Стражи Агаты

Воистину знаменательное событие и не менее знаменательные участники собрались в стенах арены исконно состязательного города — Сивитаса. Широкие стены арены городской вместили в себя невероятное количество участников. Событие обещало быть кровавым. Тир это осознавал и, сидя на ящике, грустно и печально натирал наконечник своего копья тряпкой. Рядом лежал лёгкий перевёрнутый шлем, похожий на широкополую шляпу. Такие обычно носили арбалетчики, однако Тир выбрал его для себя только по той причине, что помимо какой-никакой защиты, он помогает спасаться от солнца, не позволяя ему лишний раз напекать голову. В отличии от его товарищей, которые готовы были мириться с такими невзгодами, Тир не хотел терпеть жару ни секундой дольше необходимого. Собственно, поэтому он, вместо обычного доспеха, носил лёгкий кожаный с вшитой кольчугой и с отметками королевства, подразделения и полка. Первое выражалось в цвете коротких рукавов рубашки и куртки, по которой диагональю расходились линии синей краски, окрашенный в тот же цвет ремень был перекинут через плечо и к нему крепился щит, защищающий спину, с эмблемой белой ромашки на синем фоне. Тир мрачно вздохнул, посмотрев в сторону своих товарищей в виде Аскольда и Вольтера, которые беседовали с Авендором о тактике в предстоящем состязании. -…турнир, конечно, не насмерть. Однако, вы трое, запомните: никто от смерти не застрахован. Убийства не запрещены. Смерть сейчас — часть зрелища. Не стесняйтесь рубить с плеча, но и сами не подставляйтесь. До вашего блистательного выхода несколько минут, так что собирайтесь. — Вещал Авендор. В ответ ему два товарища молча кивали головой. Первым отошел Вольтер. Он приблизился к Тиру, расположившемуся среди ящиков и взял ножны со своим мечом, которые были приставлены рядом. Закрепив ремень с двуручным мечом на своём плече так, что ручка его едва выглядывала из-за спины, он опёрся плечом на ящик, скрещивая руки в кожаных перчатках с вшитым в костяшки металлом. На поясе болтался топфхельм с немного расширенными разрезами под глаза и щелями для вентиляции в паре местах; судя по неровностям, самодельными. Одет Вольтер, как и Аскольд, был в форменное сюрко с диагональными белыми линиями на синем фоне, у второго наоборот — синие на белом. Эти двое вообще не слишком стремились вносить серьёзные изменения в свою стандартную форму и этим гордились. Они так стояли в молчании около пары минут, пока их не вызвали к выходу. Аскольд едва оторвался от жаркого спора с Авендором и перед товарищами предстал уже в полной боевой готовности. Его шлем уже был на голове, а поверх сюрко были некоторые элементы латного доспеха, например перчатки и сапоги. На левом предплечье были перетянуты ремешки ромбовидного щита, а правая держала готовый к бою меч. Втроём они отправились к выходу на арену по тёмному коридору, освещённому факелами. Тир затягивал ремешок своего шлема на подбородке, при этом чавкая, чтобы тот не мешал движению челюсти. Вольтер уже надел свой и вытянул меч из ножен, приспособленных под ход клинка из-за спины. Минутой позже трое встали рядом, у закрытой решётки, глядя на слепящий свет солнца, светящего прямо с зенита на арену и весь Сивитас. Вольтер стоял в середине, забросив меч на плечо и опустив левую ладонь, пальцы на ней слегка вздрагивали время от времени из-за волнения. Тир заметил это краем глаза, хмыкнул и пристукнул древком копья по полу, обращая внимание мечника на себя. -Не стоит оно того. -Сам знаю. — Судорожно выдохнул Вольтер, наблюдая за медленно поднимающейся решёткой. Громогласный крик глашатая объявил о выходе участников состязания. Их имена, титулы и тому подобные достижения были объявлены, и троица вышла на палящий свет южной стороны. Песок арены был редким и сильно притоптанным к земле, трибуны тянулись по всей длине и ширине великой стены, внутри которой находилась площадка. Слева от рыцарей были ложи для особых гостей: её высочества принцессы Сицилии и Верховного Магистра Мейсона. Флаги обеих сторон были подвешены под соответствующими местами на стене. Вольтер на несколько секунд поглядел на трибуны слева; затем на арену. Она была усеяна разными ловушками, шипами из пола и многочисленными столбами в разные стороны, а в самом центре была широкая волчья яма с окровавленными пиками снизу. По ту её сторону виднелось семь фигур в красном. Безошибочно можно было предположить, что это не эррийцы, и не представители Сивитаса, а бойцы Ордена Мейсона. Согласно правилам турнира, с каждой стороны выставлены были лучшие бойцы, однако об их количестве нет и небыло никаких договорённостей. Некоторые этим и воспользовались, чтобы застать соперников врасплох… Или попытаться. Аскольд недовольно цокнул, постукивая остриём своего меча по шлему. -Нехорошо. -Я не думаю, что будет лучше. Мне тут птичка напела, что от Агаты на турнир прибыло меньше всего бойцов. — Мрачно заметил Тир. Вольтер молчал, рассматривая арену со своего места, пока вещает глашатай. Кажется в его голове что-то вскоре щёлкнуло, потому как он ткнул Тира локтём в плечо. -Сможешь придержать для нас четверых? Тех, слева. Вольтера встретил недоумевающий взгляд зелёных глаз, приподнятая бровь и тихое недовольное рычание. Но за ними последовал кивок, так что мечник довольно хмыкнул, обращаясь к Аскольду. -Нам с тобой лучше не торопиться. -Да, я уже понял. Держись от шипов подальше. -Постараюсь. -И мы н-н-начинаем! Крик глашатая врезался в стены арены и отразился прямиком в уши участников турнира. В глазах каждого кипел охотничий азарт. Прямо по сигналу глашатая Тир бросился по арене, слева от волчьей ямы с копьём наперевес. Аскольд и Вольтер медленно стали идти правее. Бой начался. На трибунах в это время Авендор, подбрасывая монетку, поднялся в ложу принцессы и встал правее неё, сидящей в кресле. Он слышал вокруг голоса других гостей из Агаты, переговоры о перевесе сил в сторону Мейсона, но не обращал внимания. Он мрачнел, наблюдая за развитием событий на арене. Одно дело обычные разбойники или солдаты, но там находились семь лучших солдат Ордена против трёх новобранцев, пусть и перспективных; пусть они и отдавали всю свою жизнь тренировкам последние полгода. Абсурд! Тир бросился в атаку слева от ямы и яростно накинулся на ближайшего бойца. Успеха от этой атаки не было. Он размахивал копьём, колол, резал, но без толку. Его медленно брали в клещи и теснили к волчьей яме, но от глаз старого солдата ускользнули Аскольд и Вольтер. Они двигались на троих тяжеловесов. Один с секирой, двое с мечами и у третьего был щит в довесок. Аскольд вскинул свой щит и уверенно двигался впереди так, чтобы встретить врагов где-то между двумя шипованными столбами. Вольтер жался позади товарища, опустив меч назад и при этом явно не выглядел способным вести бой. Это было видно даже отсюда и неизвестно что больше на него действовало, страх или волнение от такого события. Увидев неуверенные действия соперников, воин с секирой вышел вперёд и стал гнать какие-то насмешки в сторону Аскольда и Вольтера, но те находились слишком далеко, чтобы стареющий слух Авендора что-то расслышал. Однако толпе это точно понравилось, судя по одобрительным возгласам с той стороны. Проходя между столбами, здоровяк прокрутил в руках секиру и быстро занёс её для удара сверху… … и он попался. Вольтер нагнулся и едва выглядывал из-за щита Аскольда на шагавшего к ним здоровяка в латах. Теперь он уже замахнулся и готовился бить по щиту. Аскольд резко скользнул в сторону, едва не падая на бок, а Вольтер широким взмахом из-за спины ударил по падающему ему навстречу секире, прямо по её древку. Молодой рыцарь не только ударил, но и всем телом подался навстречу громиле, чтобы избежать встречи с лезвием секиры при любых раскладах. Меч разрубил дерево, от силы удара он продолжил очерчивать дугу в воздухе с леденящим душу свистом. Всё ещё двигаясь к здоровяку, Вольтер выпустил меч из рук и вцепился в шею противника, услышав мягкое падение лезвия в песок позади себя. Свободной рукой сдёрнув шлем громилы, молодой рыцарь с оглушительным рёвом толкнул ошеломлённого противника головой на шип из столба. Всё случилось быстро, стремительно и, казалось, репетировалось ранее, ибо голова несчастного влетела на шип так, будто орехи в меду насаживают на палочку. Он тихо ахнул и обмяк, на некоторое время повиснув на шипе, но вскоре соскользнул, валясь на бок и заливая песок кровью. Шаг назад и Вольтер быстро поднял свой меч из песка, посмотрев на Аскольда, сцепившегося с оставшейся парой. Он бодался щит в щит с одним из них, пока второй метался из бока в бок, пытаясь безуспешно уколоть своего оппонента в обход щита. С рёвом Вольтер побежал на них и размашистым ударом отогнал манёвренного противника от напарника. Он едва не получил меч в бок, но сумел отскочить и теперь смотрел на Вольтера, словно на добычу. Легко одетый, ловко двигающийся и точно умеющий использовать свою ловкость. Это слегка отпугнуло бойца в синем, из-за чего он не стал лезть на рожон. Прекрасно. Авендор был одурачен таким простым трюком от его собственных учеников. Хотя он сам часто выкидывал нечто подобное, но видеть такое от других… Слегка раздражало, а в этом случае вселяло ещё и противоречивое чувство гордости за учеников. Вольтер смог ранить ловко скачущего бойца с коротким мечом и он сдался, удаляясь к выходу с арены с опорой на стену; рана была не тяжёлой, просто парень решил не рисковать. Последний, со щитом, сражался неплохо, но вскоре его повалили на спину и к горлу подступили два клинка; он тоже сдался. «А что Тир?» — пришло Авендору в голову и тот опустил взгляд ниже. Парень каким-то образом забрался на столб с шипами и колол оттуда копьём. Одного ему ещё раньше удалось столкнуть в волчью яму, но жара давила так сильно, что всё время отступать было очень утомительно. Своеобразный выход из ситуации. При этом он не давал врагу отойти от себя, когда те начинали терять интерес и весьма нелестно высказывался об их матерях. Тогда они с новой свирепостью пытались согнать Тира со столба, сбить броском земляного камня или оружия, но всё без толку. Вскоре подоспели его друзья и конец боя был решён. Разбитый Орден спешил ретироваться с поля брани на арене, а трое рыцарей Королевства Агаты гордо стояли посреди минувшего боя и смиренно принимали рукоплескания толпы. К их ногам падали цветы, восхищённые возгласы ласкали их уши, а глаза прекрасные дамы, заждавшиеся их на трибунах… Цветы — ладно, протухший плод от поклонников Ордена — хорошо, однако целый хоровод стрел, который взвился над огромной ареной они не были готовы принять. Адресованы эти стрелы были не только победителям турнира, но и всей публике. Реакция всех троих была моментальна: они нырнули за столбы и прижались к ним так близко, насколько это было вообще возможно. Тир втиснулся между шипами за столбом боком и зажмурился, надеясь на лучшее. И лучшее случилось: его не пронзило несколькими десятками стрел, как и его товарищей. Выпав из-за столба, он взглянул на ложе её высочества. Там он увидел машущего мечом Авендора и через секунду то, как старый солдат пнул ногой на арену солдата в красном. Упал он прямиком на ряд шипов и хлюпал ещё несколько секунд, прежде чем умолкнуть. Авендор выглянул из-за перил ложи. -Собираемся у конюшен! И поторопитесь! — Успел крикнуть он, прежде чем снова сцепиться с кем-то, кого троице увидеть было не суждено. Из-за своих укрытий выбрались и Вольтер с Аскольдом, собираясь с мыслями. Они огляделись в поисках открытого выхода, но надобность в этом резко отпала, когда входные ворота арены начали отворяться. По ту сторону слышались громкие, почти оглушительные крики и на это нельзя было не обратить внимание. Все трое приготовились к встрече с противником и не зря. На арену стали мелкими группками вбегать вооружённые люди, подходящие по всем параметрам под описание солдат Ордена. Они обступили полукругом трёх рыцарей в синем и ощетинились в их сторону мечами и парой копий. …последнему из хлынувшего десятка войнов Тир пробил колено насквозь забранным у него же копьём, а после толкнул ладонью в волчью яму, к ещё нескольким несчастным. Сегодня кровавый день, так нечего скупиться на неё. Он повернулся к выходу и стал идти к друзьям у ворот. Несколько Сивитасских солдат подоспели вовремя, чтобы помочь рыцарям пробраться к конюшням; города они не знали. Аскольд как раз обсуждал эту тему с их командиром и было ясно, что с городом всё уже кончено. Воины Ордена давно захватили все ворота кроме восточных, а по всему городу кипели кровавые бои. В Сивитасе всегда жили упрямые и настойчивые люди. Так можно было сказать и не только о солдатах, но и торговцах из здешних мест. Тир посмотрел за ворота. На другой стороне улицы стоял Вольтер, тяжело опирающийся на стену и держащий в руке меч. На его долю выпал самый серьёзный натиск и несколько ранений. Это нехорошо, их нужно хотя бы перевязать, хоть те и не серьёзные. Подойдя ближе, он застал финал диалога между Аскольдом и офицером. -…Потом мы пойдём к воротам, а вы будете как раз у конюшен. Седлайте коней и двигайтесь куда подальше… Быть может с городом ещё не всё кончено. -Сожалею, но это вряд ли. Мы видели отступающий от стен отряд, они говорили о приближающихся штандартах Ордена. Эти ублюдки заранее готовили атаку. -Чёрный сегодня день… Не будем терять времени, идём. — Сказал офицер и махнул своим солдатам. Они покорно вышли за ворота, вслед за командиром и стали бежать вдоль улицы на юг. Все трое, без вопросов, без объяснений следовали за провожатыми. На периферии мелькали каменная кладка домов, горящие крыши и выбитые окна, богато украшенные кровью. Несколько стычек в переулках пронеслись перед глазами и взгляд Тира зацепился за резню по ту сторону открытой двери в церкви. Небольшое здание с сиротским приютом; бог принял детей туда во спасение, от голода и одиночества, однако от солдат с оружием спасти их он не в силах. Такие мысли раздражали. Тир замешкался, но его толкнул в плечо запыхавшийся и отстающий Вольтер, не видевший ничего, кроме брусчатки под ногами. -Да-вай! — Нетерпимо крикнул он, подгоняя замешкавшегося друга и двигаясь следом. Сивитас во все времена, с самого основания, был прекрасным городом. Прекрасным и нейтральным. Никогда в конфликтах правители города не выбирали сторон. Дело было в идеологии местных; они презирали серьёзные конфликты, но всегда готовились к войне. И это превратило город в настоящую крепость, взять которую не смогла даже многотысячная армия. Вскоре он, конечно, падёт под нежданным натиском Ордена, но белокаменный дворец, каменные улочки и несколько рядов высоких стен всегда будут напоминать о былом величии и независимости Сивитаса. По широким улицам и тесным переулкам великого города пробирался отряд из дюжины солдат, среди которых было трое участников недавнего турнира.Аскольд бежал впереди, рядом с офицером. Предпоследним был Тир, он помогал двигаться устающему и теряющему постепенно кровь Вольтеру. Тот выглядел всё хуже и уже выбросил шлем, сорвал поножи и защиту предплечий. Однако терпеть ему оставалось совсем недолго. Прямо за поворотом были конюшни, где их, должно быть, уже ждал Авендор. Так и было. Прямо за поворотом сражался Авендор и десяток его рыцарей, которые сопровождали её величество. Аскольд и Тир бросились на помощь, пока за ними плёлся Вольтер. Он толкнул Сивитасского офицера в направлении ворот, чтобы тот отправился на их защиту. И в конце концов ему удалось доковылять к месту сражения. Тир придавил древко секиры какого-то воина, сцепился с ним врукопашную и не замечал, как сбоку какой-то ловкач собирается вонзить ему кинжал в бок. На путь ножа выскочил Вольтер и одновременно с этим уколол соперника сбоку. Это лучшее на что хватало его сил, и теперь, после удара, он тихо вскрикнул, шатко отступая назад. Скривив лицо от боли, он медленно опустился на колено и, теряя последние капли своего сознания, сполз на бок. Боль, усталость и кровопотеря свалили его. Всё это было ему непривычно, раздражительно и тяжело. Терпеть было выше его сил и для всех было лучше не слышать его крики. Значит ему нужно либо умереть, либо потерять сознание. Любой из вариантов его устраивал. Аскольд отбил летящий топорик щитом и столкнул врага в сточную яму с краю улицы. Парень в кожаном доспехе свалился вниз с громким вскриком и резко затих, задев головой угол из каменной кладки. Его судьбу Аскольд не узнал, отступая на несколько шагов назад, глядя дальше по улице. Авендор шагнул навстречу оппоненту с секирой, выбрасывая кулак вперёд, прямо ему в лицо. Мужчина крякнул, схватился за разбитый нос и нагнулся вперёд. Следующим шагом старый рыцарь разрубил его голову пополам, роняя меч сверху. Оба, Аскольд и Авендор, выдохгнули с облегчением и обернулись, но увидели едва живого и хрипящего без сознания Вольтера. Тир сидел рядом и светлыми тряпками перетягивал его, уже оголённый, торс, руку и пробитый ножом бок. -Не сдохни. Не сдохни… — Бормотал он. Рыцари Авендора начали выводить лошадей из конюшен, а следом за ними карету. Взглянув на неё, старик вздохнул. -В карету его. У нас слишком мало времени. -Хорошо. Дай завяжу узелок. — Буркнул Тир, завязывая в красивый и ровный бант. Аскольд подбежал к ногам Вольтера и помог Тиру поднять его, медленно и бережно перетаскивая его к повозке. Авендор раскрыл дверь и внутрь протолкнули раненого. Едва ноги оказались внутри, Тир с силой захлопнул дверь и стукнул по ней кулаком, с нескрываемой агрессией. -Теперь по коням! — Проревел Авендор, взбираясь на своего скакуна. — На выход, скорее! Рыцарская процессия неслась через главную улицу в южной части города в сторону ворот. От скорости всё на периферии сливалось в единую серую массу из едва различимых камней домов с вкраплёнными в стены стёклами, деревянными оконными рамами, подпорками для балконов. Конь нёс Аскольда сквозь эту лживую безмятежность. А позади, в конце улицы, ещё виднелась внутренняя стена города, где серые и красные фигурки маленьких людей сливались в единую, почти неразделимую массу. И серого в ней становилось всё меньше. Этот цвет падал и сливался с дорожной брусчаткой, пока красный вырывался наружу из-за ворот всё с новой силой и энергией. Смотреть на это было выше Аскольдовых сил и он с тихим рыком обернулся к южным воротам. Одну воротину уже приоткрыли для проезда экипажа её высочества и её сопровождающих. Пока карета объезжала препятствие с одной стороны, Аскольд остановился возле группы офицеров, обсуждающих план своих действий. Он заметил лошадей за краем здания и решил, что стража собирается идти за Авендором. -Господа, я вижу лошадей! Если собираетесь идти с нами — нужно поспешить! -Боюсь тут вы не правы, дорогой гость. Они нужны нам не для отступления, а для атаки. — Отозвался один офицер и с печальной ухмылкой посмотрел на Аскольда снизу вверх. -Это ведь безумие! Город уже потерян, вам незачем… — Собеседник Аскольда прервал его, подняв ладонь и слегка опустив голову с нахмуренными бровями. -Дорогой друг, Сивитас — это наш город. Здесь же наши семьи, друзья и дома. Мы не собираемся так дёшево отдавать столь дорогие нам вещи в лапы Ордена. Миру известна их жестокость, а на вывод гражданских времени нет… Значит драться нам здесь до последнего и бежать нам некуда. А теперь ступайте, ваши друзья уже ускакали вперёд. Офицер указал ладонью в сторону ворот, а Аскольд проследил за ней и увидел, что карета и её сопровождение уже удалялись от города. Он с силой пришпорил коня, направляя его за ворота, вслед за остальными и оставался недоволен. Недоволен своей беспомощностью, этой уловкой и таким низким поступком Мейсона. И какого чёрта вообще ему понадобился Сивитас? Он никак не поможет в войне с Королевством, но именно на него обрушилась большая и лучшая часть армии Ордена. Через пару дней столь небольшая группа была уже на полпути к ближайшей крепости Королевства Агаты — Дорстад. На древнем наречии это значило «Стойкий дуб». Сейчас, всем было известно, там стоял для тренировки третий полк Стражей Агаты. Это не тот в котором состояли Аскольд, Тир и Вольтер, но с их командиром они были хорошо знакомы. Не слишком приятная личность хорошо, тем не менее, знающая своё дело. Это вызывало и раздражение и уважение. Вперёд Авендор давно послал гонца с предупреждением для Полковника Харпера. Сейчас был уже вечер и рыцари остановились недалеко от дороги, в лесу. Генерал благоразумно выставил часовых, назначил смены и раздал указания на случай нападения. Двигаться дальше было бы не так полезно, лошадям нужно было отдохнуть. Многие пользовались случаем и давно спали после пережитого. Свернувшись в калач, завернувшись в какие-то тряпки вместо одеял и, тем не менее, не сетуя на это. Вольтер удостоился настоящего одеяла, одного из немногих, что были у группы. Никто не был против помимо одного особо спесивого бородатого рыцаря. Однако Тир ясно дал ему понять, как и всем другим, что если Вольтера или его одеяло тронут — он даже Авендора не пожалеет. О жестокости и серьёзности намерений этого молодого парня знал каждый кто с ним знаком. Он обычно мрачен или серьёзен и редко смеётся, редко доверяет. Но с Вольтером он часто был другим; с ним многие были другими. Весь полк его знал и весь полк не чурался иногда приходить к нему и советоваться о разных вещах, высказаться или отвлечься от дурных мыслей, потому что знали: если хочешь сохранить секрет и облегчить душу — иди к Вольтеру. Однако не каждый был ему настоящим другом. Многие считали, что он имел просто широкую душу и от того был любим среди товарищей. Но он сам считал своими настоящими друзьями, соратниками, которым сам мог доверить свои переживания, лишь Тира и Аскольда. Тир постелил под себя свёрнутую походную подстилку, которую однажды купил на базаре у какого-то южанина. Это была удобная штука; ею можно было и укрыться и полежать на ней, не пачкая себе одежду лишний раз. Он расположился у тускло горящего костра, в которые Авендор лениво подбрасывал ветки. Старику такое путешествие пришло не на пользу; его уставший вид колол глаза, его непривычно бледная кожа казалась трупной, а сам генерал становился всё более унылым и медлительным с каждым полуднем. Тиру это не нравилось, но оставалось терпеть совсем недолго, а сейчас… Он хотел попытаться отвлечь Авендора от дурных мыслей. -Вольтеру становится хуже. — Сказал копейщик, глядя на пламя костра. — Без нормального лекаря он дольше недели не протянет, но раньше мы окажемся в Дорстаде. Как считаешь, куда дальше пойдёт Мейсон? Попытка не увенчалась успехом; лицо Авендора помрачнела, он нахмурил брови и бледными пальцами потёр свои глаза, собираясь с мыслями. -Сейчас ему ещё нужно покорить Сивитас. Чтобы укротить местных ему понадобится время и люди. Это значит у нас есть время на сбор воиска. Из окрестностей мы наскребём несколько тысяч добрых воинов, но это всё. — Старик с кряхтением выпрямил левую ногу в сторону, упираясь ладонью в землю под собой. — Наш гонец, несомнено, уже на подступах к крепости и Харпер, несомненно, пошлёт за подкреплением уже сейчас. Это значит, что на этом, на юго-восточном, рубеже продержаться около пары недель и будь я проклят, если у нас ничего не выйдет. Не будь я генерал Авендор фон Бердхольм, чтоб их… — Затихая говорил Авендор. Тира эти слова подбодрили; настроение было не к чёрту. -Ну будь ты, сука, Авендор фон Бердхольм! Останови этого зарвавшегося ублюдка, иначе я сдеру седину с твоих висков и заставлю её сожрать! — Негромко хихикая провозглашал Тир. -Аха-ха-ха! Ну будь по-твоему, зарвавшийся засранец! На удивление Авендор посмеялся. Для него самого это было удивительно: такая дерзость и такой ответ от него. Когда-нибудь он бы выпнул этого наглеца на эшафот, когда осознал, что убивал людей и за меньшее; и от этого он чувствовал стыд. Много он сотворил глупостей; к своему удивлению, он от них не бегал, хоть и до жути боялся, никогда от своих грехов не отказывался. Окружающие называли это стойкостью, но он считал это глупостью. Лучше ведь обойти гору, чем лезть через самую вершину на другую её сторону Вольтер лежал на полу кареты, завёрнутый в тёплое одеяло. Он чувствовал что-то неприятное, мокрое на месте своих ран и лишь сейчас открыл глаза, хотя, вроде бы, сознание вернулось к нему уже как несколько часов. Тьма встретила глаза Вольтера и сквозь боковые окна внутрь врывался тусклый, приятный глазу свет от окрестных костров. Он вспомнил, что где-то час назад к нему подходил Тир, что-то говорил, мягко похлопал по ноге и ушел. Сейчас Вольтер был один. Вернее, ему так казалось; он и боль. Один на один, но тут он услышал чей-то безнадёжный вздох и копошения. Когда глаза как следует привыкли к темноте, он заметил девичью фигуру в дальнем от себя углу, на сидении. Та сидела привалившись к окну и подперев ладонью щёку. Взгляд с едва различимого во тьме лица падал прямо на беззащитного бедолагу Вольтера, закутанного в одеяла словно дитя в тряпки. Медленно-медленно он приподнял голову, которая казалась непомерно тяжёлой и тут ему стало заметнее состояние этой фигуры: она клевала носом от желания поспать или от усталость. А может быть от всего вместе. Но на попытки Вольтера пошевелиться реакция была очень резкой: та резко выпрямилась, подвинулась на сиденье ближе к лицу раненого и наклонилась к нему, мягкой ладонью толкая её обратно на что-то мягкое, на что Вольтер не обращал раньше внимание; наверное подушка. -Сейчас вам двигаться нельзя, отдыхайте лёжа как бы тяжело это не было и тогда поправитесь быстрее. Голос был казался таким мягким, приятным и сладким, что Вольтеру было трудно сопротивляться, хотя он и хотел возразить, но покорно опустил голову назад и негромко угукнул.