Карин: инструкция по эксплуатации

Она проснулась от того, что чья-то рука гладила ее по щеке и ласково перебирала волосы. - Девочка моя… дочка… Карин резко приподнялась со своего жесткого ложа. Ох, черт! На резкую перемену положения, тело ответило тошнотой, в голове зашумело. «Не помню, когда я вообще чувствовала себя хуже!» - подумала девушка, прикладывая ладонь к горячему лбу. - Проснулась… не бойся… не бойся меня… На Карин уставились два безумных полуослепших глаза, ярко светившихся в темноте болезненной синевой. Это была женщина. Та самая, запах которой она чувствовала, находясь в зале для истязаний. Бледная кожа. Спутанные серые волосы, много времени назад бывшие яркого пшеничного цвета. Как эта безумная оказалась в ее запертой камере? - Тебя зовут Мари, верно? – Карин пыталась говорить спокойно, но осипший от обезвоживания голос оттолкнул ее ночную гостью. - Мари… кто это?.. Мари умерла… А я – тень… - на лице женщины появилась безумная, какая-то даже виноватая улыбка. Карин тряхнула головой, стремясь преодолеть наваждение. Девушке показалось, что она и сама сошла с ума. - Как ты здесь оказалась? – задала вопрос Удзумаки. - Я – тень… - загадочно повторила женщина. - Ты можешь помочь мне выйти отсюда? Нельзя упускать такой шанс. Пусть эта Мари и сумасшедная, как-то же она передвигается по этой пещере, как-то же она попала сюда, в камеру Карин. - Ты не можешь ходить сквозь стены, - в голосе помешанной звучало сожаление. - Ты не сможешь… мне жаль…мне жаль… - Я не понимаю… Карин заметила слезы в поблекших глазах ее одержимой собеседницы. Удзумаки приподнялась на своей кровати, внимательно вглядываясь в ее лицо. Женщину вдруг охватило безумие. Она впала в ярость, схватив девушку за плечи и начав остервенело ее трясти: - Не смей!!! Нельзя!!! Нельзя!!! Хочешь стать такой как я?! Станешь хуже! Хуже меня!!! Дура! Дура была!!! Чтобы управлять снами, нужно самому быть сном! Что толку от этой силы? Что она дала мне, кроме безумия?! Что она еще может дать?! Карин стало плохо. Это нервное трясение окончательно подорвало ее хрупкое самочувствие. Неимоверным усилием, ей удалось оттолкнуть от себя сумасшедшую, и перегнуться пополам, съежившись в углу. Ее вырвало. Руки и ноги тряслись, тело лихорадило, на лбу выступил холодный пот. «Боже мой, сколько же это будет продолжаться, если я уже сейчас умираю от слабости», - подумала Удзумаки, стараясь нормализовать дыхание. Мари куда-то испарилась. Возможно, она и впрямь умеет ходить сквозь стены, или все произошедшее сейчас было миражом? Как же ей нехорошо… Долго она не выдержит. Карин отползла дальше, прижавшись спиной к холодной стене. Безумно хотелось спать. Но почему-то возникало ощущение, что заснув – она может не проснуться. Бывшая тюремщица не могла предположить, что сама окажется в тюрьме в качестве пленницы. Ее темница и впрямь была сделана на славу. Будь у нее хоть сколько-то чакры, девушка попыталась бы воспользоваться парой слабых мест, но сейчас… Сейчас она чувствовала, что умирает. А малейшее усилие отзывается жесточайшей болью во всем теле. Карин глубоко дышала. Нужно успокоиться и взять себя в руки. Девушка села в позу лотоса и закрыла глаза. Нет. Ничего. Не получается впитать в себя ничего, даже если очень стараться. В ярких красно-коричневых глазах появились слезы отчаянья. Нет, она не сдастся. Она – не такая легкая добыча. Дрожь и лихорадка угомонилась к утру. Молодое, только сутки назад полное жизни тело, отказывалось привыкать к своему подневольному состоянию. Адаптация проходила для Карин очень тяжело. Девушка чувствовала себя лишенной жизни, сама себе казалась марионеткой. Она отчаянно сопротивлялась, когда несколько мужчин подхватили ее и куда-то понесли. Остатка ее скудных сил не хватило даже на то, чтобы поцарапать их. - Какая храбрая девочка. Снова он. Нацуме возвышался как скала, бесстыже улыбаясь и сложив руки. Карин посмотрела на него взглядом, полным ненависти. - Ты уже определилась с выбором? - Да. - И что же? - НИКОГДА! Я никогда не соглашусь. Вы хотите сделать из меня растение, наподобие Мари. Я лучше умру! Лучше умру! Карин тяжело дышала. Этот всплеск ярости стоил ей нового приступа тошноты и потемнения в глазах. - Как же ты далека от истины, - разочаровано вздохнул ее мучитель. - Пойми, ведь Мари – всего лишь неудача. Ведь тебя же саму привлекала сила амулета. Я предлагаю тебе стать с ним единым целым. Это огромная сила. Разве ты этого не хочешь? - Я – отказываюсь! - О, как громко. Изо всех возможных событий, ты выбираешь – смерть? - Это лучше, чем навсегда остаться еще одной искалеченной душой этого места! Да, я предпочитаю смерть. - Не думаю, что ты хочешь умереть, - улыбнулся мужчина. - Ты слишком храбрая для этого. Ты ошибаешься, если думаешь, что я не смогу тебя убедить. Поверь, девочка моя, есть вещи, которые гораздо – гораздо – хуже смерти… Хочешь знать, какие? Смотри. Мужчина щелкнул пальцами. Карин почувствовала головокружение. Как будто в карусели: много-много цветных ярких пятен. Постепенно эти пятная приобрели повседневную четкость. Красная горячая комната, жаркая от нагретого дыханием множества людей воздуха. К горлу подступил комок. Множество перевитых телами людей, совокупляющихся в гадких и тошнотворных позах. Уши закладывало от омерзительных животных стонов – целой какофонии рычания, воя, звуков наслаждения, насилия, боли… Она не думала, что все это выглядит настолько гадко. Потные женщины, отвратительные в своей бесстыдной распутности. Мужчины, с глазами, налитыми кровью, с набухшими венами на руках. Грязные, голые, грубые… Они напоминали одержимых в последней стадии бешенства. Они остервенело и бешено вколачивались в своих жертв, стараясь убить, искалечить, разорвать… Это было очень далеко от чистоты. То, что Карин представляла в своих фантазиях, думая о Саске. Реальность оказалась ужасающе отвратной. Было трудно поверить, что где-то за обратной стороной наслаждения, скрывается такая грязная, пошлая, похотливая его сторона. Чавкающие, чмокающие, плотоядные звуки засасывали как в болото. Их будет слышно, даже если зажать уши руками. Эти люди не были похожи на людей. Карин крепко зажмурила глаза. Тошнота, волна за волной подкатывала к горлу. Если глаза можно закрыть, от запаха было невозможно деться. Кошмарный, гнилой, протухший запах, горячий и тошнотворный смрад кишечных нечистот, потовых выделений возбужденных тел, ставших пресными от количества языков, ласкающих их. Девушка не устояла на ногах, пошатнувшись. Глаза слезоточили. Карин прикрыла ладонью лицо. Ничего не чувствовать. Только бы это побыстрей закончилось. Как долго она будет здесь находиться? Карин почувствовала чей-то влажный язык на своей щиколотке. «Боже! Боже!». Девушка шарахнулась в сторону, отбежав к стене. Где-то должен быть выход! Крики, стоны, похотливые мычания… от этого никуда не деться!.. Карин приютилась в углу, сотрясаясь всем телом. «Не надо! Не надо! Не хочу! Не хочу этого видеть!». В ногу Карин вцепилась какая-то горячая и сильная ладонь. Девушка истошно заверещала. - Нет! Нет! Уберите меня отсюда!!! Мужская рука потянула ее на себя, роняя на пол. Девушка начала извиваться, доставляя только большее удовольствие своему злодею. Абсолютно нечеловеческое лицо. Налитое кровью тело, пышущее жаром дыхание. Карин обдало характерным запахом ротовой полости, когда насильник наклонился над ней, сжавшейся в комочек. Тяжелая и грубая рука сжала ее бедро, проводя вглубь до самых интимных мест и едва не проникая туда пальцами. Карин попыталась пнуть его ногой. Попытка провалилась. Понимая, какой кошмар с ней сейчас произойдет, девушка обреченно завыла. - Достаточно. По лицу Карин катились крупные слезы, тело колотило, в груди кололо – так больно стучало сердце. Она оказалась в том же самом зале, только теперь абсолютно пустом. Девушка постепенно приходила в себя, гадая, возможно ли испытать больший ужас. Пожалуй, да. Карин обняла себя двумя руками. Нацуме оказался рядом с ней. - Неужели ты думаешь, что я бы позволил кому-то изнасиловать тебя? – рука мучителя легла ей на плечо. Карин не дернулась. Тело было настолько напряжено, что чужое прикосновение осталось незамеченным. - Я предпочел бы сделать это сам, - по лицу прошла довольная ухмылка. Девушка молчала. Нацуме недовольно нахмурился. Как же привести ее в чувства? - Вставай, - тиран взял ее подмышки, поставив на ноги. - Давай же… Мужчина прижал ее к себе. Карин всхлипнула, что-то неразборчиво пробормотав. «Так. Это уже лучше…» - Не обещаю, что будет приятно, - прошептал он девушке на ухо. - Я хочу, чтобы ты сделала по-моему. И боль для этого – самое лучшее средство. - Нет… нет… Мучитель прикусил ее мочку уха, провел мокрым языком от шеи до ключицы. - Ты только откладываешь неизбежное. Пойми, я могу и не делать этого, хоть мне это будет приятно. Моя цель совсем другая. И я прекращу, если ты согласна. - Я хочу умереть… - Глупый выбор. Нацуме резко припечатал Карин к стене, попытавшись разжать в стороны сведенные колени. Один удар, и девушка, задыхаясь от боли, неловко упала на него. Воспользовавшись удачным моментом, мужчина просунул свое колено между ее ног. «Так гораздо лучше». Карин попыталась вырваться, но была только крепче придавлена к телу. Больше всего ей хотелось сейчас вопить, царапаться, драться, что-то крушить и ломать. Но у нее не осталось сил даже для того, чтобы поднять руку. Она врала себе. Она хочет жить. Хочет дышать, хочет любить, хочет быть нужной. Быть ожившим артефактом – гораздо хуже смерти, хуже безумия, хуже одержимости Биджу. Нет, пока она не готова умереть. Пока, нет. Она может терпеть. Она должна прожить еще… Вдруг ей удастся спастись? Вдруг что-то… кто-то спасет ее? Пока тело, лишенное чакры, не превратит ее в восемнадцатилетнюю старушку. Три дня… Максимум, что она выдержит – неделя… Она – не умрет. Она – сильная… Но сейчас, когда тело привыкло иметь огромное море чакры, она высохнет за пару дней. Тело пассивно облокотилось на стену. Какая разница, что происходит? Она ничего не чувствует… ничего не чувствует… Ни того, что делают сейчас его пальцы… ни того, что будет происходить с ней дальше… И завтра… и следующий день… И в следующий миг… Жгучая, раздирающая боль внизу живота. Карин показалось, что все ее тело превратилось в звенящий пульсирующий окровавленный комок боли. Своды прорезал ужасающий звериный женский крик, отдаваясь эхом по потолку невероятное множество количество раз. Темнота. Девушка провалилась в спасительный обморок. - Что с ней? - Общее угнетение организма, сенсей. Очевидно, что члены ее клана отличаются очень жизнестойкой чакрой. Без определенного количества жизненной силы, она очень быстро станет… станет… не могу сказать, такого рода эксперименты не проводились никогда. Но скорее всего, она сойдет с ума. Не принимая во внимание физическое здоровье. - Что это значит? - Посмотрите сюда, сенсей. У нее изменился цвет и структура кожи. И это только внешние признаки. Работа внутренних органов – затруднена. Организм испытывает колоссальные перегрузки в отличие от нормы. - И что? Скажи мне, сколько у меня есть времени? - Нужно действовать уже сейчас, господин. Судя по прогрессивности ее болезни, она будет жить максимум несколько дней. Но вы ведь не собираетесь… Сенсей, я имею в виду, что ее нужно реанимировать как можно скорее… - Это невозможно. Ее природная чакра блокирована полностью. Она должна стать рецепиентом, иначе умрет. - Но… Нацуме-сама… - Не волнуйся. Она – из клана Удзумаки. Они очень живучи.