expensive

Такая спокойная, умиротворяющая песня в наушниках, и полная темнота. Лишь оконца домиков, до сих пор горят, в столь поздний час. Гитара в руках, ты не можешь сопротивляться желанию тихо побренчать в тёплой, одинокой комнатке. Глаза наполнены ностальгией по далеким восьмидесятым, это нельзя описать словами, лишь одно чувство внутри, заставляет переставлять аккорды раз за разом, напевая под нос хриплым голосом, что-то вроде..не помню. Голубоглазый давно не играл, но до сих пор помнит слова, и ноты, удивительно. За учением, порой забываешь сам, как это делать правильно, и стоит ли вообще продолжать заниматься преподавательством, когда рука ловит мандраж, при соприкосновении со струнами. Любовь. Вот она где пряталась, в музыке. И выразить её, удалось лишь с горькой печалью и тоской, от несправедливости реалий. Глэм прислушивался к голосу, что без остановки напевал один и тот же текст. Какая-то...странная песня, которую будто вырвали из пошлого и столь подросткового пространства, и всунули в глубокий омут одиночества. Это химера, под гитарные лады ложилась прекрасно, но Глэм был бы последним человеком, кто назвал этот гибрид, хорошим вкусом. У него, испортился вкус, как досадно. Почему-то, именно эта девочка, пела с определённым уклоном, как показалось блондину. Повторить тембр, или выдавить похожий голос, с тем же уклоном, не выходило. Это не ухудшало настроения, скорее, это добивало. Этот вечер, был очень чувственным, он скучает. Скучает лишь потому, что его дом опустел окончательно, а демоны, которые всё не могли угомониться, гнали на расстрел. Он сильнее зависимости, но слабее своих желаний. Глупо звучит, так как рассечёт шёл, далеко не на борьбу с самим собой, а на полное обретения независимости. Лишь время песком сыпалось на его голову, чтобы выбить противные мысли из головы, вытеснить их раз и навсегда, как вытеснил из жизни скрипку, которая теперь тоже, в гордом одиночестве, грустит и плачет. Такая красивая, но такая...ненужная. Он такой же ненужный, с порванными веревками, в области рук, что держали его нрав так долго. И если в одном случае, быть в заложниках, и привязаным — мëд с десятью ложками дëгтя, то быть свободным — Ложка мëда, с ровной порцией того же дëгтя, но опаснее в разы прошлого. / — Блядство. — Так бы он назвал это состояние, от которого душу выворачивает. Если бы он курил, то пачки сигарет было мало, это большой стресс. Как минимум, пять пачек сигарет, и столько же клубничных жвачек, чтобы зажëвывать перегар. Дорогой. Это дороже, чем все его гитары, так как песня твердила: лучше уж быть такой дешёвкой, которую может любой взять, быть эгоистом, в конце концов, но это тебе не заменит того родного тепла, и, кажется, той самой любви, которая дороже всякого барахла. Не слишком ли это мудрëнно? Не каждый уловить смысл сей фразы. Лучше казаться пошлым, грязным, самовлюблённым и до чëртиков принципиальным, чем продавать свою нежность и любовь, кому попало. Дать то, что хотят, только в той мере, которую заслужили. Именно так Глэм бы поступал, если бы знал, если такая идиотская песня, ему попалась раньше. А сейчас, он продолжает играть на гитаре, погружаясь в солёность бытия. И пока она не высохнет — мужчина не перестанет ловить эту самую грустинку, без которой жизнь уже кажется не той. Dead Rave — My girl 2D.