Карин: инструкция по эксплуатации

- Сколько еще времени нам потребуется ее ждать? Она неделю не выходит из своей комнаты. Джуго посмотрел на приятеля хмурым взглядом. До сих пор оставалось загадкой, каким чудом эта бестия пришла в себя через сутки после своей «смерти». Весь этот день Хозуки трясся над ней: прикладывал компрессы, смывал запекшуюся грязь с лица и рук. О медицине он имел весьма смутное представление. Тогда он практически потерял веру в то, что девушка может воскреснуть. Но она, вопреки здравому смыслу, воскресла. И с тех пор парень не находил себе места. Первое, что она сказала, очнувшись: что не может его больше видеть… - Сомневаюсь, что она вообще способна ходить, - сказал Джуго в ответ на его возмущенные слова. Хозуки вспомнил ее истерзанные бедра. За все те мытарства, что она прошла, девушку хотелось окружить теплом и заботой, но… но она в который раз ясно дала понять, что сама способна позаботиться о себе и чьи-либо ухаживания – а уж тем более его – нужны ей как пионерке триппер. - Я иду к ней, - решительно заявил мечник. «Ну и дурак» - подумал Джуго. Ему не было известно, что происходило между этими двумя месяц назад, но было ясно, что в похищении Карин виноват исключительно Суйгецу. И Хозуки упорно старался загладить свою вину, причем выбирая для этого самые неподходящие способы.

***

- Убирайся! – тюремщица рявкнула на него прямо с порога. Но вместо того, чтобы резко закрыть дверь, парень остался стоять как вкопанный, завороженно глядя на Карин. Совершенно голую Карин… Обнаженная грудь. Ноги были широко разведены в позе лотоса. А живот и самую интимную часть девушки целомудренно прикрывала белая простынь, которую она тут же сбросила, отвернувшись и обвязав ею себя вокруг груди наподобие банного полотенца. В глазах на миг потемнело. Кровь прилила к голове. В паху что-то сдержанно заныло, осторожно спрашивая разрешения вмешаться у головы. Животный импульс был послан куда подальше. Парень нерешительно двинулся с места. - Что ты здесь забыл, Хозуки! – голос Карин был резкий, ехидный и холодный. Совсем не такой, каким он привык его слышать. Незаметно для него, девушка изменилась. Все неприятные черты ее характера увеличились в разы. Поразительная жестокость (хотя она и раньше не отличалась человеколюбием). И такое странное выражение глаз. Дикое, внимательное, таинственное и обольстительное. «Интересно, о чем думает она сейчас?» Карин чутко повела носом. За время, проведенное в плену, она научилась определять еще один типичный запах. Скверный, неприятный, жуткий… Карин замутило: на мгновение ей показалось, что она чувствует этот запах в своей комнате прямо сейчас. - Уходи. - Мне нужно поговорить с тобой. - Уходи, - повторила девушка, - ничего нового ты мне не скажешь. Мгновенно нахлынула ярость. Но парень сдержал ее усилием воли. Учитывая то безумие, что с ней происходило в плену, с ней сейчас нужно быть особенно терпеливым. - Я вижу тебе лучше… - начал он. - А еще ты видишь, что я не в восторге от твоего общества, - жестокая насмешка скривила ее рот, - Что мне такого сделать, чтобы избавиться от тебя. - Выслушай меня. - Выслушать? Пожалуй, я смогу терпеть тебя еще некоторое время. Поэтому давай покороче. - Я люблю тебя, - признался парень. Суйгецу ожидал какой угодно реакции, вплоть до того, что она начнет убивать его. Её жестокость по отношению к нему была вполне оправданной. Чувство вины жгло его изнутри. Оно было сильнее, чем все остальные чувства. Сильнее страха быть ею отвергнутым, сильнее возбуждения, напрягающего каждый раз, когда его взгляд скользил по простыни, готовой вот-вот свалиться с каждым ее вздохом. - Я не прошу тебя простить меня за то, что я попался в гейнджицу тогда, - продолжил он, - Просто позволь мне... любить тебя. Я обещаю... я заставлю тебя забыть ту боль, которая с тобой произошла. Парень исподлобья взглянул на ее реакцию. Грудная клетка девушки сотрясалась. Карин беззвучно хохотала, прикрыв рот ладонью. - Ох, бедняжка, слышал бы ты себя сейчас, - язвительно засюсюкала она, - Какой ты жалкий! Неужели ты думаешь, что я ненавижу тебя только за то, что ты допустил мое похищение? Тогда не вини себя. Нацуме был настолько сильным шиноби, что его чакры хватило бы, чтобы погрузить в глубокий сон весь дом разврата. Я ненавижу тебя не поэтому… - девушка приближалась к нему, шлепая по полу босыми ногами. С каждым ее шагом, девушка чувствовала как запах, исходящий от него, становиться гуще и плотнее, - Я ненавижу тебя не поэтому… Я ненавижу тебя за то, что каждый раз встречаясь с тобой, я ощущаю приторный, тяжелый и насыщенный запах… Запах твоего возбуждения… - прошептала она ему прямо в губы. Животное внутри него мучительно заскреблось, осторожно просясь на свободу. Нет, на одной только силе воли он не продержится. Парень сильно сжал кулак. Так же сильно он бы сейчас сжал свой восставший член, так же сильно он хотел сжать сейчас ее вожделенное бедро. Женский смешок вернул его в реальность. - Какой же ты убогий, жалкий, - грустно произнесла она, - Даже говоря мне о своей любви… ты всегда только хотел меня. О какой любви может идти речь! – выкрикнула она и неожиданно тихо зашептала, - Бедная птичка… истерзанная, сломанная… использованная… так хочется пожалеть ее… приласкать… раздирать, истязать ее еще больше! Членом больше, членом меньше – для нее уже неважно это! Как же меня от тебя тошнит!!! - Карин… - А знаешь что… - парень поймал ее взгляд – полубезумный и такой же насмешливый, - займемся сексом, Хозуки, м? – Карин нервно облизала губы, нетерпеливо подняв глаза в ожидании его ответа, - Займемся сексом прямо сейчас. Вдруг секс поможет забыть мне о моих мытарствах гораздо раньше? М? Ты же хочешь этого, да, Суйгецу?! Скажи, что ты этого хочешь!!! – рявкнула она ему в лицо. Хозуки сглотнул. Когда Карин прошептала ему заняться любовью, у парня на мгновение потемнело в глазах от вожделения. И от порыва сейчас же овладеть ею пока охраняло только то, что девушка находилась не в себе и несла бред. И хоть этот бред вызывал у Суйгецу смешанную гамму чувств, но кое-что он все-таки понял. - Закрой свой рот! – он рыкнул на нее так зло, что девушка испуганно отшатнулась, - Не ставь меня в одну линию с теми выродками, что принуждали тебя насильно! Я, в отличие от них, люблю тебя, чертова ты сука!!! Пойми это своей тупой рыжей башкой! Я не хочу брать тебя силой, не хочу! Я готов отрезать себе яйца, если тебе от этого будет легче! Плевать, как сильно я возбуждаюсь от тебя! Главное, что я и пальцем до тебя не дотронусь, если ты не захочешь этого! «Неужели я действительно это сказал?» - обреченно подумал мечник. В глаза как будто насыпали перца, а пах превратился в один сплошной нарыв: парень сам подписал себе приговор – от невозможности дотронуться до нее больше никогда хотелось жалостливо заскулить. Карин, отшатнувшаяся от него первое мгновение, приблизилась вновь. Что было в ее взгляде: жалость, насмешка, какой-то ядовитый упрек… - Не можешь дотронуться до меня, мне нравится, - Удзумаки повела бровью, - а вот я, пожалуй, к тебе прикоснусь… Прохладные пальцы девушки скользнули по его животу, слегка оцарапав ногтями кожу. Последнее, что мозг успел вычленить из реальности – ее жестокую улыбку. Дальше сознание померкло. Хозуки задыхался как рыба, выпущенная на сушу, пытаясь вобрать в себя улетучившийся невесть куда кислород. - Что ты творишь! – парень попытался рвануть куда-то в сторону, но тщетно – ее пальцы недвусмысленно сжались на его мошонке. «Ууу, подлюга!» - завыл парень. То место, что минуту назад испытывало непередаваемую боль, теперь ощущало столь же неимоверное блаженство. - Спокойно, - вторая рука легла ему на грудь. - Просто хочу поговорить. Поговорить?! Поговорить?! Кто вообще разговаривает таким способом!? У него сейчас отключились все органы чувств – кроме одного – что находиться у нее в ладони. - Сука… прекрати… В ответ на ругательство пальцы девушки только сильнее сжались, отчего у парня посыпались искры из глаз. - Раз ты так любишь меня… - голос девушки раздавался как из-под ватного одеяла, уши заложило, - ответь на мои вопросы. Я буду задавать, а ты отвечать. Понял? Пальцы девушки продолжили свое нечистое занятие. В ответ Карин услышала сдавленное ругательство. Хозуки сжал ягодицы, теснее вжимаясь в ее ладонь. - Я хочу. Чтобы ты. Забыл меня. – Удзумаки говорила медленно, так, чтобы парень услышал ее, - Я ухожу из команды «Така». Обещай. Что искать и возвращать меня. Ты. Не будешь. Девушка услышала лишь тяжелое дыхание. Одна рука парня судорожно сжимала ее плечо, вторая – поглаживала руку, ласкающую его. Ммм… если она продолжит так же сильно сжимать свои пальцы, то он, просто-напросто, кончит ей прямо в ладонь. Парень уже не слышал, о чем она его просит. Хозуки никогда не считал себя мазохистом. Но сейчас, когда ее пальцы больно сжимают его член, он испытывал дикую смесь ощущений: болезненных и приятных одновременно. - Я покидаю «Така». Обещай, что отпустишь меня! Обещай! Клянись мне. - Клянусь… всеми святыми… - глухо прошептал он. Сейчас он согласился бы на все, что угодно, лишь бы она продолжала ласкать его. - Вот и хорошо, - Карин разжала ладонь. «Как? Все? Все прекратилось?» Девушка отстранилась. Точнее попыталась. Парень сжал в руке рыжие волосы, с силой притянув ее обратно. - Ты просто великолепная дрянь! – зарычал он, - Раздраконила меня, а теперь оставляешь все на полпути? Поставь себя на мое место. Я, по-твоему, что – железный? - Пусти, чертов дебил! – Карин извилась как змея, - Ты обещал меня не трогать! - Кто знал, что ты такая дура! Я же сейчас просто чокнусь от жажды. Карин завопила. Простыня, едва-едва державшаяся на ней, предательски спала. Девушка попыталась оттолкнуть от себя угрозу, но парень нависал над ней с неумолимостью асфальтоукладчика. - Отпусти! Помогите! Помогите! Ммм!.. Хозуки накрыл ее рот ладонью. Абсолютно пьяный, неадекватный взгляд. Глаза девушки наполнились слезами. - Ммм… Внутри что-то болезненно сжалось. Нет, он не хочет быть таким же. Суйгецу крепко прижал к себе Карин, продолжая бесстыдно тереться об нее. - Я так хочу тебя, - прошептал он ей на ухо. - Если бы ты сейчас так не возбудила меня, я бы еще смог сдержаться, но теперь… прости… прости меня… - Выпусти… - всхлипнула Карин. Хозуки сдерживал себя как только мог, но это было сущей пыткой. Тело желало обладать такой доступной, такой желанной девушкой… Он так долго этого хотел, что теперь отпустить ее было равносильно смерти. - ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! «Слава богу, спасена!» - подумала Удзумаки. Джуго «оторвал» Суйгецу от девушки, вырубив его ударом и уволочив в коридор. Едва девушка успела вновь завернуться в белую простыню, дверь практически слетела с петель, являя перед собой закутанного в плащ гиганта. - Ты что творишь, зараза! – глаза Джуго сверкнули яростью, - Думаешь, из парня веревки вить – это круто?! - Я… - Карин не нашлась, что ответить. Да. Да, она думает, что это круто. Да, она делает это с удовольствием. Да, ей нравится его мучить и видеть как он страдает. Нравится. И нравилось. Но так было не всегда. Не всегда. - Ты что, не видишь, что у него от тебя крышу сносит! – продолжал яриться великан. - Он влюблен в тебя! - Да, он так мне и сказал, - Карин села на кровать, поджав под себя ноги. - Сказал? «Дурак, Хозуки, - подумал Джуго, - сам себе вырыл яму». - И что ты сделала? - Не поверила ему, - Карин виновато передернула плечами. - Он мерзко пахнет, - пояснила она. - Дура! – Джуго сплюнул сгоряча. «Нашла причину! Все эти запахи – не больше чем галлюцинации у нее в голове». Карин задумалась. В свое время этот запах наоборот казался ей даже притягивающим. Воспоминания шаг за шагом прокручивались в ее голове. Вот Хозуки подает ей бутылку с водой, когда она страдает от жажды после вчерашней попойки. Вот теперь уже она подает ему воду, когда он взволнованно рассказывает ей о происшествии с Кицуне. А вот они уже спят вместе на большой кровати в публичном доме. Каждый раз она чувствовала этот самый запах. Но почему тогда он казался ей вкусным, а теперь таким тошнотворным? Ответ был прост. Сейчас все мысли о сексе вызывали у девушки только рвотный рефлекс. Бесконечное насилие, безумные кроличьи глаза извращенцев, терзающих ее. Девушка питала стойкое отвращение к мужчинам, а уж тем более к тем, которые пахли так же – практически также – как ее недавние мучители. Где-то промелькнула мысли, что, наверное, они не все такие. Карин даже почувствовала укор совести. Но он быстро прошел. Хозуки всегда только дразнился и обижал ее. Пускал грязные намеки об ее отношениях с Саске. Ей было совсем его не жалко. Что? Да, совсем не жалко!!! - Ну и что? – сказала она вслух. - Почему должна быть именно я. В конце концов, есть много девушек. - Много. Но не всех из них он будет целовать так же как тебя, когда ему казалось, что ты умерла. - Что? – Карин замотала головой, не веря в слова сокомандника. - Он что, целовал меня, Джуго? Девушка задумчиво прикоснулась к губам, словно вспоминая что-то. Ее взгляд коснулся руки, на которой еле заметно проступили пунктиры колечек чакры. Значит… ей не показалось тогда? Значит, не хваленая живучесть Удзумаки сыграла решающую роль? Значит, во всем его надо благодарить? Карин улыбнулась уголком губы. - Джуго, ты слышал сказку о Белоснежке? - Чего? - О девушке, которая умерла, но ожила от поцелуя принца? - При чем тут это?..- непонимающе уставился парень. «Странная она все-таки» - Так, ни при чем, - отмахнулась девушка. Ее природная чакра действительно была заблокирована. Пожертвовав ее драгоценные остатки, девушка просто лишила себя жизни. Впитать чакру сама она не могла. Зато могла принять ее, отданную добровольно. Так же, как она отдала ее артефакту. И пусть все это произошло неосознанно, через поцелуй (девушка могла поспорить, что Хозуки и сам не подозревал о своем чудодейственном поступке), все-таки Карин можно назвать такой вот «Белоснежкой». В любом случае, это ничего не меняло. На ее решение это никак не повлияет. С тех пор, как она оказалась в команде «Така», неприятности преследуют ее одна за другой. Это надо заканчивать. При мысли о том, как на ее уход отреагирует Хозуки, девушка досадливо поморщилась. Влюблен – в это верилось со скрипом. Да, даже если и так, дать ему то что он хочет, она не может. Карин вообще сомневалась, что осталась способна любить мужчин. А при мысли о постели девушку вообще едва не вывернуло от отвращения. Когда она стала такой? Каждый раз, почувствовав запах возбуждения, ей хотелось терзать, рвать и доставлять боль тому, что посмел почувствовать это к ней. Девушка задумалась. Надо с этим что-то делать… Ах, да! Надо поскорее вымыть правую руку, - решила она.