Книга драбблов - «ты»

Мрачное утро ударяет по городу, весеннее небо покрыто темными тучами, что грозят местным жителям минимум сильнейшей непогодой в виде ливня и грозы, а максимум — уж снежной бурей. Погода явно не на весну, но в кое-то время Тайлер даже не против, он знает, как такая погода нравится его жене. Да, да, вы все прочли верно — та самая злючка Аддамс несколько лет назад сказала ему «да». В тот день Тайлеру казалось, что он умер и попал в рай, где образ любимой не сопротивлялся всему, что он мог бы сказать. Она покорно шла рядом, держала его руку, была его лучшим другом и той самой любовью. Она родила ему двойню, мальчика, что похож на маму, имел густые темные волосы, глаза цвета забвения, бледную кожу, и в свои семь имел достаточно большой рост, и прекрасную девочку, что внешне больше походила на Тайлера, имела каштановые кудри, глаза цвета молодого леса и усыпана родинками, тело напоминало звезды в галактике, а на милом личике виднелись очаровательные веснушки. Джо унаследовал от матери свое спокойствие, в отличие от Ами, что больше походила на отца-хайда в плане эмоций, от матери заполучив рост, девочка казалась легким перышком, что вот-вот сильнейший ветер готовился бесцеремонно выкрасть, гадая, что девчушка действительно столь легкая и простая. Уэнсдей все же казалось, что она была непредсказуемым вулканом и норовила «подправить» мир во время какой-нибудь истерики. Ей очень нравился этот озорной характер, поэтому особо она не ругала дочь, все же бывшей ученице Невермора хотелось бы посмотреть, как собственное детище испепелит сей мир. Прямо сейчас маленький вулкан буянил вовсю, строя из себя саму взрослость и делая вид, что что-то понимает в готовке. В свои года дети были слишком умными, да и запросто могли обвести кого-то старше, поэтому, наслушавшись вдоволь комплиментов Фестера, вообразили из себя шеф-поваров. Вся кухня была в тесте для панкейков, на белом ряду плитки виднелся черный пищевой краситель, а сами дети в муке. Ужаснувшись тем, как выглядит излюбленная Тайлером кухня, он все же осмотрел детей на наличие травм и порезов, под испепеляющий взгляд темных глаз сына. Джо не любил особую тактильность, да и стеснялся всех, хоть и старался делать вид, что все в порядке, и он такой же Аддамс. — Что вы тут натворили? — едва ли не вовсю закричал Галпин-старший. — Готовили, — буркнул мальчишка, скрестив руки на груди, — мог бы и спасибо сказать, что я её вам на завтрак не подал, — Джо указал пальцем на сестру. Ами хоть и оказалась недовольна таким выпадом брата, но все же согласилась с ним, что отец мог сказать «спасибо», а не кричать. — А если бы?.. — Тайлер не успел ничего сказать, как сын под правой рукой вновь подал голос. — Не веди себя, как истеричная тётя Энид, будь мужчиной, — мальчик поправил свою белую рубашку и отвернулся в сторону холодильника. Тайлера словно ледяной водой окатили, он завис на несколько секунд, не придумав, что ответить мальчику. Да и придумать-то не успел бы что-то, ведь зевающая Уэнсдей уже появилась в дверном проеме. — Не знаю, что у вас тут произошло, но слышала, как Джо тебя закопал на несколько метров вниз, — она ухмыльнулась и потрепала мальчика по темным волосам. — Уэнсдей, они чуть не разгромили нам кухню, соответственно, и дом! Да и пораниться тоже могли, не забывай. — Тайлер стал загибать пальцы на руке, как увидел усмешку у троих представителей семьи. — Ты действительно похож на Энид, жуть, надо сказать, что все-таки мы отказываемся от общего завтрака, компания друзей-истеричек на тебя плохо влияет, — пожимает плечами Аддамс, а после берет губку и все же начинает помогать мужу. Они доделывают завтрак все вместе, это уже как один из семейных ритуалов — довести Тайлера до нервного тика, убрать все вместе, приготовить то, что собирались сделать два маленьких пакостника, а после вновь повторить это через несколько дней. Семейная жизнь оказалась намного интереснее, чем Уэнсдей предполагала, а может, во всем виновен он — любящий муж-параноик? Определенно, он! Аддамс не видит себя с кем-то другим, именно Тайлер — её человек, и именно он помог создать ей то, что раньше Уэнсдей считала ненормальным, недопустимым для нее. Их отношения поменяли её, хоть та и не признает и не желает слушать этого.