The Overworld, The Nether, The End

Джордж просыпается от ощущения, что что-то толкает его в бок, прямо под ребра. Не открывая глаз, он извивается от этого ощущения, пытаясь широко раскинуть руки и размять ноющие конечности. Делая это, Джордж понимает, что он не может разнять свои руки. Его глаза в замешательстве распахиваются, и он обнаруживает, что вокруг его запястий обмотана веревка, крепко связывающая их вместе. — Ахх, что за…- сонно восклицает Джордж, когда его сердцебиение учащается. Еще один толчок с его стороны, и пока он садится, глаза Джорджа поднимаются на ботинки рядом с ним, поднимаясь все выше и выше по высокому телу. Прежде чем он успевает сосредоточиться достаточно надолго, чтобы увидеть его лицо, немедленная реакция Джорджа — убежать. Он издает еще один звук удивления и пытается отползти в сторону и встать, но продолжает падать. Джордж не может раздвинуть ноги и, опасаясь худшего, он посмотрел на них и обнаружил, что, как и его руки, они связаны вместе на уровне лодыжек, не давая ему двигаться. — Эй! Перестань двигаться, — раздается требовательный голос. Все еще отчаянно пытаясь убежать от нависшей над ним темной фигуры, Джордж продолжает метаться и извиваться. Тяжесть на бедрах брюнета удерживает его маленькое тело на месте на траве под ним. Колени тяжело опираются по обе стороны от тела Джорджа, а большая рука хватает веревку между его запястьями, прижимая их вниз. Джордж неподвижен, его запястья связаны вместе и прижаты к груди, в сочетании с ощущением холодного металла, прижатого к его горлу. — Эй! Успокойся! — крика мощного голоса, смешанного с осознанием того, что его дыхательным путям угрожает меч, достаточно, чтобы Джордж полностью замер от страха, если не считать его охваченного паникой сердца. Его карие глаза, которые были расфокусированы, отчаянно ища спасения, останавливаются и смотрят в глаза незнакомцу, сидящего над ним. Высокий мужчина, оседлавший Джорджа, больше ничего не говорит в течение минуты, пытаясь дать Джорджу время успокоиться и собраться с мыслями. Мужчине поменьше эта поза на короткое мгновение кажется знакомой. Воспоминания предыдущей ночи внезапно нахлынули на него. Он понимает, что фигура над ним и нарисованный щит на его руке — это один и тот же человек. Глаза, которые ищут его собственные, совпадают с теми, которые были разоблачены в свете факелов той ночью. — Прошлая ночь… Мой дом… Человек в маске… — дрожащим голосом повторяет Джордж, — Что случилось? Когда человек, находившийся сейчас без маски, продолжает молчать, Джордж продолжает задавать вопросы. — Где я? — он оглядывается вокруг, насколько позволяет его ограниченный обзор, и ничего не узнает, — Зачем ты похитил меня? Чего ты хочешь от меня?.. Это потому, что ты тот человек, который грабил все деревни? Что ты собираешься со мной делать? — вопросы исходят голосом, который Джордж никогда не слышал от самого себя; в голосе смешаны раздражение, страх, негодование и неуверенность. Мужчина раздраженно фыркает и, продолжая крепко держать связанные запястья Джорджа, коротко отвечает. — Ты сломал мою маску и увидел мое лицо. Я не мог оставить тебя там, где ты мог бы выдать людям мою личность. — Но как ты узнал, что я тебя видел? Было темно и поздно… Я был… уставшим…- слова Джорджа застревают у него во рту, не в силах вырваться, когда на него смотрят сверху вниз. — Я не могу так рисковать! Мне нужно иметь возможность грабить эти деревни, я не могу допустить, чтобы один маленький парень испортил мою многолетнюю работу, — на лице Джорджа появляется выражение легкого удивления. — Ты тот бандит, который грабил нас всех! Тот, кого мы так долго искали. — Точно, все ищут меня. Ты поставил под угрозу мою безопасность, и ты мог бы рассказать людям, как я выгляжу, — мужчина, нависающий над Джорджем, бросает на него многозначительный взгляд, — Я не знал, что делать, ясно? Так что я вырубил тебя и решил разобраться с этим позже, — закончив говорить, он откидывается назад, убирая острый меч от бледного горла Джорджа. С тихим ворчанием мужчина отступает, слезая со стройных бедер и груди, куда были прижаты его руки. Джордж внимательно наблюдает, как мужчина вкладывает свой меч в ножны. — Ты уже разобрался с этим? Что именно ты планируешь со мной сделать? — его неуверенные глаза следят за движением высокой фигуры, когда он сгибается пополам, обходя импровизированный лагерь, чтобы взять факелы. — Нет. Солнце взошло, оставив едва заметные розовые оттенки на горизонте над далекими горами. Джордж остается связанным, лежащим на траве, в то время как странный человек передвигается по временному лагерю, собирая вещи. Он не осмеливается привлекать к себе внимание, садясь, но извивание и попытки ослабить веревки ничего не дают, кроме ожогов от веревок на нежных запястьях Джорджа. Беспокойная персона перестает двигаться, когда незнакомец закрывает сверток и начинает двигаться обратно к мужчине пониже ростом. Внимательным взглядом Джордж следит за движением мужчины, опускающегося на колени рядом с ним, чтобы свернуть постельный рулон. Когда рулон сворачивается, высовывается большая рука, чтобы схватить веревку, связывающую ноги Джорджа вместе. При этом внезапном движении Джордж подтягивает ноги к груди, борясь с сильной хваткой. Его похититель явно сильнее Джорджа и прижимает его ноги к земле, в то время как другая рука снова обнажает его алмазный меч. Череда быстрых и непонятных просьб Джорджа обрывается, когда он видит, как меч несколькими быстрыми ударами пробивает свинец. Незнакомец смотрит Джорджу прямо в глаза, признавая наступившую между ними тишину. — Сложно будет ходить со связанными ногами, — подмечает вор. Джордж прикусывает язык, чтобы удержаться от дальнейших вопросов; он был на грани того, чтобы спросить, куда они идут и почему для этого нужно идти пешком. Он решает не делать этого, зная, что его вопросы, скорее всего, останутся без ответа, и из страха раздражать своего похитителя. Удовлетворенный отсутствием борьбы, высокий мужчина осторожно отпускает ноги Джорджа, чтобы дотянуться до веревки, которая надежно скрепляет тонкие запястья вместе. Его внезапно толкают из положения лежа на спине вперед, чтобы он опустился на одно колено, когда другой мужчина с большим рывком перенес свой вес. Джорджа поднимают за запястья в положение стоя, и он, как животное, быстро идет к ожидающей лошади. Веревка снимается с ее места на ветке дерева и снова прикрепляется к другой стороне удила лошади, образуя поводья. Веревка Джорджа привязана таким образом, что она держит его руки близко, при этом его можно тянуть за длинную веревку, такую же, как у животных. Отмечая сходство, Джордж, по крайней мере, благодарен, что она не накинута на его шею таким же образом. Конец веревки привязан к поводьям с достаточной натяжкой, чтобы Джордж мог отойти на удобное расстояние, но при этом находиться примерно в пределах досягаемости оружия. Меч все еще в руке, глаза разбойника в последний раз обводят лагерь, и он садится на белого коня. Он подталкивает животное ногой в железном ботинке, и компания уходит. Они движутся в умеренном темпе, возможно, немного быстрее, чем хотелось бы Джорджу, но он слишком погружен в свои мысли, чтобы уделять этому много внимания. В течение всего первого часа путешествия тишина тянулась, как резинка, готовая лопнуть. Джордж щелкает резинкой, когда наконец набирается смелости откашляться, чтобы привлечь внимание всадника. Последний поворачивает голову на несколько градусов в сторону Джорджа в знак подтверждения. Джордж воспринимает это как намек. — Как далеко мы от моей деревни? — спрашивает он. Другой не делает попытки ответить, поэтому через секунду Джордж спрашивает, — Как долго мы собираемся путешествовать? — третий вопрос задается более спокойно, чем предыдущий, — Кто вы? — после продолжительного молчания, почти достаточного для того, чтобы Джордж потерял надежду на ответ, раздается. — Я странник с целью. У меня есть миссия, которую необходимо выполнить. Чтобы выполнить эту миссию, я не могу оставаться на одном месте или жить нормальной жизнью. — Значит, ты крадешь у обычных людей? Ты зависишь от людей, которые работают, чтобы честно зарабатывать на жизнь, — Джордж задает вопросы более небрежно, чем следовало бы. — Это не моя проблема, — усмехается мужчина, — мне тоже приходится много работать. Кроме того, я краду у богатых и все равно много не беру. После минутного раздумья Джордж продолжает. — На самом деле это не ответ на мой вопрос. — Ты спросил, кто я такой, и я ответил. — Нет, я имел в виду, что хочу знать твое имя, — он снова усмехается и драматично поворачивает голову в сторону, наконец-то глядя на Джорджа как следует, и раздается короткий, лишенный эмоций смешок. — Я не скажу тебе свое имя. — Тогда как мне тебя называть? Как мне к тебе обращаться? Сейчас ты просто «человек в маске, с конем и мечом». — Хорошо, тогда, — он делает паузу, думая, — ты можешь называть меня… Дрим. — Дрим? Дрим — это не имя, это не может быть твоим настоящим именем. — Тогда ладно, «худой мальчик с темными глазами», как твое настоящее и нормальное имя? — Джордж, — Дрим хмыкает и делает еще одну паузу, чтобы изучить его. — Хорошо, Джордж. Сколько тебе лет? Я действительно не могу сказать, и чем ты моложе, тем хуже я буду относиться к твоему похищению, — Джордж, слегка обиженный, но не удивленный, отвечает. — 26, — Дрим снова хмыкает. — В самом деле? Я думал, тебе самое около 22-х лет, — Джордж бормочет о том, как он часто это слышит, затем с надеждой спрашивает. — Это как-то влияет на то, что ты планируешь со мной делать? — Ммммм, если бы ты был подростком или что-то в этом роде, тогда, возможно, но…- предложение обрывается. Джордж все еще волнуется и пытается найти ответы, но он не уверен, что у Дрима вообще есть ответы, которые он ищет. — Я все еще думаю о том, что с тобой делать. Сейчас тебе следует вести себя тихо.

***

Они продолжали идти и скакать еще час, оба в молчаливом раздумье, пока Дрим не заговорил первым. — Итак, я думаю, что у меня есть несколько вариантов, — Джордж оживляется, чтобы показать, что он внимательно слушает. — Во-первых, очевидно, что я мог бы убить тебя или выпустить на волю здесь и посмотреть, как далеко ты зайдешь. Или я мог бы поехать на юг, до самого Торгового Центра, и обменять тебя. Может быть, я мог бы просто заставить тебя поклясться хранить тайну любыми необходимыми средствами, — когда Джордж ничего не ответил, Дрим воспользовался возможностью и рассказал подробнее, — Проблема в том, что я действительно не хочу убивать тебя и разбираться со всем этим, если мне это не нужно. Если я просто отпущу тебя, есть шанс, что ты умрешь и не будешь моей проблемой, но с другой стороны, есть шанс, что ты вернешься домой, и все это будет напрасно. Передача тебя кому-то гарантирует, что ты никогда не доберешься до дома, и кто-то другой будет отвечать за то, чтобы ты был занят и спокоен, но это будет действительно тяжелой жизнью. Угрожать тебе или подкупить тебя, чтобы ты молчал, означает, что есть только приличный шанс, что ты будешь молчать, а я не хочу быть обязанным тебе, — Джордж хочет сказать что-нибудь, чтобы отстоять свою позицию, но он так напуган, и он знает, что Дрим не станет слушать. Ему все равно. Ему все равно не нужно его мнение. Поэтому вместо этого он просто говорит. — Ох… Ладно.

***

Тихое созерцание витает над головами мужчин еще несколько часов. Постоянное отсутствие чего-либо, кроме созерцания местности и прогулок, вызывает у Джорджа усталость и скуку. Он начинает отставать, сам того не замечая, до такой степени, что его веревка ослабевает, и Дрим подтягивает ее, чтобы заставить Джорджа снова двигаться быстрее. Резкий рывок беспокоит Джорджа, так как это было неожиданно, но он, безусловно, достаточно напуган, чтобы двигаться быстрее. Джорджу требуется всего 20 или 30 минут, чтобы снова отстать из-за своего блуждающего ума и усталости. Дрим раздраженно дергает еще раз, и пленник немного спотыкается, но движется быстрее, чтобы соответствовать темпу лошади. Хотя этот темп быстрее, чем средняя скорость ходьбы. Это, смешанное с усталостью Джорджа — и с тем, что они шли уже несколько часов без перерыва, — делает Джорджа практически неспособным идти нога в ногу, как бы он ни старался. В третий раз Джордж отвлекается настолько, что отстает. Раздраженный мужчина особенно сильно дергает веревку, заставляя Джорджа снова споткнуться, и на этот раз он не может восстановить темп, чтобы ослабить веревку. Дрим останавливает лошадь. — Аааггхх! Ты такой гребаный… — кричит он в отчаянии. Когда Дрим спрыгивает вниз, Джордж отступает от агрессора. — Мне очень жаль! Извини! Я просто устал! — нетвердые ноги беспорядочно несут Джорджа назад, в попытке держать дистанцию с Дримом. Он все еще удерживает веревку коротышки, продвигаясь к нему, одновременно накручивая веревку на руку. Когда они оказываются достаточно близко, Дрим кладет твердую руку на плечо Джорджа. — Садись на лошадь. Джордж нерешительно подходит ближе к белому животному, кладя связанные руки на сделанные из свинца поводья. Бросив еще один взгляд на наблюдающего Дрима, он вставляет ногу в стремя и вскакивает на спину высокого коня. С помощью нескольких рывков и петель поводок укорачивается достаточно, чтобы Джордж мог удобно держать поводья без какой-либо слабины. — Спирит натренирована, так что нет смысла пытаться ускакать, — он лезет в седельную сумку и достает кусок хлеба, протягивает его Джорджу и берет один для себя. Мужчина, идущий пешком, держит поводья в руках. Джордж встревожен близостью своего похитителя, но чувствует себя лучше, отдохнув от прогулки и перекусив впервые со вчерашнего дня. Этот отдых продолжается около часа, пока они идут по дубовому лесу, пока деревья не начинают редеть, намекая на то, что лесу конец. — Эй, мы остановимся на минутку, — Дрим останавливается, — Я хочу собрать немного яблок и дров, прежде чем мы уйдем из леса. Ты можешь остаться на лошади, — он достает алмазный топор и поворачивается к ближайшему дереву, чтобы начать рубить. Пока Дрим занят, Джордж принимает к сведению, что это может быть его шансом сбежать. Если он уйдет еще за одно дерево, у меня будет достаточно времени, чтобы начать двигаться. Мужчина с топором переходит ко второму дереву, и пока он стоит к нему спиной, Джордж поворачивает Спирит под лучшим углом, чтобы она была обращена лицом к поляне. Он вздрагивает, когда Дрим перестает рубить. Последний поправляет хватку на остром инструменте и продолжает работать. Джордж прерывисто дышит, его сердце колотится так сильно, что он боится, что Дрим может услышать его с такого расстояния. Его мысли останавливаются, когда он вспоминает предыдущие слова Дрима. «Спирит натренирована, так что нет смысла пытаться ускакать». Джордж внутренне усмехается. Я разводил лошадей и никогда раньше не слышал о должным образом обученной лошади. Он просто блефовал. Дрим переходит к третьему дереву, еще дальше, и Джордж знает, что нужно воспользоваться этим как своим шансом. Он пинает Спирит по белым бедрам, чтобы заставить ее двигаться; она делает несколько коротких шагов вперед, хотя и не утруждает себя увеличением скорости. Дрим, который сразу же слышит стук копыт, поворачивается и выкрикивает команду. — Спирит, назад! — Спирит реагирует на команду, вставая на задние ноги, эффективно отбрасывая Джорджа. Однако его запястья все еще крепко привязаны к поводьям, оставляя его висящим за запястья, а ступни и колени — единственными частями тела, способными касаться травы. Тот, что повыше, подходит с огнем в глазах и топором в руке. Свободная рука быстро разжимает поводья, сбрасывая Джорджа на землю. Та же рука сжимает переднюю часть туники сопротивляющегося тела, чтобы подтащить его к основанию дерева и прижать к нему. Джордж перестает бороться только с новым знакомым ощущением холодного металла, прижатого к его горлу. — НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ПЫТАЙСЯ ВЫКИНУТЬ ЧТО-ТО ПОДОБНОЕ! — угрожает Дрим, прижимая алмазный топор, который он держит, к нежной коже своей жертвы, — Сейчас я довольно снисходительный человек, но тебе лучше начать слушаться меня, потому что, если ты сделаешь это дерьмо снова, ты не проживешь достаточно долго, чтобы я смог принять какое-либо решение! — он отодвигается, чтобы встать с маленького мальчика, намеренно сдвигая лезвие, когда убирает его. Дрим в последний раз опускается на землю и выпутывает пальцы из туники, прежде чем вытянуться во весь рост. Джордж издает стон боли и поднимает руки, чтобы зажать кровоточащее горло. Дрим не позволяет ему сесть, когда он пытается, кладя ногу на его маленький торс, чтобы удержать его на месте. Высокий мужчина переносит вес тела на другую ногу, чтобы наклониться и собрать яблоки. Он берет четыре, до которых может дотянуться, не убирая зрительного контакта. Дрим издает пронзительный свист отвязанной Спирит, которая подходит к мужчине, чтобы он получил доступ к прикрепленному к седлу свертку. Бросив яблоки внутрь, он подмечает, что Жемчужина Эндера внутри все еще надежно спрятана. Он завязывает узел, одновременно убирая ногу с Джорджа, который все еще находится в состоянии шока, сжимая руками шею, чтобы остановить поток крови из пореза. Дрим достаточно опытен, чтобы знать, что рана неглубокая; на самом деле он сделал это только для того, чтобы напугать юношу. Он отрывает руки от горла, взявшись за соединяющую их веревку, и поднимает Джорджа на ноги. Поводок привязан к поводьям лошади гораздо плотнее, чем в первый раз; это особенно заметно, когда Дрим садится на лошадь. Он поворачивается в седле, чтобы дотянуться до другого свертка, на этот раз вытаскивая тряпку. Джордж поднимает взгляд от своих измазанных кровью рук как раз вовремя, чтобы Дрим бросил в него тряпку. Он прижимается лицом к грубо скроенной зеленой ткани. Джордж берет тряпку, вытирая руки, а позже прижимая тряпку к горлу, чтобы остановить кровь, он смотрит на человека верхом на лошади. Дрим чувствует на себе взгляд карих глаз, полных боли, но отказывается встретиться с ними взглядом. Он продолжает смотреть вперед и подает сигнал Спирит начать движение. Джордж шаркает вперед умеренным шагом животного. Он опускает голову, пытаясь стать невидимым. Он знает, что ему не следовало пытаться сбежать, но кто бы не попытался сбежать? Он ничего не может поделать, кроме как просто сидеть и погружаться в свои мысли; он знает, что человек без маски, должно быть, делает то же самое, поскольку это стало шаблоном, которому пара следовала весь день. Джордж ничего не может поделать, но просто чувствует себя таким безнадежным из-за всего происходящего; все мысли, эмоции и физическая боль просто захватывают его. Первая слеза срывается с его глаза и скатывается по мягкой коже щеки. Вскоре следуют другие, образуя непрерывный поток, сквозь который он спокойно моргает. Он, конечно, не хочет беспокоить дикого вора, с которым он путешествует, или раздражать его, просто на случай, если он набросится, поэтому Джордж пытается тихо плакать. Это трудный подвиг, при котором нужно держать голову относительно низко и пытаться остановить кровотечение. Дрим слышит постоянное сопение Джорджа. Он не знает, может ли другой сказать, сколько шума это производит, или осознает ли он, как часто он это делает, но в настоящее время это все, на чем он может сосредоточиться. Конечно, Дриму потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это был за шум. Это было похоже на сопение, и когда он оглянулся, то заметил, что голова Джорджа опущена. Он плачет? Так вот что это за шум? Чувак, это так раздражает. Знает ли он, что я его слышу? Это должно быть моя вина… Дрим переживает так много эмоций из-за того, что он заставил Джорджа плакать — его пленника — плакать. Он останавливает движение Спирит. Человек поменьше перестает двигаться, но с более короткой веревкой старается держаться как можно дальше от своего похитителя. — Подойди ближе. Джордж напряженно отказывается смотреть вверх и продолжает стоять на месте. — Подойди ближе, — повторяет Дрим. Джордж очень нерешительно подкрадывается достаточно близко, чтобы оказаться на расстоянии вытянутой руки от всадника. — Посмотри на меня, — просит вор ровным тоном, — не заставляй меня повторять снова, — его голос похож на удар кулаком по столу. Когда Джордж не двигается, Дрим хватает его за короткие каштановые волосы и откидывает голову назад. Его шея напряжена, чтобы он выглядел так же высоко, как высокий человек верхом на лошади, а его заплаканное лицо и перерезанное горло хорошо видны. Очень испуганный и встревоженный Джордж кричит. — Мне жаль! Мне очень жаль! — Почему ты плачешь? — спрашивает Дрим, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучали какие-либо эмоции. — Что ты имеешь в виду? Как ты думаешь, почему я расстроен? — Ты не можешь расстраиваться из-за меня. — В этом нет никакого смысла. Я не могу расстраиваться ни из-за чего, кроме тебя! Похититель переходит к обороне. — Все, что случилось, — это твоя вина. Ты здесь, потому что сломал мою маску. Ты идешь с усталостью в ногах и окровавленным горлом, потому что пытался сбежать, — он грубо отпускает волосы мужчины поменьше. — Я просто хочу домой, — шепчет Джордж дрожащим голосом. Дрим игнорирует комментарий с чувством вины в сердце, и они идут дальше.

***

Не слишком долгое время спустя похититель замечает, что солнце вот-вот сядет. Он лениво оглядывает равнинный биом влево и вправо в поисках дерева, под которым можно было бы разбить лагерь. Примерно в сотне блоков в направлении заходящего солнца находится изгиб кромки другого дубового леса. Один большой и привлекательный дуб граничит как с несколькими деревьями поменьше, так и с участком поляны. Дрим слегка направляет Спирит вправо и они направляются к нему. Когда они добираются до него, Дрим слезает с белого коня и освобождает связанные руки Джорджа от поводьев. Они вдвоем тащатся к стволу высокого дерева. — Сядь, — спокойно просит Дрим, ослабляя хватку на веревке. Джордж безмолвно опускается к основанию дерева, подтягивает колени к груди, положив руки на макушку, и откидывается на шершавую кору. Дрим шагает обратно к Спирит, направляя ее к низкой ветке, где он привязывает ее, чтобы она не сбилась с пути. Из одной из седельных сумок он достает яблоко, чтобы накормить ее, отмечая нехватку оставшихся запасов еды. Из другого свертка он достает факелы, палки, огниво. Факелы размещены в широком радиусе вокруг деревьев и части поляны, чтобы различать границы их временного лагеря и предотвращать появление враждебных мобов. В центре лагеря он складывает хворост в виде кривого подобия вигвама и поджигает эту кучу с помощью огнива. Джордж молча сидит, откинув голову назад, прислонившись к дереву, глаза закрыты, и по щекам текут слезы. Он прислушивается к звукам шарканья своего похитителя и видит, как мир постепенно становится ярче сквозь его веки. Под фоновый шум укладываемых палок он думает о своей деревне, своем доме и своей матери. Джордж не может перестать думать о том, что она, должно быть, переживает, беспокоясь о нем. Он знает, что ничего не может сделать, и чувство бессилия просто ошеломляет. В воздухе воцарилась тишина, если не считать потрескивания того, что Джордж принимает за пожар в нескольких блоках перед ним. У него возникает неприятное чувство, когда тишину прерывают мягкие шаги, приближающиеся по траве. Когда его голова откидывается назад, бледно-белая кожа на его уже перерезанном горле кажется такой открытой. Джордж открывает глаза, когда свет от костра перед ним загораживается. Он моргает несколько раз, чтобы его колючие глаза привыкли к свету, и поднимает взгляд, чтобы увидеть Дрима, стоящего перед ним в блоке между ними. К нему тянется загорелая рука, держащая кусок вареной баранины. Прежде чем Джордж протягивает руку, чтобы принять его, он смотрит на лицо Дрима и с удивлением обнаруживает, что оно выглядит мягче, чем обычно. Джордж нерешительно протягивает руку и берет коричневое мясо, кивнув в знак благодарности. Дрим отступает еще на несколько шагов и садится на треть круга вокруг костра со своим собственным куском баранины. Дрим продолжает смотреть на взъерошенного мальчика, пока тот откусывает первые кусочки. Джордж откусывает маленькие кусочки, просто отрешенно глядя на оранжевое пламя. Примерно в то время, когда они перестали двигаться, и он сел, слезы перестали течь, но боль и замешательство, присутствующие на лице Джорджа, говорят Дриму, что его глаза не будут сухими долго. — Почему ты все еще плачешь? — Дрим резко останавливается и перефразирует, — Я имею в виду, из-за чего ты расстроен? Этот вопрос Джордж ожидал услышать с враждебностью, но вместо этого в голосе прозвучало — сочувствие? — Не совсем беспокойство. Джордж читает по его лицу эмоции и информацию, но все еще в замешательстве. — Моя мать живет в этой деревне всего в нескольких домах от моего. Она будет беспокоиться обо мне, и я, возможно, никогда больше ее не увижу. Я так и не смог попрощаться, и она, вероятно, никогда не узнает, что произошло на самом деле, — он замечает, что его похититель отвечает на зрительный контакт с почти печальным выражением в глазах. — Мне жаль. Я знаю, каково это, — он делает долгую паузу, прерывая то, что было многозначительным зрительным контактом, — Я никогда не думал, что причиню эту боль кому-то другому подобным образом. Ответ Джорджа заключается в том, что он загоняет себя в угол, уронив голову на колени, сворачиваясь калачиком, чтобы игнорировать чужое присутствие. Дрим тем временем тянется к своему свертку и вытаскивает сломанную маску, иголку и нитку. Он напевает очень тихую мелодию, когда начинает чинить маску. Стало так тихо, что Джордж сначала ничего не расслышал, уткнувшись головой в поджатые колени. Когда он действительно услышал это, он узнал мелодию. Копна каштановых волос выскакивает из своего укрытия и смотрит на напевающего мальчика. Он с недоверчивым замешательством наблюдает, как этот вор, похищающий людей психопат делает что-то столь же успокаивающее и обыденное, как напевание детской мелодии во время шитья и ремонта одежды. — Я надеюсь, что сегодня ночью мне приснится сон Прежде чем тьма превратится в свет Я хочу, чтобы сон был веселым и сладким Может быть, приключение было бы здорово. Джордж переводит дыхание и таким же тихим голосом присоединяется к нему во втором куплете колыбельной. — Я попаду в свою собственную страну грез Покоренная гора — вот где я стою Когда все будет сделано, я выдохнусь В твоих объятиях я могу мечтать, мечтать, мечтать. Он смотрит на Джорджа и видит его усталый, но знакомый взгляд, когда его губы произносят те же слова, что и его собственные. Дрим немного удивлен, что кто-то еще знает эту песню, но ему нравится, что есть тот, с кем можно ее спеть. Это то, чего у него не было уже долгое время. Со спокойным, но твердо зафиксированным зрительным контактом Дрим снова запевает колыбельную, напевая немного громче, чтобы больше делиться песней. Джордж делает то же самое, и со своей стороны все, на чем он может сосредоточиться, — это мечтать, мечтать, мечтать. Их голоса хорошо сливаются воедино — так хорошо, что тишина становится заметной, когда она заканчивается, но гораздо более комфортной, чем они могли себе представить вместе.