Broken and Cursed

Альбус Поттер Альбус нахмурился, нерешительно касаясь руки девушки. Она стояла, закрыв глаза, и её лицо не выражало ничего, словно было пустой маской, напрочь лишённой жизни. Не оставалось ни единого шанса понять, что происходит у нее в голове. Дельфи так и продолжала стоять, не шевелясь и ничего не говоря, только плотно сжатые губы заметно побелили, так что с каждой секундой Альбус начинал чувствовать всё сильнее нарастающую панику. Чёрт, я опять всё испортил. - Дельфи, - позвал её он наконец, не выдержав этой давящей тишины. Подойдя ближе, Альбус взял её за предплечья, но девушка лишь едва заметно качнула головой, ничего не ответив. Поттер не знал, какие воспоминания были собраны Дамблдором, но ведь старый директор не мог как-то заколдовать её через Омут или что-то вроде того... Ведь это было попросту невозможно, разве нет? Да и зачем, он же сам говорил, что... Нервная дрожь пробежала вдоль позвоночника, но Альбус лишь сильнее сжал челюсти. Изо всех сил он старался отогнать от себя панику, но тишина, становившаяся всё более невыносимой с каждой минутой, давила на него словно какие-то неизвестные удушающие чары. - Дельфи, - вновь позвал Альбус тихо. Пальцы дрогнули, когда он поднял руку, убирая с лица девушки прядь выбившихся из наспех собранных в узел волос. Не прошло и секунды, как из-под закрытых век по белым, как мел, щекам, покатились слёзы. Они падали вниз, скатываясь на ворот её шёлкового халата. Альбус опустил руку, ошарашенно глядя на девушку. Чувство было такое, будто он бежал по одной из лестниц Хогвартса и пропустил фальшивую ступеньку, и теперь застрял, не в силах двинуться с места. Дельфи плакала беззвучно, так, будто это были и не слёзы вовсе, и оттого, наверное, он так растерялся. Поттер вообще терпеть не мог, когда девчонки плакали. Это всегда было так..неуместно. Диди в детстве ревела после половины мультфильмов, и его это всегда бесило, бабушка Молли всхлипывала под свои дурацкие песни, что играли на стареньком радио, и это заставляло закатывать глаза, Роза плакала, когда злилась, и в такие моменты, особенно при очередном споре из-за какой-нибудь идиотской настольной игры, за которыми ещё до школы они просиживали кучу вечеров, и это не вызывало ничего, кроме желания огреть её чем-нибудь посильнее. Дельфи же... Дельфи плакала иначе. И его не выбесили её слезы. Они его напугали. Поттер видел её разной: злящейся так сильно, что дребезжали стёкла в высоких окнах, уставшей и вымотанной мигренями, рыдающей на полу в старенькой церкви в Годриковой впадине и умоляющей отца убить её. Казалось, он мог представить её любой после всего того, что видел. Здесь, в её поместье, в Азкабане, в прошлом, куда они отправлялись. Просто не могло быть того, что напугает его сильнее. Но это оказались её слезы, такие простые, слишком человеческие, вообще не подходящие ей. Иногда Альбусу вправду казалось, что она была чем-то большим, чем просто человеком. Когда вещи леветировали к ней без единого взмаха волшебной палочки и хотя бы одного слова, когда она сама парила в воздухе, будто это было нечто самой собой разумеющееся. Она была исключительной, и наверное поэтому он не мог перестать смотреть на неё, как приворожённый, вот уже второй год. И теперь эти простые, такие человеческие слезы будто бы вышибли почву из-под ног. Все ступеньки разом на этой лестнице оказались фальшивыми. - Дельфи, ты... - выдавил он из себя, - всё хорошо, эй... Шагнув вперёд, Альбус сам отчего-то закрыл глаза, прежде чем притянуть её к себе. Девушка даже не сделала попытки обнять его в ответ. Таким беспомощным он не чувствовал себя даже в лесу, где их с кузиной преследовали мантикоры. - Тш, - пробормотал он, стараясь успокоить не только её, но и себя, и крепче обнял девушку, - ты здесь, всё в порядке, это, это просто... Он осёкся, когда почувствовал, как руки девушки с силой упираются ему в грудь. Альбус так и не отпустил её до конца, так что Дельфи, уже открывшей глаза, пришлось отклониться назад. В них было столько горечи и чего-то ещё, холодного, бесконечно далёко, что новая волна мурашек пробежала вдоль позвоночника, а сердце испуганно ухнуло вниз. - Ведь мы оба могли поступить иначе, - каким-то страшным, глухим голосом произнесла девушка, глядя ему в лицо. Дельфи вздрогнула, точно от холода, но в лице её ничего не изменилось. Она лишь опустила взгляд, глядя куда-то поверх его плеча. Слёзы всё ещё текли по бледным щекам, но Альбус не решался поднять руку, чтобы стереть их. - Раньше..я думала, что всё могло быть иначе. Альбус ни черта не понимал из её путанных слов. - Дельфи, что... - Зачем ты сделал это? - холодные серые глаза вновь встретились с зелёными, и Альбус забыл, что собирался сказать. - Зачем тебе это нужно, Поттер? - теперь она вовсе перешла на шёпот. - Зачем тебе было нужно рисковать всем, чтобы спасать меня тогда? Я - дочь своего отца, и ты забываешь об этом. Зачем спасать дочь Лорда Волан-де-Морта? Зачем мне это нужно? Одно удара сердца хватило, чтобы найти ответ на этот вопрос, но он разбился, споткнувшись о холод в её глазах. - Я люб... - Альбус сглотнул, и опустил взгляд. - Я любой ценой готов спасать тебя. Дельфи уже не плакала, но Альбус и не замечал этого. Он замер, вцепившись в её предплечья, не желая отпускать, но холод и разочарование, которые сквозили в тёмно-серых глазах, казавшимся темнее, чем обычно, буквально пригвождали его к полу. Дельфи облизала губы и отступила назад, высвобождая одну руку. В этот раз она использовала волшебную палочку. Серебристая субстанция, отдающая перламутровым свечением, закрутилась над Омутом памяти, причудливыми змейками забегая каждая в свою колбу. Вещи сами собой плясали над чёрным лакированным письменным столом, точно были живыми и делали это по свой воле. Одна за другой они влетели в его рюкзак, и молния громко вжикнула, закрываясь. Дельфи положила палочку на ставший пустым письменный стол и вновь посмотрела на юношу. - Забирай это туда, откуда приволок. И передай своему Дамблдору, чтобы искал дураков среди Поттеров, а меня оставил в покое. Прочь отсюда. Вон. Альбусу показалось, что его пальцы обожгло жалящим заклинанием, и он одёрнул руку. Кровь стучала в ушах, из-за чего юноше казалось, что он неправильно расслышал. - Дельфи, стой, я... - Убирайся. Прочь. Стремительно развернувшись, она отошла к окну, за которым чернела ночь. Альбус уже была сделал шаг за ней, но лакированный письменный стол, на котором совсем недавно стоял Омут памяти, со страшным скрипом перегородил ему путь, едва не отдавив ноги. Тяжёлый рюкзак с силой ударился в грудь, выбив весь воздух из лёгких, так что Альбус почти согнулся пополам, тяжело дыша. За спиной распахнулась дверь, с громким треском ударившись о стену. Слова крутились в голове, как заклинание, которое он выучил, но боялся впервые произнести вслух. Казалось, что они могли что-то изменить, обязаны были, но на него точно наложили Обезъяз. Впрочем, она и это могла сделать. Не видя лица девушки, Альбус почему-то был уверен, что она плакала, но горло так сдавило, что он и слова вымолвить не мог. Дверь сама захлопнулась за ним, когда юноша оказался в коридоре, в котором до этой ночи ещё не был. Дельфи слишком быстро вела его в этот странный кабинет с большим чёрным письменным столом, а он сам так волновался, что вовсе не запомнил дорогу. Выпустив рюкзак из рук, Альбус опустил его на пол, чувствуя себя совершенно обессиленным. Дельфи плакала прямо за этой дверью, тут и Трелони быть не надо, и это всё было из-за этих чёртовых воспоминаний, которые он притащил. Из-за грёбанного Дамблдора. Что бы он ещё раз послушал этого поехавшего старика... Спасти её душу, как же. Отличный план, особенно, если при его реализации он вообще её потеряет. Ужас подкатил к горлу, и Альбус забарабанил в дверь. Ручка, которую он дёргал, не поддавалась. Страх отступил, но теперь вспышка злости заставляла его едва ли не сбивать кулаки об эту чёртову дверь. - Блять, - устало пробормотал он, прислоняясь к холодному дереву лбом. Казалось, кожа горела, а под веками пекло. Альбус крепко зажмурился, и перед глазами поплыли цветные круги. Вспышка гнева, принёсшая немного сил, быстро прошла, и все события сегодняшнего дня навалились на него, и даже стоять стало тяжело. Альбус опустился прямо на пол, облокотившись на дверь, и запрокинул голову, упираясь затылком в холодную поверхность. Он просидит здесь до утра. Пусть Хогвартс-экспресс уезжает без него. Плевать. Рано или поздно Дельфи выйдет из комнаты. Потеряв счёт времени, он так и сидел на полу, пока, наконец, не раздался негромкий хлопок. - М-мистер Альбус Поттер, - пропищал тоненький голос, и юноше не потребовалось открывать глаза, чтобы понять, кто перед ним. - Идди, я не сдвинусь с места, - не терпящим возражений голосом сказал Поттер, с раздражением отмечая, что это прозвучало почти жалко. Нахрен. Никто не будет решать за него. - Мистеру Поттеру нужно возвращаться в школу, - тихо проговорила эльфийка. - Прошу Вас, мистер Поттер, в-вам велено подниматься, Идди должна... - Мне велено? - переспросил он, переводя взгляд на маленькую эльфийку. Сейчас, когда он сидел на полу, эльфийка была выше его на какой-то дюйм. Впервые Альбус обратил внимание на то, что Идди, кажется, была ниже обычных домашних эльфов, которых он встречал в Хогвартсе или в доме Малфоев. Маленькая, тоненькая, она стояла, комкая в руках подол цветастого платьица, сделанного из чео-то вроде кухонных полотенец, и её большие светло-карие глаза смотрели на него с нескрываемым сочувствием. Альбус не собирался сдаваться. Он замотал головой, игнорируя этот взгляд. - Я не сдвинусь с места. Тебе придётся применить силу. Эльфийка замотала головой, и большие круглые уши чудно захлопали в воздухе. - Хозяйка сказала, что подарит Идди всю одежду, что есть в доме, если Идди не вернёт Альбуса Поттера в школу. Юноша громко фыркнул. - Тогда мне придётся ограбить Гринготтс, чтобы раздобыть достаточно денег и заплатить Министерству за право обзавестись домашним эльфом. Знаешь, в Азкабан я уже пробирался, вряд ли гоблины окажутся страшнее. Маленькая эльфийка тяжело вздохнула и покачала головой, а затем, удрученно поджав губы, опустилась на пол рядом с ним, сцепив тоненькие ручонки поверх спрятанных под цветастым подолом ножек-спичек. - Хозяйке нужно время, мистер Альбус Поттер, хозяйка сердится, но это пройдёт. - Откуда ты знаешь? - Идди думает, что любая злость проходит. С губ юноши сорвался раздражённый смешок, и он с силой шарахнул кулаком о дверь у себя над головой. - Ей за что на меня злиться, - насколько мог громко произнёс он. За дверью было всё также тихо. - Идди не думает, что хозяйка злится на мистера Альбуса Поттера. Хозяйка злится... - её голос затих, и маленькая эльфийка со всхлипом подтянула к себе тоненькие ножки. Альбус повернул голову, уже собираясь спросить, но Идди замотала головой. - Идди не может говорить о хозяйке, Идди хранит верность дому Лестрейндж, Идди хороший домовик. В здоровенных, точно два блюдца, карих глазах стояли слёзы. Это было уже слишком. На сегодня с него точно хватит. - Ладно, - пробормотал он, отводя взгляд. - Верни меня в Хогвартс. Только ты ещё не реви. Хватит с меня на сегодня плачущих девчонок, Салазар ва всех задери... И, ссутулившись, он поднялся на ноги и потянулся за рюкзаком. не удостоив больше не единым взглядом злополучную дверь. Сначала юноше показалось, что в их слизеринской спальне было пусто. В темноте он не сразу заметил Скорпиуса, сидевшего за балдахином прямо поверх тёмно-зелёного пледа. Когда Идди исчезла с негромким хлопком, напоследок наградив его сочувствующим взглядом, что выбесил только сильнее, Малфой вскочил на ноги. На нём всё ещё была рубашка, а в руке он держал карту мародёпрв. Равнодушно отвернувшись, Поттер бросил рюкзак на кровать, от того, что он таскался с ним весь вечер с непривычки теперь ныли плечи. Дурацкий парадный наряд комком полетел куда-то под стол. - Ал, я... Здесь была Акселина, и... - тараторил Скорпиус у него за спиной, но Поттер даже не оборачивался. - Просто заткнись, - бросил он, проходя в ванную. Та оказалась свободна. Юноша не знал, сколько времени. Возможно, все слизеринцы-пятикурсники уже спали, или, например, продолжали праздник в гостиной. Ему было плевать. Точно так же, как и на Скорпиуса, назойливо маячившго за спиной. - Слушай, я облажался, давай... Дверь за спиной Альбуса громко хлопнула, оборвав речь друга. - Придурок... - процедил Поттер, подходя к раковине. Крутанув вентиль, он врубил ледяную воду и засунул голову под кран, сжав зубы. Казалось, что кожа горела от холода, но эта боль была почти живительной. Будто компресс, наложенный на рану. Она выкинула меня, как щенка. С большим трудом юноша поборол в себя желание садануть кулаком по вентилям. Давно он так сильно не злился на неё. Быть может, вообще никогда. На неё, на весь белый свет, чёртова Дамблдора, его грёбанные идеи. Пусть все катятся к дракловой матери. И она тоже. Вместе со своими ногами, губами... Поттер зажмурился, зачерпнув руками ледяную воду и окунув в них лицо. Тонкие струйки тотчас покатились вниз по головой груди, обжигая кожу. Ему невыносимо хотелось вернуться обратно и одновременно больше никогда не переступать порог её чёртова дома. Почти до помешательства хотелось её и при этом от отчаянной злости, разрывавшей всё внутри, хотелось больше никогда её не хотеть. Всё это бесило. Как же сильно бесило... - Блять, блять, блять... Ледяная вода продолжала бить по белой мраморной раковине, пока юноша стоял, уперевшись о её края локтями и спрятав лицо в ладонях. Вскоре вырубив вентиль, он ещё какое-то время просидел на полу, чувствуя, как кожа от холода покрывается мурашками. Грудь тяжело вздымалась при каждом вдохе, но он всё никак не мог унять это чувство, которому даже названия не знал. Да что уж там, Альбус и самому себе не могу ответить на вопрос, почему так злится. И почему хочет её ещё сильнее теперь, когда она выкинула его за порог, когда бесит его до трясучки. В чём он был виноват? Как бы ещё она могла увидеть своего отца ещё до того, как он стал Лордом Волан-де-Мортом? Да Альбус и сам бы на это посмотрел. Или на Гарри, когда тот был школьником. Это ведь... Будто попасть в свою самую любимую книгу, сюжет которой знаешь, но все записи с экранизацией сгорели сотню лет назад. Но вот ты здесь и можешь увидеть всё как на духу. В одну из дверей постучали, и Альбус, морщась, поднялся на ноги. Скорпиус отпрянул, явно не ожидая такой быстрой реакции. - Ал, я... - Завали, - даже не посмотрел не него Поттер. С его волос продолжала капать вода, намочив весь пол в комнате, пока юноша шёл к шкафу. - Яксли сказала, что ты злишься, так вот... - Акселина должна была передать тебе пинка, - перебил его Поттер. Он натянул пижамную майку только тогда посмотрел на друга. Тот выглядел виноватым и каким-то поникшим, но это не вызвало ничего, кроме слабого злорадства. - Как я понял, всё получилось? Ты достал воспоминания, верно? Когда будешь их возвращать? Я думал... - произнёс он, кивая на рюкзак, лежавший на кровати. Альбус замер и чертыхулся. - Вот блять, грёбаный Омут. Он нахер и думать о нём забыл. - Проверь коридоры по карте, - бросил он Скорпиусу и начала стягивать пижаму, ища чистые джинсы и джемпер. Малфой заткнулся и молча уставился в пергамент. Стояла глубокая ночь, так что весь замок, включая похрапывающие в рамах портреты, спал. Если бы только не вся катавасия с тайниками и паролями, он бы вручил чёртов Омут Малфою и ноги бы его не было в директорском кабинете. К его превеликому облегчению, почти все портреты в позолоченных рамах, кроме вездесущего Дамблдора, который тут же, не скрываясь воззрился на него, и мрачного Снейпа, со скучающим видом рассматривающего свою волшебную палочку, спали. Альбус демонстративно, не церемонясь, громко бухнул Омут памяти на полку в заколдованном шкафчике с множественными тайниками, что сотни склянок жалобно задрожали. Угрюмый черноволосый мужчина с нездорово-желтым лицом, кажется, негромко фыркнул. - Правда часто даётся с трудом, мой мальчик. Порой она опаснее, чем иное оружие, - тихо проговорил старик на холсте, но Альбус и не подумал обернуться к своему тёзке. Юноша молча сидел на карточках, застёгивая рюкзак. - Ей просто нужно время, - ещё тише проговорил старый профессор, и тут уже Альбус не выдержал. Бросив рюкзак на пол, он вскочил на ноги и развернулся. В нём клокотала ярость. Если бы не грёбанные идеи этого старика, он бы сейчас был с ней, а не ждал, когда там её отклинит обратно и отклинит ли вообще. Счастливого, нахер, Рождества! Ведь уже за полночь, значит, наступило двадцать пятое число. Прекрасно. Именно так он и хотел его встретить. Выставленным вон и посланным нахрен. Злые слова клокотали в нём, словно тёмные волны поднимались вверх, обрушиваясь на серые скалы. Но глаза старого диреткора были полны штиля, лишь мягкая лазоревая гладь. Дамблдор смотрел так, будто понимал всё на свете, и оттого собственный всплеск показался юноше почти смешным. Волны всё ещё поднимались вверх, такие же чёрные и глубокие, как её глаза, но буря успела миновать. И тогда он вновь почувствовал опустошение, как перед закрытой дверью в её спальню, где готов был просидеть до утра. Да хоть до самой смерти. Собственный голос звучал устало и глухо. - Она выставила меня прочь. Не захотела говорить, сама ничего не сказала... Я... Мне не стоило уходить, да? Нужно было вернуться? Возможно, все эти сомнения не стоило высказывать Дамблдору, перед портретом которого он робел совсем недавно, но за всё это время старый директор успел стать..привычным собеседником? Чёрт, Альбус не знал. Он уже ничего не знал, но выговориться всё ранво было некому. - Порой требуется время, чтобы принять правду. Особенно такую горькую, какая открылась перед ней, - так же, как и Альбус, не называя имён, произнёс профессор. - Но зачем тогда было всё это? Зачем, если она злится, если не хочет видеть меня теперь? Если правда..такая? Зачем вы хотели, чтобы я показал ей эти воспоминания? - почти с обидой произнёс Альбус. Старик снял очки-половинки с крючковатого носа и опустил взгляд. Когда он начал говорить, юноша сперва не понял, о чём болтает старик, будто пропустил мимо ушей какой-то значимый кусок беседы, но всё же не решился перебивать. - Когда ты бросился спасать Седрика Диггори, мальчика, о котором почти ничего не знал, пожалев старика Амоса, я понял, что в тебе есть то самое, благодаря чему твой дедушка подружился с оборотнем и сплотил вокруг себя таких непохожих друзей, поддерживая их до конца своей жизни, то, благодаря чему твоя бабушка не побоялась бросить вызов Волан-де-Морту, перегородив тому путь, то, что побудило твоего отца идти до конца и пожертвовать собой. Способность сопереживать, которая оказывается сильнее предрассудков, а порой и сильнее любви. Твой дедушка подружился с оборотнем и высокомерным наследником семейства Блэков и всегда был верен своему выбору, как и ты, подружившись с сыном Драко Малфоя. Ни отрекаясь от своего выбора несмотря на сплетни и пересуды, даже возражения отца. Год назад, когда я рассказал тебе, что ей грозит смерть, ты мог отойти в сторону и не подвергать свою жизнь новому риску... - Это другое, - едва слышно возразил Альбус. - Я не мог. Очки-половинки вернулись на крючковатый нос и теперь в сияющих голубых глазах плескалась печаль. - Правильно, не мог, потому что... - Влюбился в неё, - отрешенно, будто зачитывая самому себе приговор, произнёс юноша. Ему вдруг некуда стало деть руки. - Ты смог найти в своей душе место для сострадания, мой мальчик. В твоём возрасте это значит куда больше простой влюблённости. Оно и спасло ей жизнь. Но душу...Порой, это значит, не меньше, чем сама жизнь. Человеческая душа. И ты можешь спасти её. Твоя способность сопереживать, которой не были лишены ни твой отец, ни его родитеди, способна на это, и, кто знает, какую роль это может сыграть в будущем. - Что вы имеете в виду? - нахмурил брови Альбус, окончательно запутавшись. Дамблдор кивнул в сторону распахнутых дверей шкафчика. - Возьми Омут, на третьей полке на чёрной шкатулке одновременно зажми каждую третью звезду на левой боковой крышке. Вылей воспоминание в Омут и повтори за мной, - скомандовал седовласый волшебник. Пальцы юноши отчего-то дрожали, когда он зажимал три выпуклые звёздочки на лакированной поверхности шкатулки. Запинаясь, он произнёс почти хором с потретом, чувствуя, как волшебная палочка едва заметно подрагивает: - Du souvenir alo memoire! Серебристая нитка, переливаясь всеми цветами радуги. начала густеть и вытягиваться вверх, так что Альбус, испугавшись, отпрянул от Омута, стоявшего прямо на полу. Пятясь, юноша споткнулся о рюкзак и упал, во все глаза таращась на то, как свечение, оформившееся в фигуру женщины, закутанную в шаль, с огромными глазами, увеличенными толстыми диоптриями очков. Её голос, разлившийся по кабинету, казался жутко-потусторонним и каким-то гулким, словно доносившимся из далёкой грота или затерянной в скале расщелины. - Когда лишние уйдут, время повернётся вспять вспять, а невидимые дети убьют своих отцов, Волан-де-Морт вернётся, и только кровь очистит кровь и смерть искупит смерть выбором вестника гроз... Голос становился глуше, и фигура, закутанная в серебристые светящиеся шали, уменьшилась, но слова по второму кругу эхом, но уже более далёким, прокатывались по кабинету. Альбус так и сидел на полу, уставившись во все глаза на женщину, пока видение той не исчезло. - П-п-профессор Т-трелони? - заикаясь, проговорил он, всё ещё не придя в себя. Его охватил странным, ничем не объяснимый ужас, будто он стал свидетелем чего-то страшного, какой-то ужасающей тайны, которую вовсе не стоило знать. - Иронично, но уже второй раз случайно подслушанное пророчество начинает играть роковую роль. Да, мой мальчик, профессор Трелони произнесла это пророчество здесь, на той самой винтовой лестнице, по который ты подняля сюда. Но в этот раз роли поменялись, - с какой-то странной грустью произнёс директор, но Альбус так ничего и не понял. - Северус Снейп, ставший единственным свидетелем полной версии пророчества, оказался в ту ночь в коридоре не один. Алекто Кэрроу либо услышала не все слова Сибиооы Трелони, либо поняла далеко не всё. Северус сказал, что профессор прорицаний часто болтает всякое, к чему не стоит прислушиваться, но, по всей видимости, как минимум Родольфусу Лестрейндж Алекто Кэрроу рассказала о подслушанном, заинтересовавшись, скорее всего, слова о возвращении Волан-де-Морта. Думаю, ты уже догадался, что именно по такой цепочке обрывки пророчества попали к ней. Дальше вопрос трактования. Альбусу казалось, что его ударили по голове чем-то тяжёлым. Пол качался под ногами. Отец рассказал, что они нашли в комнате Дельфи какое-то пророчество, согласно которому если бы Седрика Диггори спасли, а они переместились бы в прошлое с помощью маховика, Волан-де-Морт вернулся бы вновь, сильнее, чем был когда-либо, но сейчас... - Кровь, смерть, птица... Этого... Разве это было? Отец упоминал только о Седрике, маховике и... - растерянно проговорил Альбус, глядя на Дамблдора. - Трактовка, выбранная Гарри и его друзьями, может оказаться неверной. Единственное, в чём не сомневаюсь я - нужно, чтобы она была на правильной стороне, когда придёт время. Выбор вестника гроз... - протянул старик, - я готов поспорить на все лимонные дольки в мире, что речь идёт об авгурее, значит, нам необходимо, чтобы её выбор был правильным. - Но разве я... Что я могу сделать? Она... Дельфи не тёмная волшебница, точнее, она... - забывшись, он назвал её по имени, но было уже плевать. Портреты в рамах давно перестали делать вид, что спят. Поттер тряхнул головой. - Но лишние... Разве речь шла не о Седрике? А маховики? - Время покажет, - туманно ответил старый директор. Воздух коридора обжёг кожу прохладой, когда Альбус покинул круглый директорский кабинет, будто воздух в нём раскалился от серебристого свечения, которое исходило от полупрозрачной фигуры волшебницы с жутким голосом. Сердце стучало у Альбуса где-то в горле, и на невысказанный вопрос Скорпиуса тот лишь мотнул головой, бросившись вниз по ступенькам.