Книга драбблов - «ты»

Уэнсдей:

Мое предчувствие меня редко когда подводит, а если выражаться точнее, то никогда. Даже оно боится меня, забавно, не так ли? Все дороги ведут в лес, во всяком случае. Я так и не смогла уехать из Джерико после смерти Уимс. Этот никчемный городишка посадил меня на цепи, одел кожаный ошейник и затягивает его сильнее на шее при каждой попытке уехать. Я не знаю, с какой целью иду в лес. Может, я все придумала? Придумала, что смогу получить ответы на все вопросы, что меня там кто-то ждёт? Сложно сказать. Именно поэтому я здесь, я иду туда, куда мне должно подсказывать ересь что, которое людишки называют сердцем. Погода сегодня такая же. Туманная, сырая, на улице свежо, это последние дни перед морозами, и я в восторге. Природа уже давно вымерла, замёрзла то ли от меня, то ли от времени года. Хотя, если вспомнить сколько раз я здесь была, то лично я склоняюсь к первому варианту. Этот лес видел меня чаще, чем все остальные. Эти деревья знали больше всех, они знали о моей слабости, о том что Уэнсдей Аддамс влюбилась. Какой позор. Галпину неприметно светит котел, отдельный, большой котел, надеюсь он и его альтер эго туда вместятся. А если нет, то я лично сооружу ему такой. Непременно добавлю туда кипятка и пусть варится, мой милый Хайд, тебе понравится. Я брожу в обнаженном осенью лесу уже больше часа, но все так же не нашла того, кто может дать мне ответы. — Черт возьми, не играй со мной, не зови меня впустую, я же чувствую, ты здесь, — закричала девушка. Она осмотрелась, так и не обнаружив ничего. — Я дам тебе минуту или же уйду, — её голос вернулся в норму, стал все такой же сталью, визуально она была такой же, только вот мокрые ладошки выдали. Аддамс страдала, неужели она все выдумала? Это «дружеское» приглашение в мрачный лес, их недоотношения, на которые сама же недавно ответила. Нет же, не могла. Она чувствует, что рядом он. Бариста-лжец со сладкой, как карамель, улыбкой, глазами цвета молодого леса и тем самым «взрывом» на голове. Она делает вдох, уже готовая позвонить родителям и сказать, что свою книгу она допишет в дурдоме, а после умрет, оставив предсмертную записку в своем духе. Радость от такой перспективы длилась недолго, из-за толстого ствола дерева вышел он. Однако, выходом это назвать было сложно, скорее выползом. Его конечности деформировались, но он никак не мог закончить свое превращение в монстра, Хайд внутри упрямо игнорировал его желание и только наблюдал вместе с носителем за девчонкой. Она была ужасно прекрасной, особенно в роли жертвы. Он бы с удовольствием разорвал бы её саму, съел бы её сердце, о да, так бы все и было. Хайд не раз задумывался о том, что оно будет на удивление большым, будет издавать быстрые и четкие удары, и скорее всего окажется черным. Хотя в природе такого быть не могло, это было бы невообразимым, чем то нереальным, впрочем, как и она сама. — Привет, Уэнсдей, — произнес Тайлер, как сразу почувствовал что еще больше теряет контроль. Лицо парня мигом искосило в ужасной гримасе, подобной насмешке и в тоже время, девушка могла четко увидеть его безумие, желание убить её, не церемонясь. Интересная смерть? Безумно. Он заметил ее изучающий взгляд и тень улыбки закралась на его губы. — Я скучал, — он сделал шаг вперед, но заметил её реакцию, то протянул ей когтистую руку. Уэнсдей сразу же оторвала взгляд от его лица, теперь ее внимание было на его руках. Любопытство брало вверх, или же это было ее сумасшествие, во всяком случае Энид бы именно так это назвала. Она протягивает свою руку, позволяя схватить ее руку. — Все ещё доверяешь мне? — он удерживает её руку в своей, а сам ищет подвох — Позволяю избавиться от меня, — хрипит Аддамс, чувствуя давление в области шеи, снова чувствуя на себе ошейник, которого там не могло быть. От глаз Тайлера это не скрывается, вторая костистая рука тянется к её шее, будто бы желая понять, что же тревожит его жертву. Его рука холодная, непривычно холодная, когтистая, не похожая на те руки, которые она помнила. Он берет её за шею, слегка надавливая, острая часть создает приятное покалывание. — Даже сейчас ты подпускаешь меня близко, а если я впущу свои когти в твою нежную шею, ты будешь меня любить? — зеленые глаза полны безумия, надежды. — Возможно, только ты этого не заслуживаешь. Он улыбается и сокращает дистанцию между ними, мужские губы оказывается на женских, сминая их, покусывая. Он отпускает шею и притягивает к себе, когтистые лапы уже оказываются на её талии. А когда воздух заканчивается, он прижимается своим лбом к её, прерывисто дыша. Тело юноши словно начинает гореть, а кости внутри — ломаться. Теперь нет никакого пятьдесят на пятьдесят, теперь только Хайд и она. Аддамс наблюдает лишь, закусывая губы. Этот парень умеет удивлять, надо отдать ему должное, шоу получается прекрасным. Хайд оказывается на коленях, он чувствует взгляд темноволосой, он чувствует прилив сил, только теперь не знает, что ему делать.