expensive

Ди видел. О, он все видел, пока случайно не наткнулся на тихий возглас: «Что там?», и взгляд в дверную щель. Глаз родителя заметил еле заметное движение, будто ему показалось. И лучше, чтобы так оно и было, ведь Ди сейчас невольно встал в ступор, не то красная, не то сгорая от страха. Пару минут, царила тишина, а дальше послышалось характерные звуки, для секса. Парень с особой осторожностью, буквально на своих пальцах ног прошёл к себе в комнату, стараясь не привлечь внимание отца с матерью, и младшего брата, что спал мертвым сном. Блять, как же хуёво это было увидеть, парня сейчас вывернет наружу от такого. Курносый знал, что дети не от аистов, или капусты, прекрасно понимал, как они делаются, его просветил глава семейства, за воспитательной книжкой, в подробностях рассказывая о тонких моментах полового созревания, и какие изменения появятся в его организме. Но видеть это – совсем другое, да ещё настолько наглядно и распутно... Ди открыл окно, от отвращения. Его родители этим занимаются, пока они спят. Какая мерзость, никакого уважения! Их совершенно не волнует то, как голубоглазый к этому относиться. Никто не обязан спрашивать разрешение, чтобы заняться любовью, ведь по мнению матери, старший сын ещё мал возрастом, чтобы устанавливать собственные границы, в свои полные двенадцать лет, но не мозгами. Его заметили? Кудрявый не мог уснуть, переваривал то, на что успел взглянуть. Голая мать, которую он никогда такой не видел, развратного отца, у которого ни в одном движении не было логики и самообладания. Дико, страстно, и противно.

***

Утро было не добрым. Мальчик отлично понимал, что виду подавать нельзя. Злая Виктория и лекция от блондина, а может арест домашний. Что только не лезло в голову за завтраком. Неловкая атмосфера. Будто не рыжая ночью сверху восседала на чужих бедрах. Смеётся и шутит, подкалывая Ди за четвертны́е оценки. — Что, у самого умного четвёрка выходит? — А Ди сейчас не до смеха. Он смотреть в глаза просто не мог, когда на него пялятся с такой глупой улыбкой... — И что? — В своей манере ответил парень, решаясь поднять глаза. Нет, это сложно, поэтому, он его переводит на отца, который в душу смотрит. — Вот и не умничай больше, — Победно закинув руки за голову, та ухмыляется. Его одолевает обида. Нет, не из-за четвёрки, а из-за того, что так и должно было быть. Будто, ничего не происходит совсем. То, что его до сих пор, никто не уважает в этом доме как полагается. — Я пойду в школу. — За всё время, папа слова не сказал. Почему? На ум приходит только самое страшное. Здраво мыслить не получается, плохой сон сказался на его самообладании. Завязывая боты, он слышит сзади шаги. Нет, только не сейчас. За спиной только одно дыхание слышно, парень сглатывает от страха слюну, продолжая играть роль. Никаких эмоций на лице, а внутри сейчас бомба. Из-за резкого волнения не получается завязать бант, лишь тихое ругательство под нос, да касание за плечо. — Ди, не хочешь кое-что сказать? — Юноша напрягся ещё сильнее, приступая ко второму ботинку. — Я сделал домашнее задание ещё вчера, пап, — Пробная попытка угадать, чего же хотят на самом деле. Его не могли так просто заметить, он не поверит, что те глаза – были отцовскими. — Нет Ди, — Его инициативу перехватывают, помогая затянуть шнуры потуже. — Ты же исправишь оценку? Как от сердца отлегло. Всего лишь четверика, оценка по физкультуре, удача на его стороне, как казалось школьнику. Быстрый кивок, и он хватает портфель, уходя прочь от этого места. Фу-фу-фу. Куда он этими руками, лез вчера? Снова ком рвоты в горле, он успел уйти раньше, чем проснется младший. Правда, всё равно, тот чувствовал взгляд в спину. Ди не оборачивался, слишком подозрительно, чтобы совершать такую ошибку.

***

Поздно. Уже очень поздно, а он засиживается у дяди Чеса. Ему обязательно надо было кому-то это рассказать, чтобы получить какой-то совет. Шатен был рад увидеть Ди, который заскочил по пути. От кареглазого не ускользнуло и то, что сынишка друга, как-то вяло спешит поздороваться. Он знает этот взгляд, как же хорошо он знает. Не спроста пришёл, такие глаза были у Глэма, когда произошло страшное событие. Без лишнего его впустили, прося закрыть дверь магазинчика на замок. Дальше, только слушать и вникать. Чес понимал парня. Впервые увидеть живое порево, да ещё родительское - одно из самых травмирующих ран в психике. Только ему он доверил такую тайну, было приятно осознавать подобное, но грустно признавать, что его друг знает об этом ещё с ночи, раз его заметили. Удивительно, как эмоционально подавлен ребенок этим, слышать, как ему противно находиться рядом с родными, и чёрт эта обида, на них. Время неограниченно в помещении дяди, его не гнали прочь, когда время перевалило за шесть часов. — Понимаешь малыш, — Росатоман выдохнул струю сигаретного дыма, держа мальца на коленях. — Это делают все. Даже я могу. — Но ты это делаешь не при детях, — Убирая горькую слезу обиды, мальчик склонился к плечу. Он знает, что голубоглазый выглядит не как взрослый, пуская крокодилий фонтан, сейчас это не важно. Родители не стоят привелегии видеть его, таким как Чес. Ему некому сказать толком, ни друзей, ни знакомых. Лишь папин друг, что никогда его не выдавал. — Да, но..хах, а ты прав Ди. Наверное, им должно быть сейчас стыдно, — Ни капли стыда у них нет, раз осмеливаются в одном доме устраивать содому и гамору. Это целое предательство! — Они знают? — Курносый поднял голову, забирая нос к подбородку. — Знают. Точнее, твой отец знает, а вот мама не знаю, — Иронично осознавать, что в этот самый момент, за ним уже едут. Параллельно велась переписка с тем, кто учинил весь сыр-бор. Шатен не рассказывал, о чем они говорили, это их секрет, но тонко намекнул, что в следующий раз, им надо снять номер, если хотят уединиться, иначе кареглазый лично будет с ним ночевать каждую ночь. Это ради шутки сказано, никто не станет присматривать за супругами, и спать в одной кровати с ребёнком, но кто знает, вдруг они не поймут? Этим всё объяснялось, Глэм понял, почему сына так долго нет. — Я не хочу домой... — Мужчина потушил окурок, обнимая того со спины. Ему плохо не сделают, как тот думает, всё намного проще и лучше банальной ругани. В дверь постучались, пришлось открыть званому гостю. Меньше всего хотелось видеть Глэма, кудрявый невольно отвернулся к стенке, сжимая в руках грязную рубашку курильщика, разглядывая клетки. Горе-папашу подтолкнули в бок. Было не трудно присесть рядом, и начать разговор. Только, с прямолинейностью старшего, начался спор. Как бы то ни было, в сторону парня пришли долгожданные извинения, и то, что действительно, он вчера заметил его силуэт. Никто никому, ничего не говорил, как бы мог подумать Ди, но чем дальше, тем было хуже. — Ты не должен лезть в нашу с мамой личную жизнь, — Рыжеволосая давно бы вытолкнула отпрыска на улицу, и объяснила всё намного проще, в агонии. Это намного лучше, чем слушать эту лекцию, дней пожалел, что вообще пошел в туалет тогда. — Мы вправе делать то, что нам хочется, это наша потребность. — А мои потребности, вы знать не хотите? — Зло фыкнув на попечителя, беглый взгляд бросился на заварник дяди. Он тоже хочет иметь право не слушать эти вздохи и стоны. — Твои потребности соблюдены с законом, и они не нарушаются по сей день, — Семейный кодекс не усматривает желания и капризы детей, коим являются так называемые «потребности» Ди. — Мне конечно, стыдно, за то что ты успел увидеть, но это не повод прекратить заниматься сексом в собственном доме, уж прости. — Тогда я больше не хочу жить с вами. — А кто-то, его спрашивал? Кареглазый хотел было вставить свои пять копеек, а промолчал, понимая, что этот дело семейное, а не его. От одного слова «секс» младшего затрясло от злости. — Раз я не имею право на собственный покой, то и вы его не получите. — Не перечь мне, — Уже более строго проговорил голубоглазый, вставая с места. — Ты едешь домой, мы тебя заждались. — Нет! — Начался конфликт, и истерика, по поводу того, как с ним паршиво обошлись. Как бесстыдно они выбросили все его раннее слова в мусор, даже не задумываясь о какой-то морали. Неужели, кроме как закона, отца не волнует? — Эй-эй, спокойно, — Соседи услышат. Чес не выдержал накала меж родными, вставая ребром как монета. — Глэм, это некрасиво по отношению к Ди. Разве ты хоть раз видел, как твои предки- — Это не твоё дело. — Не его, а их. Их с Ди дело, раз блондин не понимает всё неприличие. — Моё, раз так запел. Хочешь травмировать ещё сильнее? Он ребенок! — Внушение крайне сложная процедура, ведь его подопечный строгий реалист, и если действовать - то со стороны психологии. — Давай выйдем.

***

В машине старый играл хит двухтысячных. Всё было так странно, что мальчишка едва начал понимать, каким образом папу смогли переубедить в своём решении. Это практически невозможно! Поразительно, Глэм правда нанёс чадо вред. Как же это понял? Простая психоматика, и пара поучений. Ребенок не должен видеть разврат в постели родителей, и не обязан бояться угроз, если ему покажут, где его место в доме. Этот дело каждого, и никто не запрещает заниматься приблудами, однако, пока дети не вырастут - это только лишняя ссадина в сознании. Блондин слушал нотацию от друга детства скептически, пока не начало доходить. Он никогда не видел, как его родители тем занимаются, и никак уж точно не слышал, потому спальня, находилась не напротив, а в дальнем углу дома. И раз любишь кататься, всей и саночки возить. Воспитание куда труднее, чем кажется, Глэм это испытал на собственной шкуре. — Прости меня ещё раз, — Голубоглазый посмотрел назад, с той же улыбкой. — Обещаю, до восемнадцати лет, ты никогда этого не увидишь в нашем доме. — Почитаешь перед сном про космос? — Тема очень измотала. Девять часов вечера, пора спать, а они только закончили разборку. — Обязательно, сынок, — У дома, сонное тело подхватили на руки, прижимая к себе. Мальчик примирительно уложил голову на, пока на его лбу оставили отпечаток влажных губ. — Я об этом позабочусь.