На грани

Лицо жутко болит от ран после ударов кулаков Доракена. Боль усиливается, когда Санзу уже перестаёт бороться с каплями дождя и поднимает голову к небу, сидя где-то на пустой железнодорожной станции. Он прикрывает глаза, позволяя дождю смывать с его лица кровь и чешет руки, пытаясь избавиться от желания передознуться сейчас где-то в переулке. Санзу обещал себе уже давно что не станет.. А потом поклялся, когда стал жить бок о бок с Муто. Странная эта штука вообще. Харучиё нехотя открывает глаза, опуская голову и смотрит на пути. Шея от таких поглядываний на небо ноет, а глаза болят от света, даже за закрытыми веками. Странная штука... Видеть на путях того, кто умер на твоих глазах. Аккуратно подстриженые белоснежные волосы, окрашенные огромным красным пятном, такая же белая, не здорового цвета белизны кожа, с синяками и венками, просвечивающих сквозь тонкую оболочку. Стоит словно жив. И Санзу манит к нему как к магниту. Майки.. Санзу давно перестал верить тому, что видит, потому что препараты обычно любят показывать ему то, чего нет в реальности. Хару уже давно не верит себе.. Ни своим обещаниям, ни своим блядским клятвам и желаниям стать лучше. Потому что лучше не получается. Он снова пытался все наладить. Снова пытался вести себя как обычный человек, который каждый день встаёт с кровати, умывается, завтракает. Пытался быть обычным человеком без проблем с принятием себя или проблем с поведением в обществе. И что в итоге? В итоге жизнь Харучиё обремена. Он не вылезет из этого болота. Сколько раз он пытался заставить других людей ему верить, но в конце концов он всегда остаётся ни с чем. В тягучем болоте разбитых надежд и обещаний. Харучиё встаёт с лавочки и медленно, еле волоча ноги идёт к краю платформы, чтобы быть чуть ближе к невысокому окровавленому силуэту. Он не хочет думать о том что его там нет сейчас. Он не хочет думать о приближающейся к станции электричке, он не хочет думать о том что его ноги на краю пустого обрыва, где нет ничего. Один шаг и ты в неизвестности. В чёрной и пугающей. Чья-то рука грубо хватает его за предплечье, оттаскивая от края платформы подальше, пока мимо проноситься поезд. Харучиё оседает на бетонный пол под собой, несмотря на крепкую хватку неизвестного силуэта. —Опа, поймал! Голос крайне противный и хриплый говорит где-то сверху, пока Харучиё пытается прийти в сознание и не потерять вновь связь с реальностью. Он отдергивает себя и смотрит наверх, пытаясь узнать в человеке стоящем перед ним хоть кого-то знакомого. И ведь правда, силуэт кажется весьма знакомым:Длинное, худощавое тело (несмотря на крепкую и грубую хватку руки), светлая, отросшая чёлка, выбивыющаяся из под тёмных волос и прикрывающая один глаз желтоватого оттенка, который уже и не сияет вовсе ничем радостным. А самое главное - две тату на тыльной стороне ладоней. Харучиё пытается откопать в своём юольном и пропитанным ядом от наркотиков и алкоголя мозгу воспоминания, где раньше был этот человек. Но он говорит первым.. —Ои, парень, ты по аккуратнее будь. Тебя чуть поезд в лепешку не смазал! Хехе, скажи спасибо что я был здесь рядом, иначе бы пришлось тебя с рельс отчищать. — Ханма.. Силуэт застывает на пару мгновений, а потом из под капюшона слышится хриплый смешок — Ои, Санзу. Помнишь меня? Я удивлён. Шуджи садится на корточки с какой-то непонятной улыбочкой рассматривая избитое лицо Харучиё и надувает губы, щёлкая языком - Ои, ои, кто тебе так личико разукрасил, дружочек? Харучиё молчит. То-ли от того что ещё находится не в себе, то-ли потому что просто не хочет рассказывать об этой истории. Он пытается поднятся с мокрого бетона станции, царапая ладони о его неровности и не обращая внимания на боль. Это неважно. Неважно вообще все. Главное что Майки он больше не видит. Пока что. Санзу не знает к счастью это или нет. Санзу вообще ничего не знает и не хочет даже думать потому что запутывается в мыслях быстрее чем придумывает их. Ханма только вздыхает, усмехаясь и помогает парню подняться. — Чего вдруг под поезд решил прыгнуть, а? Жизнь херовая? — Какая разница.. — Ну, какие мы буки, даже спасибо не скажешь? — Спасибо.. — Вот и ладушки! А я пойду. Дела. Санзу смотрит на то как парень медленно покидает станцию своим сьекольным взглядом и вдруг роняет слова, о которых толком и не думает прежде — Как ты смирился с его смертью? Ханма застывает и Харучиё понимание что ляпнул зря. Он помнит как во времена Поднебесья Ханма ходил с Кисаки. Помнит как встречал с Муто их двоих на улице, помнит как Шуджи защищал младшего парня как свое самое ценное и главное сокровище. Санзу медленно вспоминает эти моменты, вспоминает и весть о смерти великого Тетты Кисаки. И вопрос ведь для Ханмы как кинжал в сердце. Если так подумать Шуджи и вовсе не тот радостный гопник-придурок которого из себя строит. Харучиё слишком много имел дел с людьми раньше и прощупал даже Шуджи насквозь за время пребывания в Поднебесье. — Ха.. Смирился? Отвечает Ханма, поворачиваясь к Харучиё и пустые жёлтые глаза проходят насквозь, будто и не замечают парня. — К чему такие вопросы, дружок? — Интересно. Шуджи вздыхает, смеясь как-то сухо и наигранно. Он поправляет светлую чёлку, немного стряхивая её со второго глаза — Если бы я только успел.. Если бы я не стал отдавать время на драку с Дракеном.. Может я и успел вытащить его из под калес. Может быть я успел его спасти. Но сейчас думать об этом поздно. Он делает паузу, прежде чем снова заговорить, уже на тон громче — Спрашиваешь потому что винишь себя в смерти непобедимого Майки и того мелкого засранца Такемичи? — Наверное. — Не позволяй этому отравить тебя. А то будешь прямо как я сейчас хаха! Смеётся Ханма и улыбается совсем горько и не искренне, так что у Харучиё зубы скрипят от смешанных и непонятныз для него чувств. Он стирает с лица кровь рукавом рубашки и поправляет слипшиеся от дождя волосы, убирая пряди с лица и шмыгает похоже, сломаным носом. — Почему ты тогда продолжаешь жить..? — Обещал ему. Все же, его мечты - мои мечты. И одна из них прожить самую ебейшую жизнь. — Что-то у тебя не очень получается - замечает Санзу и усмехается немного, заставляя Шуджи снова засмеятся и покачать головой. — Думаю он позлиться и поймёт. Такой он у меня.. ___ Разговор с Ханмой оставил странный осадок. Санзу брел по тёмному шоссе, пытаясь не упасть от обессиленности и холода и единственное что заставляло его держаться в сознании были мысли об этом парне. Шуджи всегда был странным типом для него. Странным и отталкивающим. Но в какой-то степени они были даже похожи в каких-то местах. И Харучиё не понимал как Ханма борется в одиночку. Привык? Или просто настолько забил на происходящее что и мысли, такие едкие и мерзкие он уже не замечает. В какой-то степени Харучиё завидовал даже. Его то мысли о Майки и Такемичи не выходили из головы и замечать их он попросту не мог как и не мог с ними бороться в одиночку. Потому что каждый раз видя перед собой окровавленный силуэт - страшно. Очень страшно. Потому что не знаешь что увидишь после. Не знаешь что силуэт заставит тебя сделать или куда пойти. Потому что если приблизиться - у них лица и не было будто. Санзу нервно трёт предплечье. Сойти с ума для него не самый оптимальный вариант. ___ Санзу замедляется как только на шоссе останавливается знакомая машина и из неё выходит такой же знакомый человек. Знакомый до дрожи и боли в сердце. Муто выглядит крайне обеспокоеным и ускоряет шаг как только видит что Харучиё совсем перестаёт себя держать на ногах. Он ловит похудевшее тельце, подхватывая его на руки и прижимая к себе, плевав на сквозь промокшую одежду Санзу, которая мочит его собственную — Хару. Ну почему ты всегда делаешь по своему. Вздыхает тяжело Муто, пока Санзу прикрывать веки с дрожащими светлыми ресницами. Муто не злиться на него. Ни капли. Он стол часов потратил на поиски что сейчас меньшее чего он хочет это кричать или обвинять Харучиё. Меньшее что он хочет это снова подрывать доверие и так не особо открывшегося Харучиё к нему. Машина совсем тёплая. Но руки Муто всегда были теплее. И если и умереть когда нибудь - то только он их тепла.