цвет кожи.       — Меня зовут Какашка, мисс. Или Вы можете называть меня Кака, как иногда делает мастер Драко, — сказал домашний эльф.       — Я думаю, что буду придерживаться Какашки, — ответила Гермиона, еле сдерживая смех, как нелепо, должно быть, звучал этот разговор.       — Не хотите ли чего-нибудь съесть, мисс?       — На самом деле, я просто собиралась осмотреться здесь, пока не найду что-нибудь. Ты можешь идти спать, если хочешь. Без обид, я просто хотела бы изучить варианты питания в одиночку.       — Конечно, мисс. Всё, что Вы пожелаете, — эльф поклонился и с хлопком переместился в соседнюю комнату.       Гермиона осмотрела кухню, а затем её взгляд остановился на кладовой. Она открыла дверь и обнаружила банки, коробки и бутылки почти со всем, что только могла себе представить. Девушка нашла коробку хлопьев, которые ей очень нравились в детстве, и насыпала их в пиалу.       Открыв холодильник и оглядевшись в поисках молока, к своему ужасу, она не обнаружила абсолютно никаких признаков, что оно там имелось. «Почему нет молока? Разве это не незаменимый продукт в холодильнике? У них здесь есть копчёный лосось и фуа-гра, но нет чёртова молока? Сомневаюсь, что мои хлопья будут очень вкусными с пино нуар», — размышляла она, разглядывая редкие и изысканные бутылки и упаковки в холодильнике.       Девушка вздохнула и посмотрела на свои сухие хлопья. Ей очень-очень хотелось съесть немного этих хлопьев, но без молока они были бы как наждачная бумага. «Где-то в этом доме оно должно быть».       Гермиона решила отправиться на поиски хозяйской кухни и взять оттуда молоко, которое она так хотела. Она вышла из своей кухни и открыла двойные двери, которые вели в коридор. Свет в поместье был выключен, и в холле царила почти кромешная тьма. Палочка Гермионы осталась в спальне, и она решила, что, вероятно, сможет найти кухню, используя слабый лунный свет, который проникал через отдельные окна, расположенные на концах коридоров. К тому же, она не хотела никого будить светом своей палочки.       Итак, в своём «прекрасном ночном наряде» она рискнула выйти в холл и пошла на цыпочках, пока не увидела лестницу. Малфой сказал, что её комнаты находятся на третьем этаже, и она знала, что главная кухня в старинных поместьях всегда находилась на первом.       Гермиона медленно спускалась по лестнице, пока не добралась до второго этажа. Лестница, ведущая на первый этаж, находилась в другом конце коридора. «Тот, кто построил этот дом, должно быть, хотел, чтобы жители занимались спортом», — размышляла она, тихо идя по коридору. Коридор второго этажа очень напоминал тот, что был на третьем, со множеством комнат и двумя крыльями. Она прошла мимо пары двойных дверей, которые были расположены рядом с лестницей и улыбнулась своему успеху, добравшись так далеко без света.       И в этот момент поняла, что только что сглазила себя, когда её босая нога зацепилась за край ковра, и она полетела на пол, в результате чего ваза, стоявшая на колонне, упала прямо вместе с ней. Грохот и разбитая ваза произвели в триллион раз больше шума, поскольку в доме стояла мёртвая тишина.       Несколько секунд спустя в коридорах зажёгся свет, и двойные двери, мимо которых только что прошла Гермиона, распахнулись. В дверном проёме стоял сам Драко, одетый в темно-синий шёлковый халат без пояса, под которым были только хлопковые штаны. Он держал палочку перед собой, а его волосы были немного растрепаны после сна.       — Что за чёрт? — сказал он, моргая и пытаясь привыкнуть к свету, а затем его взгляд упал на причину шума. — Грейнджер?       — Мне так, жаль, Малфой. Я заплачу за вазу, и мне очень-очень жаль, что я тебя разбудила.       — Всё в порядке, — сказал он, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться. — Ты поранилась?       — Нет, я в порядке. Я только споткнулась о ковёр. Мне правда жаль насчёт вазы. Ты можешь вычесть это из моей зарплаты, — сказала она, начиная собирать осколки.       — Нет, я сам это сделаю, — сказал он и взмахнул палочкой. Осколки упали в кучу, а затем исчезли.       — Боже, я чувствую себя ужасно, Малфой, — сказала она, подперев рукой подбородок, глядя куда угодно, только не в обвиняющие глаза своего работодателя. «Почему он должен выглядеть как чёртов мужчина-модель в этом халате и штанах, в то время как я явно выгляжу как Оливер чёртов Твист в этих лохмотьях?»       — Не беспокойся об этом. У нас в доме достаточно ваз, чтобы обставить весь Индийский субконтинент, — сказал он, проводя рукой по волосам. — Что ты делаешь здесь в, — он посмотрел на часы в коридоре, — три часа ночи?       — Я хотела спуститься на кухню и взять немного молока для своих хлопьев, — ответила она.       — Но сейчас три часа ночи, — сказал он.       — Да, ну, я так привыкла вставать в это время из-за своих ночных смен, что захотела есть прямо сейчас, — сказала она, наблюдая, как он перекатывает палочку между пальцами.       — Но сейчас три часа ночи, — снова повторил он.       — Я не знала, что говорящие часы — это ещё одна роскошь, которую я получу в Малфой Мэноре, — сказала она, ухмыляясь.       — Я не знал, что ночной целитель был частью сделки, — ответил он.       — Ну, мне действительно жаль, что я тебя разбудила.       — Почему ты не использовала свою палочку для освещения? — спросил он, приподняв бровь.       — Я не хотела никого будить светом, — сказала она, понимая, как глупо это прозвучало.       — Значит, споткнуться о ковёр и напугать меня до смерти было более безопасной альтернативой, чем разбудить меня светом?       — Да, хорошо, я признаю, что это было не очень умно, но что сделано, то сделано, — сказала она. — А теперь, если Вы меня извините, я на охоте за молоком.       — Удачи с этим и постарайся не взрывать бомбу в следующий раз, если не захочешь никого будить.       — Я постараюсь, — сказала она со слащавой улыбкой.       Он вернулся в свою комнату и закрыл дверь, оставив свет в коридоре включённым, чтобы его не разбудили снова.       Гермиона, наконец, нашла дорогу на главную кухню и после того, как к ней обратились семнадцать разных домашних эльфов, нашла молоко. Она взяла бутылку с собой, и чересчур нетерпеливый домашний эльф пообещал, что у неё на кухне всегда будет свежий запас молока.       Ей удалось вернуться в своё крыло, не споткнувшись и не разбудив никого. Она схватила хлопья и села в гостиной, поедая их и смотря телевизор. Покончив с хлопьями, она всё же отправилась спать, так как завтра ей предстояло начать лечение своего пациента.       Гермиона проснулась на следующее утро в девять. Привыкшая к такому режиму, она, достаточно выспавшись встала и отправилась в ванную.       Несмотря на то, что она жила тут, ей всё равно нужно было выглядеть профессионально, выполняя свою работу. Она решила надеть чёрные брюки и рубашку на пуговицах цвета лаванды. Волосы оставила распущенными и обошлась без макияжа, так же надела чёрные туфли на каблуках. «Изабелль гордилась бы мной», — подумала Гермиона.       Обычно девушка надевала медицинскую форму на работу и повседневную одежду, но поскольку это был частный пациент, Гермионе хотелось выглядеть более презентабельно.       Она схватила свой планшет, файл Нарциссы и заметки, которые уже сделала ранее. Гермиона никогда не утруждала себя завтраком, потому что её организм не привык к нормальному человеческому приему пищи. Она покинула своё крыло дома и постучала в дверь Нарциссы.       Ответа не последовало, поэтому Гермиона открыла дверь и заглянула внутрь. Не найдя хозяйку, она вышла из комнаты и пошла искать Драко. Может быть, он знал, где была его мать.       Она спустилась по лестнице и постучала в двойные двери, рядом с которыми споткнулась прошлой ночью. Ответа также не последовало. Она, конечно же, не собиралась открывать дверь и застать Малфоя полуголым или, что ещё хуже, полностью обнажённым, поэтому отправилась на поиски домашнего эльфа, который мог бы сказать ей, куда все подевались. <tab —Привет, Сопля. Не мог бы ты сказать, где мне найти твоего хозяина или хозяйку? — спросила Гермиона.        —Они в саду. Хозяева сидят там каждое утро, — ответил Сопля. — Я покажу Вам, где это находится.       —Спасибо, Сопля, — Гермиона последовала за эльфом вниз на первый этаж, в фойе с греческими колоннами и мраморным полом. Затем он подвёл её к двум большим стеклянным дверям, которые вели в прекрасный, благоухающий сад. Он встретил их множеством цветов и растений, часть из которых Гермиона узнала, были и те, которые она никогда раньше не видела. В саду были розы всех цветов и размеров, лилии, орхидеи, мимозы, разноцветные тюльпаны и любимые Гермионой гардении.       Она заметила Нарциссу и Драко, сидящих посреди сада на стульях с замысловатой резьбой и пьющих чай за столом с таким же узором. Она подошла к столу и села на свободный стул.       — Доброе утро, надеюсь, я ничему не помешала, — сказала она, откладывая свои заметки и планшет.       — Нет, ты можешь присоединиться к нам, — вежливо ответил Малфой.       — Драко, могу я поговорить с тобой наедине? — сказала Гермиона, вспомнив, что не следует называть его по фамилии, чтобы не расстраивать Нарциссу.       Он встал и повёл её в лабиринт живой изгороди, где они могли поговорить так, чтобы Нарцисса их не подслушала. Он ждал, когда она заговорит.       — Я хотела начать её ментальную подготовку сегодня, — сказала Гермиона. — Желательно прямо сейчас.       — Ты целитель, ты можешь делать всё, что тебе нужно, когда тебе нужно, — сказал он.       — Да, но мне нужно держать тебя в курсе всех методов лечения, которые я использую. Я собираюсь попробовать задать ей ряд вопросов сегодня. Ты можешь присоединиться к нам, но мне нужно, чтобы ты понимал, что не можешь прерывать нас, несмотря ни на что, — объяснила она.       — Несмотря ни на что? — спросил он с озадаченным видом.       — Иногда ей может быть неудобно из-за расспросов, но ты не можешь вмешиваться, даже если она будет умолять. Я знаю, тебе может быть трудно с этим справиться, но ей действительно нужно сделать это самой. В какой-то момент это может тебя расстроить, но если ты собираешься остаться и наблюдать, дай мне слово, что не будешь мешать процессу.       Драко выглядел неуверенным. Ему не нравилась мысль о том, что его мать намеренно будет подвергаться эмоциональному стрессу, но Гермиона, очевидно, знала, что делала. В конце концов, она была профессионалом, несмотря на то, что носила пижаму, в которую следовало заворачивать туши животных.       Он нерешительно кивнул.       — Мне нужно, чтобы ты сказал это, Малфой. Крайне важно, чтобы она прошла через это самостоятельно, иначе её выздоровление, по сути, никогда не произойдёт.       — Хорошо, я обещаю, что не буду вмешиваться, — сказал он.       — Я заколдую перо, чтобы оно автоматически записывало слова твоей матери, мне нужно твоё разрешение на это.       — Да, хорошо.       — Отлично. Нам стоит вернуться, пока твоя мать не начала волноваться, — сказала она и пошла прочь из лабиринта, и Драко последовал за ней.       Гермиона заняла место, ближайшее к Нарциссе, Драко же сел напротив них.       — Куда вы двое ходили? — спросила Нарцисса, теребя тюльпан.       — Мы были в лабиринте живой изгороди, — ответила Гермиона. — Нарцисса?       — Да?       — Вы хорошо спали прошлой ночью?       — Очень хорошо. Мне приснился приятный сон о полёте на метле, но я мало что помню.       — Не многие люди действительно помнят свои сны. Обычно они запоминают смешные или странные вещи, — ответила Гермиона.       — О, я правда помню забавный случай, который был у меня давным–давно, — сказала Нарцисса с мягкой улыбкой.       — Не могли бы Вы поделиться им со мной?       — Когда я была беременна Драко, вы знаете, как говорят, что беременным женщинам снятся самые странные сны, ну, в моём сне я только что вернулась из кабинета целительницы, и она сказала мне, что у меня будет девочка. В моём сне я сказала домашним эльфам начать красить детскую в розовый цвет и купить всю розовую и белую одежду. В конце сна оказалось, что у меня родился маленький мальчик вместо девочки, поэтому я разместила его в розовой комнате и одела во все маленькие розовые одежды, — сказала Нарцисса смеясь.       Гермиона улыбнулась.       — Вы знаете, многие женщины мечтают о том, какого пола будет их ребёнок. Ваш сон мог означать, что Вы всегда втайне хотели маленькую девочку, а вместо этого у Вас родился мальчик, но Вы всё равно любили его, несмотря ни на что.       — Я всегда хотела иметь дочь, но когда родился Драко, эти мысли покинули мою голову, и я посвятила ему всё своё время и отдала всю себя. Он был самым милым малышом: пухлые щёчки и сладчайшие розовые губки. Он был похож на маленького херувима, — сказала Нарцисса, глядя на своего сына. — Теперь он взрослый мужчина, но я всё ещё думаю о нём как о моём маленьком Драко.       Гермиона на самом деле не увлекалась толкованием снов, но ей было трудно выбросить из головы образ милого маленького Драко. — Нарцисса, не хотите кое-что попробовать?       — Например, что? — спросила Нарцисса.       — Ну, поскольку я собираюсь жить здесь, я подумала, может быть, мы могли бы узнать друг друга получше.       — Это звучит прекрасно. Как Вы предлагаете нам это сделать?       — Что ж, давайте попробуем небольшое упражнение, в котором мы по очереди будем задавать друг другу вопросы. Я позволю Вам начать, и можете спрашивать меня о чём угодно, и я отвечу правдиво. Я не собираюсь лгать Вам, Нарцисса, поэтому можете спрашивать о любом предмете на любую тему, и я дам Вам честный ответ, и я бы хотела, чтобы Вы сделали то же самое.       — Хорошо, это звучит мило. Драко тоже присоединится?       — Ну, Вы уже знаете Драко, так что на самом деле в этом нет необходимости, и я знаю его со школы, так что мы будем только вдвоём, — сказала Гермиона.       — О чём я должна спросить Вас для начала? — поинтересовалась Нарцисса.       — О чём угодно       Нарцисса на мгновение задумалась.        — Где Вы родились?       — Я родилась в Эссексе, не слишком далеко отсюда.       — У меня есть сестра, которая живет там. Мне не позволено говорить о ней, — прямо сказала Нарцисса.       Гермиона убедилась, что эта информация была записана пером, чтобы можно было использовать это для будущего. Она решила начать с простого вопроса.       — Чем Вы больше всего любили заниматься в детстве?       — Хм, — подумала Нарцисса вслух. — Мне больше всего нравилось, когда мои родители брали нас с сестрами в дом наших кузенов. Я была самой младшей из всех нас, и мой старший кузен Сириус сажал меня к себе на плечи, и мы целый день играли во все эти весёлые игры. Каждые выходные я заботилась о том, чтобы мы ходили к ним в гости, — радостно сказала Нарцисса.       — Я знала Сириуса. Он был очень милым человеком, — сказала Гермиона.       — Да, он был. Но Люси-Гуси рассказал мне, что моя старшая сестра Беллатриса причинила Сириусу боль несколько лет назад. Я не знаю, что произошло на самом деле. А Вы?       — Да, Нарцисса, я знаю. Но это не очень хорошие новости, Вы всё ещё хотите, чтобы я рассказала?       Нарцисса кивнула головой.       — Пять лет назад Сириус был убит в Министерстве магии Вашей сестрой Беллатрисой. Он погиб, сражаясь за дело, в которое искренне верил, так что он умер счастливым человеком, — предположила Гермиона.       Нарцисса просто сидела и размышляла.        — Я скучаю по нему, — наконец сказала она.       — Я уверена, так и есть. У него была благородная душа, и я была счастлива познакомиться с ним.       — Могу я задать Вам ещё один вопрос? — спросила Нарцисса.       — Конечно.       — Вы замужем?       — Нет, — ответила Гермиона. — У меня не так много возможности, чтобы найти мужа, потому что я работаю в больнице, и это отнимает у меня много времени.       — Тебе не следует выходить замуж, — яростно сказала Нарцисса, отчего одна бровь Драко приподнялась.       Гермиона также заметила резкость в голосе Нарциссы.        — Почему Вы так говорите, Нарцисса?       — Когда выходишь замуж, происходят ужасные вещи, — ответила она.       — Например, какие?       — Как… как… ужасные вещи, — сказала Нарцисса, срывая лепестки с цветка, который держала в руке.       — Вы могли бы объяснить, что это за ужасные вещи? — спросила Гермиона.       Нарцисса только покачала головой.       Гермиона решила, что пришло время приступить к самой сложной части упражнения.        — Нарцисса, Вы замужем?       Нарцисса оторвала взгляд от цветка и посмотрела в глаза Гермионе.       — Я была.       — Вы были? Что же случилось?       — Мой муж умер некоторое время назад, — сказала Нарцисса, её дыхание стало немного прерывистым.       — Как он умер?       — Я не знаю. Он просто умер. Меня там не было, но Драко сказал мне, что он действительно умер, — ответила Нарцисса, обводя взглядом сад.       — Как его звали? — спросила Гермиона, зная, что это может стать переломным моментом.       — Я не знаю, — сказала Нарцисса.       — Я бы правда хотела знать его имя. Уверена, Вы знаете его, поскольку вы так долго были женаты.       Нарцисса покачала головой и надула губки.       — Его зовут Люциус Малфой? — спросила Гермиона.       Нарцисса начала плакать.       — Я не хочу больше отвечать ни на какие вопросы.       Драко бросил на Гермиону опасный взгляд, но она ответила ему своим, который напомнил ему, что он не должен вмешиваться. Он сжал кулак, но оставался спокойным и наблюдал, как его мать плакала, сердце его медленно сжималось.       — Нарцисса, для Вас важно произнести это имя, чтобы Вы услышали его. Это всего лишь имя, и оно не вернёт его и не причинит Вам боль. Не обязательно произносить полностью. Просто назовите его по имени.       Нарцисса снова покачала головой, шмыгая носом.       — Он был плохим человеком. Он был плохим человеком, который совершал плохие поступки.       — Назовите его по имени, Нарцисса, пожалуйста, — сказала Гермиона с большей силой.       — Лю… Лю… Люци, — заикаясь, произнесла Нарцисса, но затем закрыла лицо руками. — Я не могу! Я не могу! Больше нет! Больше никаких имён или вопросов! Драко, я хочу зайти внутрь.       Драко отвел взгляд от того, как его мать разваливается на части. Это было слишком больно, и он знал, что не может вмешиваться, потому что дал своё слово.       — Нарцисса, Вы не можете покинуть этот сад, пока не произнесёте его имя. Поверьте, я делаю это не для того, чтобы причинить Вам боль. Я всего лишь хочу помочь. Когда Вы произнесёте его имя, это может стать Вашим способом немного победить его.       Нарцисса вытерла щёки, но слёзы всё ещё текли.       — Люциус, — прошептала она.       Гермиона вздохнула, радуясь, что эта часть закончилась.       — Спасибо, Нарцисса. Я ценю тот факт, что Вы назвали мне его имя. Мне жаль, что я расстроила Вас, и надеюсь, что Вы сможете меня простить.       — Когда-то у меня была шляпа по имени Пеппер, — сказала Нарцисса, у которой вот-вот должен был начаться приступ.       — Вы имеете в виду, что у Вас была кошка по имени Пеппер?       — Нет, это была шляпа Премьер-министра, и в ней Драко плавал после лунного света, чтобы лечь спать сейчас в музее в газете, — сказала она.       — Не хотите ли ещё чаю, Нарцисса? — спросила Гермиона.       — Да, чай жёлтый для полаксипитила, — ответила она, степень припадка медленно повышалась.       Гермиона вытащила маленький стеклянный флакон из кармана брюк. Она встала из-за стола и подошла к тому месту, где сидел Драко. Она наклонилась и вложила флакон ему в руку, приблизившись губами к его уху.       — Подлей зелье ей в чай так, чтобы она не видела. Это заставит её заснуть и облегчит симптомы припадка, который у неё сейчас начался. Приходи ко мне в кабинет, когда она уснёт, — сказала Гермиона шёпотом и вышла из сада.       Драко кивнул, ему пришлось подавить дрожь в тот момент, когда она прошептала это ему на ухо. Он ничего не думал на этот счёт, потому что всякий раз, когда кто-то шептал ему что-то на ухо, это заставляло его дрожать, всегда непроизвольно, да, так и есть. Он подлил зелье в чай своей матери, пока она ещё что-то бормотала, и ждал, пока она всё выпьет. Драко помог ей подняться и проводил в комнату, когда она начала зевать.       Мужчина постучал в двойные двери крыла Гермионы. Она открыла их и провела его в кабинет, который он для неё оборудовал. Девушка села за стол, а Малфой занял одно из двух кресел перед ней.       — Она приняла зелье? — Спросила Гермиона, записывая что-то.       Драко кивнул.       Гермиона посмотрела на него и заметила, что он был обеспокоен.       — Мне действительно жаль, Малфой. Я знаю, тебе, должно быть, было тяжело это наблюдать, но это, наверное, одно из самых простых упражнений, которые мне приходится выполнять. С этого момента всё будет только сложнее.       — Знаешь, она часто так делает, — сказал он, уставившись в камин в правой части комнаты.       — Делает что?       — Иногда, когда я разговариваю с ней, она ведёт себя нормально, а потом начинает придумывать слова и произносить предложения, которые не имеют смысла. Вот так я впервые и заметил, что что-то не так.       — Бессвязность — это симптом, она использует предложения, которые не имеют смысла, а неологизмы — это слова, которые она придумывает. Это очень часто встречается у пациентов, страдающих шизофренией, — объяснила Гермиона.       Драко вздохнул.       — Я не думаю, что в будущем хочу смотреть на ваши сеансы.       — Я могу понять, почему ты не хотел бы, но я считаю, что тебе действительно стоит присутствовать, — сказала Гермиона, подходя, чтобы сесть ближе к нему.       — Правда? — спросил он, наблюдая, как она садится рядом с ним.       — Тебе нужно увидеть, что привело её к такому состоянию в первую очередь. Как её главному опекуну и как её сыну, тебе лучше быть рядом с ней, когда она вновь переживет воспоминания, которые я попытаюсь извлечь из неё. Я правда рекомендую тебе быть там, к тому же, она, кажется, находит утешение в тебе, и лучше, если она будет чувствовать себя комфортно, высказывая эти мысли, — сказала она.       Драко снова вздохнул.       — Ладно, прекрасно.       — Я хочу, чтобы ты знал, что я не такая бессердечная, какой могу показаться, в такие моменты. Мне приходится отключаться от своих эмоций, когда я консультирую пациентов, так что не подумай, что я получаю удовольствие от её боли или чего-то ещё, — сказала Гермиона. — Когда я впервые начала свою психиатрическую практику, я плакала дома каждый день в течение семи месяцев. И я даже не преувеличиваю. Каждый день я приходила домой и просто плакала, пока не засыпала. Было так много людей, которые были ранены, напуганы, потеряны, сбиты с толку и одиноки. Моему наставнику пришлось тщательно обучать меня, чтобы я могла отделять свои чувства от работы.       Драко пристально смотрел на неё, когда она продолжила.        — Я думаю, что на сегодня с неё хватит. Я не хочу утомлять её в первый же день, хотя, возможно, мне придётся задать тебе несколько вопросов о том, что ты помнишь о ней до того, как ей поставили диагноз.       — Хорошо. Как насчёт после обеда, в три часа дня? До этого мне нужно уладить кое-какие дела, — сказал он, вставая.       Бровь Гермионы изогнулась.        — Если ты не возражаешь, я спрошу, какого рода? Я не думала, что Министерство когда-нибудь позволит тебе где-нибудь устроиться на работу.       Драко задумчиво посмотрел на неё.       — Я занимаюсь финансами Хогвартса. Профессор МакГонагалл наняла меня, чтобы я позаботился обо всех деловых счетах и консультировал школу по финансовым вопросам, поскольку я никогда не смог бы найти никакую другую работу. Мне не платят, потому что на самом деле мне не нужны деньги. Активов моей семьи и моего наследства как от Малфоев, так и от Блэков более чем достаточно, чтобы хватило на несколько поколений. Я выполняю эту работу, потому что она помогает мне не сойти с ума.       Гермиона удержала свою челюсть от того, чтобы та не упала.       — Я этого не знала.       — Да. Я также читаю. Прочитал почти все книги в библиотеке Мэнора. Ходят слухи, что у нас больше книг, чем в Хогвартсе.       — Правда? — спросила Гермиона, когда её интерес возрос.       — Да, хотя я предпочитаю читать о гуманитарных науках. История, география, искусство, политика, теология. Но эту тему мы можем приберечь для другого раза. Увидимся в три, — сказал он и вышел из комнаты.       Гермиона уставилась на закрытую дверь и задумалась о том, что только что сказал ей Малфой. «Я выполняю эту работу, потому что она помогает мне не сойти с ума».       Он не заслуживал такой жизни. Никто не заслуживал. Гермиона вздохнула и вернулась к записям с сеанса Нарциссы.