Незнакомые люди

Солнце клонилось к закату и окрашивало красным белые камни гор. Сердце замирало от такой красоты. Я не был здесь почти пятнадцать лет, но это место абсолютно не изменилось с тех пор. Таким оно и осталось в моей памяти. Я избегал бывать здесь после того случая с Обито. Но вернувшись сюда, было приятно узнать, что здесь все такое же как прежде. Будто встретил старого друга и узнал, что хоть жизнь порядком потрепала, между вами всё по-старому. Прежний я любил здесь бывать. Старого друга… Когда Обито разбился в этом ущелье, я поклялся себе, что никогда больше не вернусь сюда. Я думал, что в ту самую секунду, когда мы с Рин ушли за помощью и оставили его одного среди гор, родилась моя ненависть к этому месту. Эх, как же ошибся! В ту ночь родилась моя ненависть к себе, теперь точно знаю. Осознавал ли, что ненавидел себя? Догадка всё время бродила где-то на краю сознания. Но признаться честно я не мог. Старался не замечать, какой вред приношу себе. Никто в клубе, куда мы ходили с Тензо драться, не мог победить меня. После несчастного случая с Обито среди этих безразличных гор что-то во мне сломалось. Я ненавидел себя настолько, что желал смерти. Никто не мог драться, испытывая такую же ненависть ко мне, как я сам. Конечно, мне удавалось контролировать это разрушающее чувство. Так искусно, чтобы скрыть от себя самого. Удивительно, что я не узнал свою ненависть, когда Обито пришёл в клуб вместе с Деем. Кажется, у меня даже не возникла потребность навалять как следует этим идиотам. Не узнал я свою ненависть и когда Обито припёрся к нам с Рин на терапевтическую группу. Хотя та моя первая и единственная в жизни паническая атака была достаточно ясным посланием. Просто я не хотел его слышать. Ненависть Обито не причиняла мне боли потому, что совпадала с моей ненавистью к себе. Теперь ясно это понял. Если бы мог поменяться с Учихой местами и получить травмы вместо него – с радостью согласился бы на такой обмен. Что я ясно осознавал – так это вину. Жгучую, нерациональную, пожирающую всё моё естество. Знал, что формально мне не за что себя винить. Тот несчастный случай – нелепая случайность. Роковое стечение обстоятельств. Однако, что-то внутри меня было уверено, что вина моя неоспорима. Если бы мы тогда не поссорились с Обито, то он бы не пошёл другой тропой. Если бы я остановил его...Если бы мы дождались учителя Минато… Если бы я... Чтобы отомстить себе – выбрал проживать свою жизнь вполсилы. Выстроил всё так идеально. Но лишь наполовину. Другая моя половина оставалась здесь, в этом ущелье. Что ж устроим сегодня чайную церемонию в лунном свете. Я, Вина и Моя Ненависть к себе. Добро пожаловать, устраивайтесь поудобнее. Я устал бежать от этих чувств, хватит. Но вместо этого я услышал, как громко орёт придурок с другой стороны ущелья. Идиот сраный, ничуть не изменился. Пришлось отложить свои размышления до лучших времён. В конце концов мы затеяли всё это не ради меня, а ради Обито, который решил, что подобное приключение в виде вижн-квеста должно стать новой точкой отсчёта в его жизни. Положа руку на сердце, подобные мероприятия казались мне всегда чем-то слишком эзотерическим, а значит сомнительным. Но я не смог отказать Обито. Что-то такое было в его взгляде… Поэтому здесь я был ради него. Орал он действительно душераздирающе. Пришлось включать телефон, чтобы написать ему сообщение. Не помогло. Придурок стал орать ещё громче. Тогда я решил, что точно ничего не потеряю, если поору тоже. Орать было прекрасно. Горы и потемневшее небо выдержали всё. И по-прежнему оставались со мной. Стало спокойно. Я растянулся на белых камушках, тело было странно расслабленным. Глянул на количество пропущенных, отправил сообщение Тензо. Рин писать не хотелось, хотя, написать и ей тоже было бы правильно. Ямато ответил почти в ту же минуту. Я перезвонил. Хотел его услышать. Разговор оставил во мне странное чувство, будто я говорил с незнакомым мне человеком. Воспоминания буквально ворвались в мирный вечер среди гор. В тот вечер пятницы после нашей с Рин терапевтической группы, Тензо как обычно приехал за мной немного заранее. На той невыносимой группе одно лишь знание, что Ямато ждёт у входа придавало сил. Я держался до последнего. В конце концов личная история терапевтов-ведущих не должна касаться остальных участников. В тот момент я впервые почувствовал, что ненавидеть меня так сильно Обито нельзя разрешать. Впервые мне хотелось его действительно прибить. Я защищал то, что дорого для меня. Завалиться с Деем и ещё каким-то идиотом на нашу открытую терапевтическую группу было уже слишком. Мы с Рин не дали им всё испортить. Безопасность участников превыше всего. Дождались у входа пока все разойдуться, обнялись. Бледная Рин села в свою машину и стремительно уехала. Я её понимал. Решил, что позвоню ей, как только мы с Ямато доедем домой. Я волновался. Не хотел, чтобы он столкнулся с Обито. Чтобы каким-то образом и Тензо затронула эта ужасная история. Не хотел разделять с ним эту боль, хотел уберечь. – В чём дело, Каши? Да что, чёрт тебя дери, произошло? Голос Тензо срывается на крик и это, конечно, странно. Я никогда не видел его таким… Испуганным? Мне хочется успокоить его, сказать: «Всё в порядке, бро.» Объяснить, что случилось. Но я не могу. Мне просто страшно. Чувствую себя бесконечно одиноким. Ямато наконец останавливает машину, поворачивается и смотрит на меня в упор. Честно, не хотел, чтобы он меня видел в таком состоянии. Я сам себя не хочу видеть в таком состоянии. Было бы хорошо, если бы всё происходящее оказалось просто кошмарным сном. Мне нечем дышать, воздуха не хватает. Вдруг замечаю, какой Ямато на самом деле красивый. Вижу на его чёрном свитере палевую шерсть Паккуна. Мне хочется обнять Тензо, ощутить, как его запах обволакивает меня. Защититься им, как щитом от всего того шквала ощущений, чувств, мыслей, которые вдруг разом обрушились на меня. Раньше всегда помогало. А сейчас больше не получается. Пытаюсь считать дыхание, удлинять выдохи, не помогает. Чувствую, что сердце сейчас буквально выпрыгнет. Я боюсь. Хочу сбежать отсюда. Больше никак не могу это контролировать, сползаю с автомобильного кресла куда-то вниз. Обнимаю себя. Звуки трассы кажутся мне ошеломляющими. Желудок сжимается, меня тошнит. Я слишком устал. Не то чтобы, я не знал, что делать. Много раз встречался с подобными историями в кабинете. Здесь и сейчас себе я помочь не мог. Не мог взять себя за руку и сказать: «Дыши вместе со мной». Даже сказать Тензо, что происходит, казалось чем-то из разряда невозможного. Поэтому мне пришлось просто сдаться кошмару наяву без ближайшей перспективы проснуться. Думать о том, что произойдёт, если сейчас фура влетит в наш автомобиль. Задыхаться. «Господи, я сейчас умру. Сердце не может биться так быстро. Может, может, может. Дыши, Какаши, дыши. С тобой происходит первая в твоей жизни паническая атака. От этого никто ещё не умирал. Ты справишься. Вот только зачем?» Всё, что произошло дальше, и о чем мне важно рассказать, можно сформулировать одним предложением. Я не справился. Точнее, облажался на полную катушку. Привык всю жизнь рассчитывать на того чувака, которого вижу каждое утро в зеркале, а он меня предал. Когда меня наконец отпустило, попросил Тензо поехать на набережную. Ямато, как и всегда, ни о чем не спрашивал. Молча обнял, молча повернул в сторону моря. Ждал в машине, пока я выпью свой кофе на берегу. Он был рядом, но при этом я не чувствовал этого по-настоящему. В тот момент у меня возникло ощущение, что между нами возникла трещина, и она растет с каждым моим выдохом. Я был совсем один, понимал умом поведение Тензо, а душа моя нуждалась в другом. Толком не понимал, в чём именно. На набережной сырой воздух пробирал до костей холодом, руки окоченели. Когда вернулся в машину , Тензо предсказуемо слушал музыку. Посмотрел пристально. Я испытывал лишь раздражение. В конце концов, он же не собака. Люди придумали слова, чтобы лучше понимать друг друга. Конечно, если они хотят понимать. Даже его музыка сейчас раздражала меня. Вопреки своему обыкновению тогда не стал ничего ему объяснять. Если я облажался, то объяснения мои уже гроша ломанного не стоят. Всё, я сдаюсь. Вырубил его чертов Моторхед и сказал то, что не собирался говорить никогда. – Тензо… Я уезжаю завтра утром. Прости, что сказал так поздно. Я испытал смесь облегчения и отчаяния, когда не увидел никаких эмоций на его лице. Может быть, действительно преувеличивал свою значимость для него. Возможно, просто был для него удобным партнёром после смерти Юкими. Одиночество обрушилось на меня как груда камней. Я заслужил быть погребенным под этими камнями. Я, не Обито. Впервые принял решение без тщательного обдумывания и чувствовал его как верное. Я не хотел уезжать от Тензо, избегать Обито, оставлять Рин. Они протягивали ко мне руки и наталкивались на пустоту. На месте той части меня, которая навсегда осталась в проклятом ущелье – пусто. Мне нечем встретить их руки. Когда же я наконец нахожу чем тянуться к ним – наталкиваюсь на стены обид и непонимания. Я нанёс глубокие раны дорогим мне людям. Всё это время жил в аду. И создавал ад тем, кого люблю. Я заслуживаю свой ад. Пора прекратить быть ребёнком. Уехать – лучшее, что я мог сейчас сделать.