Незнакомые люди

So, so you think you can tell Heaven from hell? Blue skies from pain? Can you tell a green field From a cold steel rail? A smile from a veil? How I wish, how I wish you were here Pink Floyd Признаюсь честно, я привык к его ежедневным звонкам. Не то, чтобы ждал их, но когда Какаши не позвонил, я ощутил беспокойство. Не такое, как в ночь перед экзаменом. Скорее как, если привык пить латте со сладкой пенкой, а вместо него тебе подали двойной эспрессо. Не вкусно. Проясняет голову, конечно, здорово. Но пить такую дрянь я не готов. Поэтому выждал ещё час. Час длился отвратительно долго. Мой телефон молчал, как немой на допросе. Пришлось звонить самому. «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Я разозлился. Что, черт возьми, такого особенного в этих разговорах? Его ежедневный, довольно немногословный отчёт о работе, тренировках, происшествиях, погоде, прочитанном или просмотренном. Потом, примерно такой же, мой. На самом деле, я хотел просто послушать его голос. Чтобы убить время, поиграл в «Майнкрафт». Достал подаренный им «Егермейстер», глотнул прямо из бутылки. Позвонил снова. Абонент по-прежнему– не абонент. Нет, ну еб твою мать, Какаши. Если ты решил снова свалить в свои одинокие странствия по местным достопримечательностям, то мог бы хоть сообщение оставить. Я полез в его соцсети. Ничего. Заходил семнадцать часов назад. Никаких сториз и постов. На фейсбуке перепост щенков в поисках дома недельной давности. В тот вечер мне долго не удавалось уснуть. Но в конце концов выпитый алкоголь сделал своё дело, и я вырубился. Мне приснился странный сон. Двое мужчин, у одного светлые волосы, у другого — тёмные, стоят на перекрёстке, друг напротив друга. Потом расходятся в разные стороны. Светофор мигает желтым. Валит снег. Из-за снега практически ничего не видно. Проснулся я поздно с каким-то всепоглощающим ощущением одиночества. Сразу набрал Какаши. Без результата. Стал по очереди названивать на все его мессенджеры. Тщетно. Зато мой телефон буквально взрывался от личных и рабочих сообщений. Я поставил на все рабочие задачи галочку «в процессе» и смог, не отвлекаясь, прочитать послания от друзей. Все они сводились к одному — ты не знаешь, куда подевался Какаши? Я не знал. Но теперь ощутил беспокойство по-настоящему. Вышел из дома, взял латте в кофейне на углу. Улица была вся залита солнечным светом. Для конца января удивительно тепло. Пахло талым снегом, повсюду чирикали птицы. Почти весна. На душе стало ещё паршивее, как всегда бывает, когда твоё душевное состояние не совпадает с погодой. Молоко в кофе оказалось прокисшим. Из странного оцепенения меня вырвал звонок Рин. Всегда приторно милая, она даже не поздоровалась: — Ямато, я чувствую, что что-то не так. Это же Какаши. Он почти год звонит мне раз в три дня. С тех пор, как уехал. Если не мог позвонить, то я всегда была в курсе, почему. А сейчас его номер вне зоны уже неделю. Ты давно говорил с ним? Мне стало неприятно, от того, что он звонил ей тоже. Я не ревновал его к их общему прошлому, да толком и не знал, что там было. Несчастный случай с Обито нанёс Какаши глубокую душевную рану, которую я просто старался не бередить глупыми вопросами. Но когда дело касалось их общения с Рин, раздражение буквально затапливало меня. Лишнее напоминание о том, что у него есть пространство, куда мне вход закрыт. — Рин, я сам волнуюсь. Каши звонил мне позавчера, а сейчас вне зоны. — Я не хочу тебя пугать, но его соседи только по факту прибытия новых жильцов узнали, что Какаши съехал. Расплатился с хозяйкой, забрал залог и был таков. Нового адреса не оставил. Соседи в шоке. Не похоже на него. Переживают, не случилось ли чего с тобой, раз он так срочно. Где же он? Я с ума схожу, Ами все время про него спрашивает. Наверное, мне хотелось верить, что наши отношения действительно особенные, и больше ни с кем у Какаши нет такого взаимопонимания. Я хотел быть для него всем: другом, любовником, хотел, чтобы он доверял мне. Пока Каши был рядом, я чувствовал это. Чувствовал, что мы вместе, чтобы ни случилось. Когда он решил уехать, что-то хрупкое разбилось между нами. Хотя, конечно, это был замечательный шанс для него. Но я был абсолютно не готов, что Какаши им воспользуется. Выберет себя и свою жизнь, а не нас. Сейчас же, слушая Рин, у меня не получалось себе ответить, почему не поехал с ним. Я чувствовал странное возбуждение, я хотел ощутить его рядом, поцеловать, обнять, пусть даже ударить или получить удар от него. Хотел любого физического контакта с ним. Почувствовать знакомый запах. Размазать по своей коже. Все равно что, но с ним. От воспоминаний о наших драках в зале сладко заныло внутри. — Ладно, Ямато. Пока рано слишком сильно нервничать. Встречаемся в нашем пабе вечером, в семь. Гай, Асума и Куренай тоже будут. — Мне заехать за тобой? — О, отлично, договорились. Жду у входа тогда. До встречи. — Пока, Рин. Она уже успела со всеми договориться. На этот раз я был только рад, что Рин существует, даже ощутил светлую нежность. Мне раньше не приходило в голову, что она тоже пострадала в том несчастном случае с Обито. Люди просто так психотерапевтами не становятся. От Какаши знаю. Пока действительно рано было бить тревогу. Всем своим друзьям Какаши звонил давно, неделю или две назад. Я же говорил с ним позавчера. Попытался вспомнить, о чем, но не смог. Глубоко в душе я знал неприятную правду, почему никогда не звонил ему. Я сделал все, чтобы Каши чувствовал вину за свой отъезд. Какого я заставил Какаши выбирать между мной и собой, своей безопасностью, стремлениями, мечтами? Ответ прост и дебилен, как хер эксбициониста посреди зимнего парка. Я желал, чтобы он, несмотря ни на что, выбрал меня. Какаши не выбрал. Просто звонил мне каждый день в течение года. А вот теперь перестал. До вечера было ещё далеко. Я вернулся домой, принял холодный душ, переоделся, побрился. Из зеркала в ванной смотрел привычный мне высокий шатен с коротко стриженными волосами. Чёрная, вылинявшая домашняя футболка с обложкой «Motörhead». Чёрные джинсы. Всё хорошо. Вот только взгляд у меня был как у Паккуна в ожидании еды — печальный и встревоженный. Смотреть противно. Я легко мог вообразить прохладные руки Какаши под моей футболкой. Но не стал. Пошёл на кухню, приготовил огромный омлет с помидорами, нажарил тостов, заварил кофе. Сахара доме не оказалось. Пришлось пошарить по всем рюкзакам, и в итоге нашлось пару стиков в тренировочном рюкзаке Какаши. После еды решил просто пересмотреть вещи. От аккуратно сложенных коробок в его комнате стало тоскливо. Он почти ничего не забрал. Ноутбук, собака и походные ботинки. Вот и всё, что Каши понадобилось. Одежда, велик, походное снаряжение, книги, фотки, рабочая документация — остались здесь. Даже дневники свои оставил. Может поэтому, я всегда был уверен, что Какаши вернётся. Коробки подписаны его рукой, все понятно, можно в любой момент найти то, что нужно. Вот только я толком не знал, что ищу. Мне казалось, я знаю Какаши как никто другой. Но если это было действительно так, сейчас имел бы хоть малейшее представление, куда он мог подеваться. И что мне искать в его коробках. Перебирая вещи, почувствовал себя как человек, который смотрит на иностранное слово, но хоть убей, не может вспомнить его значения. Я растерялся. Разозлился сам на себя. Когда началась вся эта эпопея с известным вирусом, Какаши, кажется, был единственным человеком, который с удовольствием стал носить маску. А ведь по сути маска была на нем с самого начала. Что на самом деле скрывало его спокойное и доброжелательное лицо? Несмотря на опыт службы в полиции, мне так и не удалось прочитать его. Хотя, мне казалось, что знаю его лучше, чем кто-либо другой. Я мог знать о нем всё. Мог читать его дневники, переписку, знал пароли от его мака и телефона. Мог слушать его плейлисты. Мы прожили почти семь лет вместе. Какаши никогда ничего от меня не прятал. Может быть, меня никогда и не интересовали его переписка, дневники, причины поступков. Хочешь что-то спрятать — оставь на видном месте. Какаши в этом действительно мастер. Вопреки служебной привычке я практически никогда не задавал Какаши никаких вопросов, кроме совсем уж бытовых: что приготовить, что купить в магазине и нужно ли подбросить его до офиса или университета. Так повелось с того самого первого дня, когда он просто зашел в наш кабинет и удобно расположился на стуле у окна. В делах, которые касаются несовершеннолетних, необходимо присутствие психолога. Какаши присутствовал раз в неделю, по четвергам. Мне всегда было спокойно рядом с ним. Не нужно было ничего у него спрашивать, я доверял своему чутью. А может стоило бы спросить? Как так вышло, что я не интересовался личностью Какаши, а просто наслаждался тем, что он рядом? Мне нравилось слушать, когда он рассказывал что-то, но лезть в душу желания не возникало. Нас обоих это устраивало. Мне нравилось смотреть с ним сериалы. Нравилось, что он поддержал меня в идее открыть столярную мастерскую. Нравилось, что мы вместе ушли из полиции, просто уволились и все. Нравилось гулять с ним. Ехать с ним в машине. Нравилось засыпать с ним. Нравилось, когда он поливал мои растения. Нравилось драться с ним. Нравилось заниматься любовью с ним. Нравилось быть с ним в одной комнате, когда каждый занят своим делом. Нравилось, когда он читал мне выдержки из книг или написанное, своё. Мне нравилось жить с Какаши. Но знаю ли я его на самом деле? Хотел ли знать… Я полюбил Какаши с того момента, когда впервые увидел. Но его ли? Или так искусно надетую маску…