Знаю

      — Конечно, — ответила нерешительно.   Неловко. Ужасно неловко! Но не прогонять же его в самом деле!   Пропустив мужчину вперед, прикрыла дверь за спиной. Щеки отчаянно краснели, сердце стучало как сумасшедшее, и я сама не могла понять, что не так, пока не встретилась с ним глазами.   — Знаешь, — сказал он и замолчал.   И я молчала. А что говорить? Это ведь он пришел ко мне домой. Это он стоит напротив, сминая в пальцах ткань шарфа, и пристально смотрит мне в глаза.   Со стороны могло показаться, будто мы ведем немой диалог.   Не знаю, что творилось внутри черепной коробки преподавателя, но в моей царил настоящий кавардак.   Он был красив, до чертиков красив, уверен в себе и собран, однако во взгляде читалось легкое волнение, словно безумно хотел что-то сказать, но боялся моей реакции. Было так непривычно видеть его таким. Обычно строгий и не терпящий возражений Климентьев выглядел сейчас как нашкодивший мальчишка.   — Арсений Александрович? — позвала тихо. — Вы… А сколько Вам лет? — Вопрос слетел с губ так быстро и глупо, что я зарделась пуще прежнего.   Мне показалось, или между нами действительно что-то происходит? Виновата ли та авария? Или, может, я увидела то, чего нет? А может, это «что-то» всегда было, просто я не замечала?   — Тридцать два, а Вам? — удивленно ответил мужчина, теперь уже до конца сдергивая шарф с красивой шеи с мужественным, выдающимся кадыком. Осторожно снял пальто и вопросительно посмотрел в сторону кухни. — Полина?   — Лина, — поправила машинально и прикусила язык.   Обычно так меня называют друзья.   — Тогда я просто Сеня.   — Нет, — помотала головой.   — Нет?   — Это слишком… слишком…   — Понимаю, — легко согласился преподаватель, помогая снять куртку и вешая ее на крючок рядом со своим пальто. — Ты так и не ответила.   — На что?   — На вопрос, Лина, — усмехнулся он, поворачивая в сторону кухни. — Всего лишь вопрос.   От чувства дежавю становилось не по себе. Мы снова сидели на моей кухне, старательно не глядя друг другу в глаза, и пили китайский чай. Только на этот раз на столе были выставлены еще и тарелки с пирожными. Климентьев задумчиво смотрел в окно, я — теребила рукав водолазки.   — Вы о чем-то хотели поговорить?   — Не «вы», а «ты», Полина, — мягко осадил он. — Хотел.   — И о чем же?   Нерешительно подняв на него глаза, застыла в изумлении. Сейчас он не казался строгим преподом, которого боялась половина групп университета. Нет, сидя на моей кухне, распивая мой чай и пристально глядя в мои глаза, Арсений Александрович выглядел безумно… мило? Немного всклокоченный, рассеянный. И безумно красивый.   — Увидела что-то интересное? — с усмешкой спросил преподаватель.   Пуф! И очарование момента рассыпалось в прах.   Чтобы еще больше не краснеть, решила пойти в атаку.   — Вы не ответили на вопрос.   — А ты перевела тему.   — Это не я к Вам в гости пришла!   — Мне уйти? — бровь забавно приподнялась.   — Нет!   — Я так и думал.   Вот же гад!   — И все же? — не выдержала, отставляя чашку с недопитым чаем на край стола.   — Если честно, не знаю, с чего начать, — почесал макушку Климентьев.   — Может, с начала?   Сказать, что я нервничала — не сказать ничего. Ужасно! Волновалась, будто перед выпускными экзаменами. Руки мелко дрожали, и чтобы не выдать себя, я опустила их под стол и сжала между коленей. Немного подалась вперед, проявляя заинтересованность.   — Сначала… это сложно, Лина, — препод нахмурился, явно подбирая слова. — Я не знаю, как ты отреагируешь и, если быть до конца откровенным, даже боюсь твоей реакции.   — Вы что, кого-то убили?   — Хах, — усмехнулся он, на что я улыбнулась в ответ. — Нет, конечно, нет, просто… Ты мне нравишься, Полина.   — Что?   Мир завертелся перед глазами, потерял очертания, смазываясь в одно сплошное, мерцающее всеми цветами радуги пятно. Я нервно покачнулась на стуле и глубоко вздохнула, прикрывая веки. Раз, другой. Облизала пересохшие губы и только после этого снова посмотрела на преподавателя.   — Вы… Вы шутите, да?   — Нет, — спокойным ровным тоном ответил он. — С такими вещами не шутят, Полина. Я долго думал обо всем, что случилось за годы нашего знакомства. Где-то корил себя за то, что слишком расслабился и позволял себе лишнего, где-то злился, и на тебя в том числе, а потом, — вздох, — а потом понял, что уже ничего не попишешь. Ты мне нравишься. Очень давно.   — А… — я открыла было рот, но так ничего и не смогла произнести.   Осторожно приподнялась, стараясь не рухнуть на пол от переполняющих чувств, и подошла почти впритык к Арсению Александровичу. Он с любопытством наблюдал за моими передвижениями и молчал.   Совсем потерявшись от стыда, запнулась о собственную ногу. Полетела прямо на мужчину, но он ловко перехватил меня и крепко-крепко обнял за талию, не давая упасть. Вернее, не дал упасть на пол. Зато очень филигранно усадил на свои колени и зарылся носом в волосы на макушке. Не знаю, что он подумал, но явно не о том. Однако вырываться не стала. Наоборот, прижалась теснее. Пусть со стороны это выглядело странно и неправильно. Плевать! Мне нравилось в его объятиях.   — Так ты согласна?   — На что? — снова покраснев как помидор, тихо спросила я. — Вы ничего не спрашивали.   — Не спрашивал, — шепотом ответил преподаватель. Его дыхание коснулось волос, отчего по спине побежали мурашки. — Будешь моей девушкой?